Современный зарубежный детектив-17. Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

Речь шла о том ходе, который Дзимпати упустил из виду: он захватил камни противника и тем самым заполучил два очка, но не заметил, что существует возможность вернуть себе взятые камни обратно. Удивительно, что такой игрок, как Дзимпати, мог не придать этому значения, но, видимо, он потерял самообладание. В го этот прием называется иси-но-сита [555] – «игра под камнями».
  
«Игра под камнями!»
Вот оно! Эту фразу хотел сказать Цуэмон. Если сундуки с золотом, о которых ходят слухи, действительно где-то спрятаны, то они под камнем.
С того дня Тиё вновь начала свои размышления и поиски, но шифр не разгадывался, и не казалось возможным определить, где именно нужно искать. В конце концов женщина оставила эту затею, решив, что, когда Тота станет взрослым, она откроет все сыну и поручит ему продолжить поиски.
С тех пор прошло двадцать лет.
И вот случилось новое происшествие.
* * *
Минуло двадцать лет. Дзимпати стал уважаемым мастером-плотником. Он располнел, и прежний, острый как бритва ум уже не угадывался на его лице. Но страсть к игре в го осталась прежней, и едва он брал в руки камни, как становилось ясно, что среди любителей в Эдо ему по-прежнему нет равных; и ни один подающий надежды самодовольный новичок не мог его победить. Иногда ему вспоминался Сэндо Цуэмон: «Тот парень был невероятно силен… Из всех любителей го, игравших со мной, только он сумел меня победить. Уж как он меня тогда в щепки разнес! А ведь после того, как победил, тут же умер, харкая кровью. Не иначе как силу у демона одолжил, чтобы меня одолеть, а потом, по уговору, тот забрал его жизнь. Иначе бы Цуэмон со мной не справился».
Самоуверенность, как видно, и с возрастом не проходит.
Как-то раз к Дзимпати пришли двое посланцев из семьи Сэндо. Мужчина средних лет, представившийся Абэ Тихаку, младший брат Тиё, вдовы Цуэмона, и его молодой спутник Вагу Сусомаро, брат жены Тихаку, женщины по имени Хира. Они объяснили, что собираются провести мемориальную церемонию в честь двадцатой годовщины смерти Цуэмона, и что хотели бы пригласить Дзимпати, как человека, что был близок с покойным в его последние мгновения. Конечно, выражение «близок в последние мгновения» звучит неоднозначно, но когда речь идет о двадцатой годовщине, все оборачивается доброй памятью. И, наверное, даже сам покойный на том свете с теплом вспоминает последнюю партию с Дзимпати. Получив приглашение, Дзимпати тоже предался воспоминаниям.
– Уже двадцать лет прошло, – пробормотал он. – Как же время летит. Сколько всего вспоминается… Что ж, коли так, отложу все дела и обязательно приду.
Он сразу же собрался в дорогу и в сопровождении двух мужчин направился в усадьбу семейства Сэндо в Кавагоэ. Как оказалось, ни деревня, ни строения с тех пор почти не изменились. Поменялись только люди. Когда Дзимпати приезжал сюда в первый раз, все носили тёнмагэ [556], включая и его самого. Мальчик Тота, которому тогда исполнилось всего три года и которого держала на руках Тиё, теперь должен был стать двадцатитрехлетним мужчиной в расцвете сил. Но ни поприветствовать, ни просто показаться гостю он не вышел. Зато здесь обосновалось много странных личностей.
То, что здесь жил Тихаку, будучи младшим братом Тиё, куда ни шло, но вместе с ним в доме обитала вся родня его жены Хиры: ее отец Вагу Сиротари, младший брат Сусомаро и младшая сестра Урэ. Сиротари поклонялся божеству гор, лечил болезни, изгонял злых духов и предсказывал судьбу.
«Что-то народу многовато», – подумал Дзимпати. А объяснялось это тем, что днем сюда стекалось немало почитателей горного бога. Тамано, дочь Цуэмона от первой жены, страдающая туберкулезом, уже тридцатидевятилетняя, но все еще привлекательная женщина, как поговаривали, находилась с этим самым монахом Сиротари в каких-то неопределенных отношениях – то ли любовница, то ли официальная наложница.
Двадцать лет прошло, и Дзимпати уже не помнил точную дату смерти Цуэмона. Однако, приехав по приглашению, он с удивлением обнаружил, что до поминальной службы еще целая неделя.
