Современный зарубежный детектив-17. Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

Затем она пожелала Саманте очень хорошего вечера и повесила трубку.
И вот что теперь думать?
Саманта возвращается с чашками кофе и слышит в ответ удовлетворенные охи. Может, ей в самом деле стоит просто исчезнуть на несколько дней? Побыть подальше от опасности?
У Саманты нюх на неприятности, но также имеется и нюх на возможности. По правде говоря, это одно и то же.
Элизабет общалась совсем не как офицер полиции. Она слишком стара и недостаточно вежлива. Может, ей все-таки стоит поговорить с этими Джойс и Ибрагимом? Что ей терять? Они ведь наверняка ничего не знают. А если даже знают, то что?
  
Дамы перешли от обсуждения книги к теме секса в постменопаузе. Саманта поднимает кофейную чашку и говорит, что ей не на что жаловаться. Это правда — ее большой канадский медведь никогда ничего не делает наполовину.
Во время телефонного разговора Элизабет подкинула ей неожиданный фрукт. Калдеш Шарма. И героин. Возможно, Саманта узнает что-то полезное для себя. Она обсудит с Гартом, но заранее понимает, что́ он ответит. То же, что и всегда:
— Детка, из этого можно извлечь деньги?
И в данном случае это вполне вероятно.
  
Глава 21
 
Свет притушен, музыка приглушена, и, если быть до конца честным, настроение Криса тоже так себе. Джойс заканчивает свой рассказ о Доме Холте, торговце героином.
— С клюшкой для гольфа, представляете? — говорит она. — И с большим ножом для прокалывания шин. Как в каком-нибудь документальном фильме! Я бы сфотографировала, но не знала, как спросить разрешения, и не хотела показаться невежливой.
— Полагаю, выдвигать обвинения вы не собираетесь? — уточняет Крис, потягивая диетический тоник с лаймом.
— О, вам стоит хотя бы иногда брать выходной, — замечает Элизабет, и Патрис смеется в свой виски.
Крис расстроен. Он с удовольствием арестовал бы Дома Холта за противозаконное причинение небольшого ущерба. Это могло слегка освежить обстановку в файрхэвенской тюрьме. На днях он проходил мимо диспетчерской отдела полиции — просто хотел бросить взгляд, — но все жалюзи оказались плотно закрытыми. Патрис повела его и Донну в паб, чтобы немного подбодрить, и к ним присоединились Элизабет с Джойс.
Почему их отстранили от расследования? На этот вопрос у него до сих пор нет ответа.
— Контора Доминика Холта расположена недалеко от Нью-Хейвена, — сообщает Джойс. — Элизабет считает, что мы должны проникнуть внутрь и посмотреть, что там.
— Не смейте, — предупреждает Крис. — Честно говоря, мне очень хочется кого-нибудь арестовать. Если что, могу и вас.
Элизабет говорит:
— Ну, кто-то же должен что-то делать, Крис. Есть какие-нибудь новости от старшего следователя Риган?
— На днях она попросила Криса переставить машину, чтобы она могла парковаться на его месте, — отвечает Донна. — Это сойдет за новость?
— В моей старой школе была одна учительница, у которой имелась своя отдельная кабинка в туалете, — рассказывает Патрис. — К двери даже была прибита табличка: «ТОЛЬКО ДЛЯ ПОЛЬЗОВАНИЯ ДОРОТИ ТОМПСОН».
— Полагаю, ты все равно туда ходила? — спрашивает Донна.
— Конечно, ходила, — отвечает Патрис. — И все ходили. Просто это напомнило мне о вашей Риган. Такого рода штуки никогда не работают долго, правда? В конце концов эта Дороти закрутила роман с учителем Закона Божьего, и их застукали за потрахушками в одном из лабораторных кабинетов. Подобных людей лучше всего просто пережидать.
Донна фыркает:
— Сколько виски ты выпила, мама?
— Ровно столько, сколько нужно, — парирует Патрис.
— Но героин до сих пор не нашли? — спрашивает Элизабет.
— Насколько нам известно, нет, — отвечает Крис.
— Это хорошо, — кивает Джойс. — Я бы предпочла, чтобы его нашли мы.
Официант приносит счет, и Крис отмахивается от всех остальных:
— Со счетом разберусь сам. Хоть для чего-то я еще полезен.
— Есть что-нибудь новое о боссе Доминика Холта, Митче Максвелле? — спрашивает у него Элизабет. — За ним установили слежку?
— Я не знаю. Сколько раз я должен это повторять?
Элизабет продолжает:
— Тогда к более важному делу. Вы не знаете, есть ли на радаре Риган имя Саманты Барнс? Или на вашем?
— Никогда о ней не слышал, — отвечает Крис, глядя на счет с легкой досадой.
— Она похожа на Конни Джонсон, — поясняет Джойс, — только в мире антиквариата.
— Нам следует ею заняться? — интересуется Крис.
— Нет, нет, — отвечает Элизабет. — Я уверена, что эти два дела совершенно не связаны. В общем, какие у вас планы насчет Дома Холта?
Крис пожимает плечами:
— Мы ничего не сможем сделать. Мы отстранены.
— О, никогда не бывает так, чтобы ничего нельзя было сделать, — возражает Элизабет. — Было бы желание.
— В отличие от вас, Элизабет, — говорит Крис, прикладывая карточку к устройству для оплаты в руках официанта, — мы не можем преступать закон.
Элизабет кивает, встает и начинает надевать пальто.
— Вам не повредило бы время от времени огибать его, дорогой. Полагаю, нам с Джойс придется пока избегать Дома Холта, так что вам, возможно, пора подключаться к делу. Кстати, спасибо за выпивку.
— Не за что, — отзывается Крис.
— Никто не будет возражать, если я прихвачу эти свиные котлетки для Алана? — спрашивает Джойс.
— И я хотела бы попросить вас еще об одном одолжении, — говорит Элизабет, доставая телефон. — Донна, вы не могли бы проверить записи моих телефонных разговоров? Посмотреть, кому я звонила?
Донна удивленно глядит на нее:
— Вы что, не знаете, кому звонили?
— Вполне резонный вопрос, — кивает Элизабет. — Но все равно, вы не могли бы меня побаловать?
Донна берет телефон.
— Здесь есть что-нибудь такое, чего мне не следует видеть?
— Полно́, — отвечает Элизабет.
— И что же мы надеемся найти? — спрашивает Донна.
— Если повезет, то нашего главного подозреваемого, — говорит Элизабет. — Спасибо вам заранее, дорогая.
  
