Современный зарубежный детектив-17. Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

Кин и Току сравнялось по двадцать три года. Они не только ловко управлялись с веревкой для ныряния, но и сами спускались на дно за водорослями и ракушками, будучи настоящими ама. Их тела были полны силы, отличались гармонией, словно само воплощение здоровья. К тому же обе отличались привлекательной внешностью, что в данной ситуации только осложняло дело.
Кок этой шхуны, по фамилии Ямато, был настоящим хозяином камбуза, похожим на глубоководную рыбу. Просоленный морской бродяга еще ребенком пробрался без билета на заморский корабль и с тех пор скитался по свету, работая матросом на иностранных торговых и китобойных судах. Неудивительно, что его знания о море были обширны. Особенно на заграничных маршрутах даже капитану порой приходилось полагаться на его опыт, от погрузки воды и топлива в иностранных портах до закупки дешевого, но непортящегося спиртного. Все требовало умений Ямато.
  
Ямато выбрал пост корабельного повара вовсе не из-за своих кулинарных способностей, а ради желания сосредоточить в своих руках все привилегии на борту. Он лишь отдавал приказы другим матросам, заставляя их готовить, а сам целыми днями пьянствовал. И если кому-то из команды хотелось пропустить стаканчик или побаловать себя чем-то вкусным, приходилось платить – либо деньгами, либо услугами.
Больше всех Ямато ненавидел переводчик – Имамура Ёсимицу. Он вообще не имел отношения к морскому делу. Его нанимали специально для рейса за границу, и он был единственным интеллектуалом на борту.
Хотя предстоящий рейс на деле был всего лишь вылазкой на контрабандный промысел жемчуга, официально он числился заграничным плаванием – и потому Имамура снова оказался на борту. Возможно, его больше всех занимала цель экспедиции. Имамура до сих пор не мог забыть жемчужную лихорадку, что застал на острове Терсди. Вслед за открытием новых месторождений вдоль безымянных берегов за одну ночь вырастали целые города из тысяч и десятков тысяч людей. Среди туземных ныряльщиков и их семей расхаживали окруженные слугами зажиточные торговцы, владельцы судов и банкиры с дорогими сигарами в зубах. А еще в тени деревьев в белых одеяниях отдыхали белокожие красавицы из их семей и иностранные чаровницы с темной, но до загадочности прекрасной внешностью. В шатрах, которые ставили на ночь, устраивались шумные пиршества богачей, которые окружали себя дамами. И вся эта пестрая, безумная вакханалия вращалась вокруг единственной страсти – жемчуга. Там бушевал неистовый пыл красавиц, готовых без сожаления отдать все ради одной жемчужины.
В прибрежных водах Японии жемчуг добывают из устриц, называемых акоя, но жемчужины в них мелкие. Самые крупные жемчужины в основном собирают у белых устриц Pinctada. Эти моллюски вырастают до тридцати сантиметров, и лишь такие старые, большие раковины хранят в себе действительно крупные жемчужины. Но стоит только промысловым судам собраться в одном месте – и такие устрицы быстро вылавливаются подчистую, поэтому владельцы шхун ожесточенно конкурируют за право первыми добраться до нетронутых вод, куда еще не спускались ныряльщики.
Говорят, что на подводном участке, который обнаружила команда «Сёрюмару», лежали сплошь старые раковины величиной больше сяку, что ранее не встречалось на Терсди. Кроме того, здесь же раскинулся целый подводный лес черных перламутровых раковин, достигающих шести-семи сунов [535]. Иногда именно из этой черной раковины рождаются жемчужины цвета ночи – редчайшие сокровища, ценность которых практически безгранична.
Имамура был реалистом, смотрящим на мир хладнокровно и вовсе не склонным к буйным мечтаниям. Даже на острове Терсди он не дал жемчужной лихорадке себя ослепить. Но теперь, когда он направлялся в край, где раковины с жемчугом образовывали несметные колонии, каких не сыщешь нигде в мире, в нем вдруг бурно вспыхнули простые земные желания и страсти. Да, теперь те невозможно прекрасные иностранные красавицы уже не казались недосягаемыми.
