Современный зарубежный детектив-17. Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

– А у меня для тебя ничего нет, – огорченно сказала Роза. – Ну, кроме Эдмона, конечно!
В свертке она нашла флакон духов «Шанель № 5» и невольно отпрянула от неожиданности, но, быстро взяв себя в руки, улыбнулась, чтобы скрыть волнение. Это был невероятно дорогой подарок, и он не мог не растрогать Розу до глубины души. А еще очень мило было со стороны Кристиана проявить к ней такое внимание. Неужели после рождения ребенка муж сделался наконец заботливым? Возможно, теперь ее жизнь изменится и станет счастливее, чем раньше, подумала Роза. Потому что никогда нельзя отчаиваться и терять надежду на лучшее.
  
– Спасибо, Кристиан, за чудесный подарок, мне очень нравится.
Чтобы это доказать, она побрызгала из флакона себе на шею. И этот аромат, сработав как запах печенья мадлен у Пруста, мгновенно перенес ее в тот августовский день, когда на нее напал зверь. По телу прокатилась волна дрожи, а потом Роза взглянула на мужа, стараясь изобразить улыбку. Он будто ждал чего-то другого, но она не стала об этом спрашивать. Быть может, он надеялся на поцелуй… Роза прильнула к нему, и они поцеловались, а когда она оторвалась от его рта, Кристиан остался стоять неподвижно, с загадочной улыбкой на влажных губах.
Она уже собиралась спросить, что происходит, но в дверь постучали – им принесли еду.
– Я нашел медицинское заключение от твоего врача, – все-таки сказал Кристиан, когда они смаковали праздничный рождественский ужин, приготовленный мадам Гранье.
Роза сидела в постели, ее муж устроился в кресле. Она подумала, что речь идет об осложнениях после родов.
– Ничего страшного. Врач меня заверил, что опасности для моего здоровья больше нет. Они купировали кровотечение.
– Я говорю о нападении на тебя дикого зверя, – отрезал Кристиан и заметил, как Роза поежилась, будто открыли окно и в него влетел порыв ледяного ветра.
– Ты что, теперь копаешься в моих вещах?
– Эта бумажка выпала из твоей книги! – возмутился Кристиан. – Вон из той! – Он презрительно указал на роман Марселя Пруста.
– Говори потише, ты разбудишь Эдмона, – сказала Роза и удостоверилась, что их ребенок все еще мирно спит в колыбели, стоящей рядом.
– Так что? Не хочешь мне рассказать? – поинтересовался Кристиан.
– О чем?
– О том, какого черта ты шлялась по Урочищу в окрестностях П., облившись дорогущим парфюмом!
– Облившись дорогущим парфюмом?..
Должно быть, он ждал этого момента, потому что выхватил, можно сказать, из воздуха документ с ловкостью покерного шулера, предъявляющего на ладони туз пик.
– Вот: «На шее, запястьях и предплечьях имеются очаги сильного раздражения, вызванного нанесенным на кожу парфюмом (жертва утверждает, что это "Шанель № 5")». С каких это пор ты душишься роскошными духами, чтобы прогуляться по лесу, а?
Вопрос застал Розу врасплох – она уставилась на мужа округлившимися глазами, не без труда дожевывая медальон из говядины. Теперь стало понятно, почему он сделал ей такой подарок. Да что он за человек, в конце-то концов? Как можно наслаждаться чужими страданиями? Страданиями той, кого он должен любить больше всех на свете?
– Деревенский участковый задал мне тот же вопрос. На меня напал и чуть не загрыз хищник, взявшийся не пойми откуда, а всех интересуют исключительно мои духи!
– Что ты ответила участковому?
– Да какая тебе разница?
– Говори! – рявкнул Кристиан, и глаза его потемнели от ярости.
И тогда Розе тоже захотелось причинить ему боль, заставить его страдать, расплатиться той же монетой.
– Я ответила ему, что у меня было свидание с парнем.
– Свидание с парнем? – повторил Кристиан с таким видом, будто услышал нечто самое удивительное и невероятное в своей жизни.
