Современный зарубежный детектив-17. Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
* * *Кайсю, закончив слушать про истинного преступника от Тораноскэ, погрузился в молчание, после чего со спокойным выражением лица тихо произнес:
– То, что Ясу преступница, – это неожиданно. Однако из твоего рассказа я не сразу уловил, что Ясу притворялась полной дурочкой для своего хитроумного плана. Конечно, все, что касается детективной работы, нужно видеть лично, своими глазами, чтобы разгадать истину. Разгадать подобное притворство Ясу для людей с наметанным глазом не проблема, но для тех, у кого, как у тебя, Тораноскэ, глаз нетренированный, это невозможно. Основываясь на твоих ошибочных выводах, требовать раскрытия истинной сути дела – невозможно. Даже Синдзюро, будь у него глаза Тораноскэ, в жизни бы не нашел настоящего преступника. Он видит истину благодаря своим глазам. Однако Синдзюро – умный парень. Он хорошо подметил, что в безупречности сокрыта слабость. Будучи изначально несовершенным, как ты, Тора, будь готов иметь кучу слабых мест, но даже совершенного не стоит бояться – это правда, будь то в военном деле, экономике или других вопросах.
Тораноскэ, испытывая глубокое сожаление и стыд за то, что его слепые глаза обманули великого гения, долго, очень долго сидел, опустив голову, и не мог вымолвить ни слова.
История пятая
Семья воришек
Перевод А. Палагиной
Вдова Сугико казалась женщиной с добрым сердцем. Она заботилась о Сакико, у которой совсем не было приданого, сама подбирала для нее фасоны кимоно по сезонам и заботливо шила их своими руками. Пусть лицо ее всегда оставалось бесстрастным, да и ласковых слов от нее не слыхали, но ее забота ощущалась на более глубоком уровне. В ее облике таилось что-то неприступное, в строгом, собранном взгляде читался острый ум, она держалась на расстоянии и не позволяла ни себе ни другим излишней близости.
Узнав, что у вдовы есть больное пристрастие – клептомания – Сакико была поражена. Каких только болезней ни встретишь! И где это видано: строгая, степенная и умная хозяйка большого дома – воровка. Ведь денег у нее – куры не клюют, она настоящая миллионерша. Более того, ключи от сейфа только у нее самой, так что она может тратить на себя сколько угодно, не спрашивая ни у кого разрешения.
Вещи она покупала только в определенных местах: ткани – только в Мицуи, драгоценности – в одном конкретном магазине, бытовые мелочи – в другом. В те времена, в отличие от нынешних, товары не выставляли на полках, а выносили специально для покупателя из самой глубины магазина, разворачивали перед ним и показывали. Если после продажи недосчитывались чего-то еще, помимо купленного, то подозрение, разумеется, сразу падало на последнего покупателя, а если это был не какой-то незнакомец, а хорошо известный завсегдатай – имя воришки становилось очевидным.
Однако торговцы были людьми мудрыми и каждый раз делали вид, будто ничего не случилось, благодарили за покупку, а в конце месяца просто вписывали стоимость пропавших вещей в общий счет на оплату. Формально это являлось воровством, но на деле, поскольку вдова за все исправно платила, – мечтой любого торговца. Поэтому все магазинчики, если к ним изволила зайти вдова из дома Асамуси, расставляли перед ней множество товаров с таким расчетом, чтобы она украла побольше.
Однако самое коварное в нездоровых наклонностях – это то, что они могут передаваться детям. Так Кикуко, старшая сестра мужа Сакико – Сёдзи, оказалось, тоже занимается воровством по мелочи.
Кикуко в свои двадцать пять все еще не вышла замуж, и, хотя была редкой красавицей, – обладала упрямством, оставалась замкнутой, неразговорчивой, а мужчины, похоже, ее вовсе не интересовали. В ее походке и движениях присутствовало что-то резкое, небрежное, с оттенком дикости. Эксцентричность ее натуры проявлялась и в воровстве: действовала она с поразительным размахом, могла унести с собой столько, сколько не под силу обычному человеку. Она обладала и удивительным талантом к изобретению хитрых приспособлений: по спинке ее пальто изнутри свисали десятки шнурков с крючками, к которым в свою очередь подвешивались десять свертков тканей. Ум она, без сомнения, унаследовала от матери, поэтому пусть Кикуко и считалась грубой и необузданной, – возможно, в те мгновения, когда она выглядела молчаливой и задумчивой, погруженной в свои мысли, она разрабатывала новые уловки для кражи. В сравнении с матерью она была смелее, дерзновеннее – по-настоящему закаленная в боях, уверенная и опытная воровка.
В конечном итоге для них обеих траты на покупки не имели значения, однако само воровство доставляло им особое удовольствие, как завоевание трофея. В отличие от кражи из-за нужды, склонность к воровству у богатых – абсолютно патологическое пристрастие, поэтому наслаждение от него было совершенно иным.
Поэтому купленные вещи они тщательно укладывали в комод в гостиной, а вот трофейные – втайне прятали в отдельно стоящем здании амбара. И днем, и ночью они ходили туда любоваться на горы наворованных вещей. Никому, кроме них, не разрешалось заходить туда. Амбар находился в самой глубине усадьбы, прямо за комнатой хозяев, ключи от которой были только у госпожи, и никто не мог войти туда тайком без ее ведома. Только ее дочь Кикуко имела свободный проход как в покои матери, так и в амбар. Этих двоих связывала особая близость. Возможно, их объединяло общее болезненное пристрастие.
Будучи хранилищем богатых людей, этот амбар был поистине грандиозным и величественным зданием, национальным достоянием, на строительство которого у мастера Куракити из Ханакавадо ушло девять лет. Где и каким образом в этом величественном хранилище располагались трофейные вещицы – не знал никто. Но Сакуко, порой представляя, как знатная вдова и ее своенравная дочь-красавица иногда проникают туда тайком и любуются трофеями, содрогалась от страха и все же не могла не почувствовать в этом видении какой-то пугающей, завораживающей красоты.
Странноватая, конечно, семейка. Все в их жизни было причудливым и не таким, как у других. Даже обедали вдова и Кикуко в комнате госпожи, сидя за столом вдвоем. И прислуживала им только девушка по имени Фукия.
Сёдзи и Сакико обедали в своей комнате. И им прислуживала девушка Такуя.
Младший брат Сёдзи, студент университета Кадзуя, обедал один в своей комнате. Вокруг него хлопотала служанка Ханая. Все это напоминало ситуацию, как если бы каждый находился в индивидуальном номере гостиницы. Несмотря на то, что в доме имелась просторная общая столовая, ею почти никогда не пользовались. Однако этому нашлось вполне логичное объяснение. У каждого члена семьи имелось свое расписание, и поэтому собраться вместе за обедом было невозможно. Вдова просыпалась позднее всех, около девяти часов. И к моменту, когда она заканчивала умываться и наносить утренний макияж, Сакико уже сидела в коридоре рядом с ее комнатой в ожидании.
– Доброе утро, матушка. Доброе утро, сестра, – вежливо кланялась Сакико. Иногда они виделись единственный раз за весь день. Если Сакико становилась нужна, за ней посылали служанку, хотя порой вдова сама навещала девушку в ее комнате. Кикуко же к ней не ходила. И все же, ни одна из них не была злой. Они не презирали Сакико, не гнали ее, хоть она и появилась в этом доме словно ветром занесенная. И хотя Сакико была им за это благодарна, она не имела возможности с ними сблизиться. Она так и не смогла почувствовать родственной связи ни с вдовой, ни с сестрой.
Сёдзи и Сакико поженились по любви. Для периода Мэйдзи это редкость, кроме того, Сакико была дочерью мелкого торговца говядиной. В их скромной лавке частенько не хватало работников, и ей приходилось самой обслуживать клиентов.
Она, ничего не подозревая, влюбилась в Сёдзи, когда тот был еще студентом, и поэтому, когда узнала, что он выходец из чрезвычайно зажиточной семьи, решила, что им не суждено создать семью. Разве могли родители или родственники Сёдзи одобрить это? По тем временам это стало бы немыслимым прецедентом. Однако, вопреки всему, мать Сёдзи не стала возражать. И так, сразу после окончания Сёдзи университета, они поженились. На тот момент ему исполнилось двадцать два, а Сакико – восемнадцать. В прошлом году она стала молодой госпожой дома Асамуси. По прошествии года Сакико узнала тайну этого семейства. Вполне ожидаемо, что вдова Сугико не противилась их женитьбы, ведь у каждого из семьи Асамуси в жилах текла «порченая» кровь, из-за которой они не могли породниться с приличными семьями. Клептомания была, пожалуй, самым безобидным из всех проявлений этой проклятой крови.