Глава 22
 
Рон не может иметь ничего общего с компьютерами. Он изложил эту точку зрения Бобу Уиттакеру из Вордсворт-корта.
Рон полагал, что его речь была страстной, но, безусловно, справедливой. В какой-то момент он поймал себя на том, что употребил фразу «Карл Маркс, должно быть, переворачивается в гробу», но в целом он говорил кратко, разумно и по существу. Выпалив последним залпом: «И это я еще не коснулся соцсетей!» — он энергично откинулся на спинку стула.
Теперь Рон пытается разгадать выражение лица Боба. Он впечатлен? Нет, дело не в этом. Задумался? Вряд ли. Кроме того, куда делся Ибрагим?
Словно по сигналу, Ибрагим возвращается в гостиную.
— Я стою в коридоре уже восемь минут и сорок секунд, Рон, — говорит он. — Жду, когда ты закончишь.
— Я болтал с Бобом, — отвечает Рон. — О компьютерах.
— Да, отличная получилась беседа, — замечает Ибрагим. — За все это время бедный Боб сумел сказать всего четыре фразы, я их даже записал. Он произнес… сейчас будут прямые цитаты: «Ясно» — это прозвучало примерно через полторы минуты. Через три минуты семнадцать секунд он сказал: «Да, я понимаю, почему вам могло так показаться». Чуть позже пяти минут, пока ты набирал в легкие воздух, он успел произнести: «Ну, подобное мнение я определенно уже слышал». И примерно девяносто секунд назад последний вклад Боба в разговор был таким: «Интересно, куда делся Ибрагим?»
— Ну нет, он слушал, — возражает Рон. — Людям нравится выслушивать мое мнение, так было всегда.
— И все же Боб сидит здесь одновременно со скучающим и напуганным выражением лица.
Ах, да, соображает Рон, это тот самый взгляд: скучающий и напуганный. Ему следует признать, причем не в первый раз, что он способен увлекаться.
  
— Извини, Боб, — говорит Рон. — Иногда я раскрываю сердце нараспашку.
— Ничего страшного, — отвечает Боб. — Много пищи для размышлений. И я обязательно передам ваш отзыв кому-нибудь в IBM, как только представится возможность.