Именно он почувствовал бо́льшую тревогу, чем Хатанака, услышав, что на корабле будут две молодые женщины. Перед тем как подняться на борт, он навестил Хатанаку и сказал:
– Если женщинам неизбежно предстоит стать держательницами веревок, то ничего не поделаешь, но в таком случае я прошу вас уволить Ямато с должности повара. До тех пор, пока этот человек, ядовитый, подобно глубоководному угрю, остается на корабле, женщинам не удастся спокойно взойти на борт без риска навлечь беду.
– Я тоже думал об этом, – ответил Хатанака, – но, как говорится, «одна доска отделяет тебя от ада». У моряков есть особое чувство братства, и те, кто с нами в плавании, для нас названые братья, самая настоящая семья. Отказаться от родни лишь потому, что на борт поднимаются женщины, для меня слишком трудно. Кроме того, такой поступок также может привести к печальным последствиям. Так что прошу предоставить мне как капитану право принять решение.
После того как его таким образом попытались успокоить, Имамура, не будучи моряком, уже не имел возможности продолжать настаивать на своем.
Когда корабль покинул Токийский залив, Хатанака собрал всех на палубе и сказал:
– Итак, есть одно важное правило, которое я должен твердо установить во время нашего плавания. Никаких азартных игр на борту. Карты – неотъемлемая часть жизни моряка, но речь вовсе не о ставках на жалованье. Это путешествие обещает принести огромные богатства, которые могут изменить вашу жизнь. Однако, рискуя этими деньгами в картах, вы можете потерять все до последнего. Если кто-то из вас увязнет в азартных играх, все, что мы с таким усилием начали, окажется напрасным. Поэтому, повторяю, ни в коем случае не делайте ставки!
Эти слова говорились с оглядкой на Ямато. Он был мастером азартных игр и знатоком всяческих обманов. Искусен даже в игре в го и сёги. Причем он никогда не выигрывал слишком очевидно, всегда чередовал победы и поражения, искусно скрывая свой талант, в итоге всегда терял немного, но выигрывал по-крупному. Ямато всегда оказывался победителем в конце, но так ловко доводил игру до предельной остроты, что и до сих пор находились те, кто попадался на его удочку, не замечая разницу в уровне мастерства.
Чем дольше продолжалось плавание, тем труднее становилось справляться со скукой, особенно с учетом того, что на борту находятся женщины. Ямато предложил заманчивую идею:
– А что, если играть не на жемчуга? Можно же как раньше, на жалованье. Тогда и капитан не будет против.
Когда он это сказал, искушение стало непреодолимым – ведь на корабле нет иных развлечений. Со временем азартные игры стали явными, и это стало известно Хатанаке. Однако пока ему отвечали, что играют только на жалованье, он не мог ничего запретить. Но на деле ставки начали выходить за эти пределы, и, если посмотреть записи, становилось ясно, что суммы долгов существенно превышают обычные доходы моряков.
Однако возникла проблема: водолаз Киёмацу слыл заядлым игроком. С юных лет он погружался под воду и ради заработка, и ради забавы, наблюдая за старшими товарищами, потому знал не понаслышке, насколько страшна кессонная болезнь. А если нырять, заразившись венерической инфекцией, это может повлечь мгновенную смерть. Кроме того, вредно чрезмерное употребление алкоголя. Сдержанность в выпивке и связях с женщинами – основа жизни для водолаза. Однако среди людей моря Киёмацу был известным смельчаком. Хоть он и воздерживался от вина и любовных похождений, его врожденный дух соперничества никуда не исчезал, а просто проявлялся в страсти к азартным играм.
  
– Эй, Киёмацу! Ты что, думаешь, раз у тебя есть баба, так можно наплевать на мужское товарищество? Не только же с женушкой время проводить! – поддевал его Ямато.
А Киёмацу, которому это занятие приходилось по душе, да еще уверенный в собственных силах, не мог устоять и присоединялся к компании. С тех пор он с утра до ночи пропадал за азартными играми. Старший товарищ Ясокити и лодочник Такэдзо, беспокоясь о нем, вместе с его женой Току пытались вразумить ныряльщика, но напрасно. В конце концов, Хатанака, не выдержав, подозвал Киёмацу и сказал: