Современный зарубежный детектив-17. Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

– Так вот оно что. Ну и что же? То, что в первых двух убийствах жертвы умирали без сопротивления из-за гипноза, я понял, ну а в третьем случае – забыл. Однако Синдзюро – человек дотошный. А я вот дурак. Другими словами, я подумал, что Дзэнсаку и Мияко тоже замешаны в деле. И не сообразил, что причина отсутствия сопротивления – тоже гипноз, а это уже большая глупость. Да, на своих ошибках я преизрядно научился. Это не просто случайная неосторожность и беспечность. Значит, мне еще есть куда расти. И эту истину трудно не признать.
  
Тораноскэ глубоко уважал самокритику Кайсю, а также его проницательность – умение, не выходя из дома, почти безошибочно понять суть дела. «О, великий!» – подумал он, закрыв глаза и склонив голову.
  
История четвертая
 
Отверженные [486]
 
Перевод А. Палагиной 
 
Сегодня – последний день месяца, и уже завтра наступит декабрь. Не люблю я последние дни месяцев, а их ведь целых двенадцать в году, но особенно не по нутру мне декабрь, весь, от начала до конца. Со вчерашнего дня холод стал пробирать до костей, и рикша-шабашник [487] Сутэкити [488], кутаясь в плед, болтался на углу улочки неподалеку от Уэнохирокодзи, приставая к прохожим с предложением подвезти их. На станции Уэно есть так называемая стоянка рикш, там регулярно толпятся местные работники, но Сутэкити был рикшей-шабашником, поэтому ловил пассажиров прямо на улице. Эдакий извозчик-воровайка, который не прочь и с пассажиров содрать лишнюю мелочь на чарочку сакэ [489].
Заглянув внутрь магазинчика, чтобы подсмотреть время, он обнаружил, что уже девять. Сутэкити как раз размышлял, что неплохо бы подцепить щедрого пассажира да пропустить стаканчик за его счет, как вдруг к нему приблизился господин, чье лицо скрывалось за воротником черного пальто, а шляпа сползала почти на глаза – но даже это не могло скрыть его бледного лица с утонченными чертами. Это был молодой господин двадцати шести – тридцати лет со слегка подкрученными элегантными усами. В руке он держал довольно объемистый сверток – судя по всему, не слишком тяжелый.
Сутэкити подвел свою повозку ближе.
– Пожалуйста, господин, куда изволите подвезти?
– Везти надо будет не меня. Есть такая усадьба Накахаси, в квартале Масаго района Хонго.
– Да-да, это мы изволим-с знать.
– Я хочу, чтобы ты забрал оттуда дорожный плетеный сундук и доставил в главную усадьбу Накахаси, что на набережной в квартале Хама. Как только заберешь сундук, смотритель усадьбы даст тебе две иены в награду, после чего поспеши и доставь багаж в главную резиденцию до десяти часов.
– Слушаю-с. И все на этом?
– На этом все. Поторопись давай.
С этими словами молодой господин скрылся в направлении станции Уэно. Поднявшись по склону, минуя третий квартал, Сутэкити оказался прямо в Масаго. Примчавшись к усадьбе Накахаси, он минут пять колотил в ворота и кричал, чтобы его пустили, пока наконец они не открылись и к нему не вышел старик-смотритель:
– Я только закрыл ворота! Опять тот же рикша, что ли?
– Тот же или нет, уж не знаю, но, как изволите видеть, рикша. Пришел за сундуком, чтоб доставить его в главную усадьбу, а потому извольте выдать мне положенные две иены.
Ради щедрого вознаграждения Сутэкити даже постарался выдавить из себя подобие учтивой улыбки. Старик уложил сундук и вручил ему две иены, но стоило Сутэкити в ответ поблагодарить, как тот возмущенно пробурчал себе под нос:
– Мне ваши благодарности не нужны. Людей за дураков не держи. Скорее поди прочь отсюда.
– Как изволите.