«Здесь не все ладно… – подумал он. – Похоже, что-то затевается».
Как и подобает ловкому, что и черта за пояс заткнет, мастеру азартных партий, своим острым чутьем Дзимпати сразу уловил нечто подозрительное в происходящем.
* * *
Тихаку не просто так заявился в дом своей замужней сестры. Его отец, Тёкю, умер пятнадцать лет назад. Семья Абэ была богатым родом в Титибу, однако Тёкю страдал предпринимательской горячкой. То шахты откроет, то привезет гончаров, построит печи и развернет масштабное производство керамики. Но он все время терпел неудачу. В погоне за золотыми горами ездил в Эдо и обратно, и с каждым разом проматывал несметные богатства, оставленные предками.
Наследник рода Абэ, старший сын Тэнки, перенявший от отца страсть к авантюрам, был жадным скрягой. Он жалел для младшего брата Тихаку даже медной монеты тэнпо-цухо [557].
Примерно через двадцать дней со смерти Тёкю старший брат подозвал младшего и сказал:
– Отец умер, не успев выделить тебе отдельное хозяйство. Я проверил имущество, и, как оказалось, он все потратил и ничего ценного не осталось. В такой ситуации мне нечего тебе отдать – ни полей, ни денег. Но, к счастью, остался лес на горе Наганояма. Целиком я отдать его тебе не могу, но на склоне есть ровное место. В течение года расчищай его сам, своими руками. Сколько успеешь превратить в поле, столько и будет твоим. Завтра же приступай к работе. Но учти: помогать не буду, получишь только ту часть, которую освоишь сам до конца года.
Стояло начало марта, до следующего года оставалось немало. Тихаку с радостью принял добрую волю брата и с последующего дня, невзирая на дождь и ветер, работал от зари до заката, расчищая склон. Труд был ему непривычен, но мысль о том, что только возделанная земля станет его собственностью, придавала Тихаку сил. Но вот прошло около двух недель, и к месту работ пришли чиновники: мужчину арестовали и бросили в тюрьму. Оказалось, что лес принадлежал не семье Абэ, а другому владельцу.
Тихаку с мольбами обратился к чиновникам:
– Спросите у моего брата Тэнки. Это он мне так сказал. Если он ошибся – сам все уладит.
Но чиновники передали ему ответ Тэнки:
– Что за чушь! Негодяй. Я ведь ясно ему сказал, что гора Наганояма больше не принадлежит нашей семье. А этот преступник не хотел слушать и решил, будто я его обманываю и хочу лишить доли, и самовольно начал расчищать лес. Прошу строго наказать его!
К счастью, дело признали незначительным, и Ти-хаку освободили примерно через месяц. Однако когда мужчина вернулся домой, его даже на порог не пустили.
– Ты преступник, с этого момента изгнан из семьи! – с этими словами его выставили прочь.
Оказавшись в безвыходном положении, Тихаку обратился за помощью к своей сестре Тиё и стал жить у семьи Сэндо на правах нахлебника.
Тиё сжалилась над добродушным и трусоватым Тихаку и пристроила брата в доме управляющим, поручив вести записи. Тамано, страдающая от болезни падчерица, была лишь ненамного старше Тихаку. Тиё надеялась, что когда-нибудь удастся их поженить, и тогда Тихаку стал бы также правой рукой для ее младшего сына Тоты.
Однако, как говорится, за радостью всегда идет беда. На обширных землях семьи Сэндо находится довольно глухая гора Танагу высотой около четырехсот пятидесяти метров над уровнем моря. У подножия стоят небольшие ворота тории [558], и это место считается святилищем горного божества. Однако, сколько ни углубляйся в лес за воротами, никакой хокора [559] нигде не найти, и никто точно не знает, где же обитает сам дух. Впрочем, горные святилища везде такие: скорее всего, сакральным местом считается либо вершина, либо гора целиком. Наверх даже и тропы нет, и чтобы подняться, нужно переправиться через овраги, вскарабкаться по скалам, проползти неторными путями. В былые времена большинство гор выглядели так. Лишь с приходом моды на восхождения все знаменитые высокие массивы обрели тропы. А вот безымянные холмы по всей стране не интересуют любителей терренкура, поэтому разве что до середины можно дойти по тропам лесорубов, но редко удается отыскать дорогу, проложенную до самого верха.