Но в глубине души он так и думал. Именно поэтому он взбесился, когда нашел медицинское заключение. Потому что его сразу одолело подозрение. Надушиться Роза могла только ради мужчины.
– Вот, значит, зачем ты поперлась в лес как расфуфыренная фифа!
– Расфуфыренная фифа?..
– Как шлюха!
Роза приняла этот удар, оцепенев на секунду.
– Ты спятил, Кристиан? Да что на тебя нашло? Не смей называть меня так! Никогда! Особенно при нашем сыне!
– Можно узнать, с кем ты встречалась?
Она помедлила мгновение и ответила:
– С парнем из города М.
– Ты с ним трахаешься?
Вопрос прозвучал будто сам собой – Роза не думала, что на такое нужно отвечать, но все же, справившись с потрясением, ответила.
– Да, – сказала она. – И получаю удовольствие.
Кристиан, охваченный бешенством, вскочил с кресла, опрокинув поднос с едой и встал перед ней во весь рост:
– Кто он?
– Ты его не знаешь.
– Кто?! – заорал Кристиан.
Теперь-то уж младенец проснулся и расплакался.
Мать подхватила свое дитя на руки, нежно прижала его к груди, отчего мальчик почти сразу успокоился, а Кристиан смотрел на них, как на двух незнакомцев, на чужаков, глазами, полными ненависти.
Потом он вдруг пожал плечами и направился к двери.
– Куда ты? – спросила Роза.
– Надо персиковые деревья утеплить.
– Но ведь сегодня канун Рождества! И времени посмотри сколько – уже одиннадцать!
– Персики Рождество не празднуют. Завтра синоптики обещают снегопад и снижение температуры, не хочу, чтобы деревья замерзли. Но тебе-то на них наплевать, ты только о себе и думаешь.
– О себе? Позволь тебе напомнить, Кристиан, я только что родила ребенка!
Он уже открыл дверь, на пороге обернулся с презрением на лице, указал на разбитую тарелку, валявшуюся на полу:
– Приберись в этом свинарнике. – Вышел и захлопнул за собой дверь.
Больше он жену не навещал.
Когда Роза наконец сама, впервые за месяц, вышла из спальни, муж еще не вернулся из садов. В доме был страшный бардак и зверски воняло. Несмотря на боль в животе, она принялась за уборку. Придя с работы, Кристиан выразил недовольство, что еда еще не готова. Он хотел есть. А его жена была заинтересована в том, чтобы жизнь в доме поскорее снова пошла по старому доброму распорядку.
Я закрыла дневник Розы с ощущением, что вернулась из долгого путешествия, и несколько секунд переживала этот странный переход между двумя мирами – ее, стылым, жестоким, безмерно печальным, и своим собственным. Я была потрясена, взволнована, охвачена трепетом; по спине бегал холодок. Отложив дневник на тумбочку, залезла под одеяло и погасила лампу. Комната погрузилась во тьму, а я прислушалась к созревшему во мне глубокому внутреннему убеждению. Оно состояло из двух пунктов.
Кристиан Озёр убил свою жену.
Мишель невиновен.
Мариза разделяла мои чувства.
Мы увиделись с ней на следующее утро. Я позвонила ей по номеру, который она мне дала, и договорилась о встрече в том самом кафе, где мы познакомились.
Заказав две чашки чая, мы сразу приступили к делу. Я поделилась с ней своим убеждением, и она сказала, что пришла к тому же выводу.
По сути, это было неудивительно. Предумышленное убийство – преступление более тяжкое, чем убийство в состоянии аффекта, ибо оно совершается осознанно, – стало логическим продолжением всех тех гнусностей, что Кристиан вытворял на протяжении своей жизни. У него был «мерзкий нрав самодура», сказала мне Мариза, и, хотя она никогда своими глазами не видела, чтобы брат кому-то причинял вред физически, он умел больно ударить словом и делал это с превеликой жестокостью. Дневник Розы доказывал, что в последние месяцы Кристиан перешел границы словесного насилия и превратился в сущего изверга. Или же в «зверя», как написала его бедная жена.
  
Я спросила Маризу почему из дневника вырваны несколько страниц. Она ответила, что не знает, поскольку получила дневник уже в таком виде.