Имея в руках две иены, жаловаться грех. Сначала Сутэкити пропустил мимо ушей стариковские укоры, выехал за ворота, начал спускаться со склона и тут вдруг задумался. Квартал Хама не так уж далеко. Чего проще смотаться туда, доставить сундук и дело в шляпе, но целых две иены в награду – это неспроста. Право, ведь Накахаси Эйтаро – один из успешнейших людей своего времени. Человек, известный тем, что ворочает состояниями благодаря заграничной торговле и развлекательной сфере. Что́ внутри этого крайне увесистого сундука – неизвестно, но чего бояться? А вдруг там какая-то особенная драгоценная вещица с черного рынка? В настоящий момент даже Будда не ведает, что рикша, забравший груз, не кто иной, как воровайка Сутэкити, так что, если повезет, можно и прибрать содержимое к рукам, риск разоблачения невелик. В любом случае спешить незачем, сегодня ночью доставлять сундук вовсе не обязательно, на один вечер можно придержать его у себя, а заодно спокойно посмотреть, что там внутри.
Так решил Сутэкити и отнес поклажу в свою лачугу в квартале бедняков Маннэн в районе Ситая [490].
Став вдовцом, он жил один, без жены и без той, кто могла бы ею стать. В таких ситуациях это обстоятельство приходится очень кстати. Жадными глотками выхлебав из широкой чайной пиалы дешевое сакэ [491], прикупленное им в винном магазине по дороге, он слегка захмелел. Все шло как нельзя лучше, однако, когда Сутэкити, поднатужившись и бормоча под нос: «Эть… оть… ну, еще чуть-чуть…» развязал веревки и откинул крышку, увиденное заставило его потерять равновесие и прямо так и плюхнуться на пол. Вместо драгоценностей внутри оказался изуродованный труп женщины.
Рикша был так потрясен, что всю ночь, не сомкнув глаз и мучительно размышляя, просидел над трупом, но никакого умного плана ему в голову так и не пришло. С первыми проблесками рассвета он решился избавиться от тела, выбросив его где-нибудь, и, впрягшись в свою коляску, вышел в город. Однако из-за паники он даже при всей своей воровской выучке совсем растерялся и утратил привычную находчивость. Он метался, не зная, куда спрятать останки, – и в конце концов сам угодил в руки полицейскому.
* * *
В отделении местной полиции преступление тут же повесили на Сутэкити, оставалось лишь установить личность убитой. Логика была проста: увидел красивую женщину, надругался и убил. Частая история среди рикш-шабашников. Почему он не бросил труп прямо так, а уложил в сундук, – так это чтобы донести до дома и там снова надругаться. Вот так просто все про него решили.
И только один человек – молодой полицейский – засомневавшись, для проверки отправился в усадьбу Накахаси, о которой заявил Сутэкити, и попробовал опросить смотрителя, после чего с удивлением обнаружил, что показания рикши правдивы.
Однако то, что утверждал смотритель, тоже звучало странно.
– Да, появлялся тут такой. Вел себя, конечно, нахально – издевательство, а не рикша. Ну так, и что он в итоге натворил-то?
– Вы говорите, мол, издевательство, он, что же, сделал что-то предосудительное?
– Сделал – не сделал, но в тот вечер подъехал ко входу усадьбы, выгрузил сундук, сказал, что это вещь, предназначенная для главного дома, и за ней потом приедет тот, кто этим и займется, и вручил две иены, которые нужно будет другому отдать в качестве вознаграждения, после чего уехал. А спустя, может, полчаса или чуть больше, опять заявился, начал ломиться в ворота, кричать… Забрал сундук, потребовал вернуть две иены и исчез. Ну разве это не издевательство?
– Понятно. Так, а кто сначала принес и оставил сундук?
  
– В смысле? Дак он же. Прошло не больше часа, как он вновь заявился, забрал сундук и укатил.
– То есть это был один и тот же человек?
– Ну, конечно, тут и думать нечего. Найдется ли рикша, который отдаст двухиеновую работу другому?! С давних пор, как говорится, у нас на дорогах две беды: вшивые мошенники [492] да гнусные лакеи [493] – сегодня же в Токио нет продыху от двух паразитов: карманников да рикш. Разве эти дармоеды отдадут кому-то две иены за просто так? Видимо, это хитрая уловка: передержать поклажу у чужого порога, а самому пойти опохмелиться в кабаке.