Современный зарубежный детектив-17. Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
Серия «Клуб убийств»* * *Четверг, 27 декабря, 11 часов вечера
Калдеш Шарма надеется, что приехал куда надо. Он паркуется в конце грунтовой дороги, окруженной со всех сторон деревьями, которые выглядят в темноте весьма зловеще.
Он принял окончательное решение сегодня около четырех часов пополудни, пока сидел в подсобном помещении своего магазина. В тот момент перед ним на столе стояла шкатулка, а по радио играла песня «Омела и вино».
Он сделал два телефонных звонка, и вот теперь он здесь.
Калдеш выключает фары и сидит в полной темноте.
Это чертовски рискованно, без сомнений. Но ему почти восемьдесят — когда уже рисковать, если не теперь? И что́ самое скверное с ним может случиться? Его найдут и убьют?
Разумеется, они могут сделать и то и другое, но что в этом, в сущности, плохого?
Калдеш думает о своем друге Стефане. О том, как тот выглядит теперь. Каким потерянным, тихим и подавленным он стал. Такое же будущее ожидает и Калдеша? А ведь раньше им было весело — всем им. Какой кипеж они, бывало, поднимали!
Мир бессильно шепчет теперь для Калдеша. Жена покинула его, друзья убывают. Он скучает по прежнему реву жизни.
Так что мужчина со шкатулкой зашел вовремя.
Откуда-то издали сквозь деревья пробивается неяркий свет. Затем в холодной тишине доносится шум двигателя. Начинает падать снег — и Калдеш беспокоится о том, не станет ли обратная дорога в Брайтон слишком опасной.
Полоска света перечеркивает заднее ветровое стекло, когда к нему приближается еще одна машина.
Бум, бум, бум! Вот оно — его старое сердце. А он почти забыл о его существовании.
У Калдеша нет с собой шкатулки. Впрочем, она в надежном месте, и это ненадолго обезопасит его. Шкатулка — это его страховка. Все-таки ему надо выиграть немного времени. И если у него получится, то… Что ж…
Фары подъезжающей машины слепят его через зеркала, затем гаснут. Машина останавливается со скрипом тормозов, двигатель продолжает работать на холостом ходу, а в остальном вновь воцаряются темнота и тишь.
Ну вот и началось. Нужно ли ему выходить? Он слышит, как закрывается дверь автомобиля и приближаются шаги.
Снег пошел еще сильнее. Сколько времени это займет? Конечно, ему придется объясняться насчет шкатулки. Сначала недолгие заверения, а потом, Калдеш надеется, он сможет отправиться в обратный путь — раньше, чем снег превратится в лед. Дороги сегодня точно будут смертельно опасны. Он задается вопросом, не…
Калдеш Шарма успевает увидеть вспышку выстрела, но умирает прежде, чем до него доносится грохот.
Часть первая
Чего же ты ждешь?
Глава 1
Среда, 26 декабря, обеденное время
— Когда-то я был женат на женщине из Суонси [419], — говорит Мервин Коллинз. — Она была рыжей. Полностью.
— Ясно, — кивает Элизабет. — Похоже, будет целая история?
— История? — Мервин качает головой. — Нет, мы развелись. Вы же знаете женщин.
— Мы действительно их знаем, Мервин, — подтверждает Джойс, нарезая йоркширский пудинг. — Еще как.
Настает неловкая пауза. Элизабет отмечает, что это далеко не первая пауза за время трапезы.
Сегодня День подарков, и вся банда с примкнувшим к ним Мервином собралась в ресторане Куперсчейза. У всех на головах цветастые бумажные короны из рождественских крекеров [420], которые Джойс принесла с собой. Корона Джойс слишком велика и то и дело грозит превратиться в повязку на глазах. Корона Рона слишком мала, и розовая гофрированная бумага растянута у него на висках.
— Вы уверены, что мне не удастся соблазнить вас глотком вина, Мервин? — спрашивает Элизабет.
— Алкоголь во время обеда? Нет, — отвечает Мервин.
Рождество банда провела порознь. Нельзя не признать, что праздник Элизабет дался нелегко. Она надеялась, что этот день разожжет искру, которая придаст сил ее мужу Стефану, немного прояснит ему голову, подпитает воспоминаниями о прежних днях Рождества. Однако нет. Рождество теперь для Стефана ничем не отличается от любых других дней. Пустая страница в конце старой книги.
Элизабет содрогается при мысли о предстоящем годе.
Они заранее договорились встретиться в ресторане на обеде в честь Дня подарков. В последнюю минуту Джойс попросила разрешения пригласить Мервина присоединиться к ним. Он живет в Куперсчейзе уже несколько месяцев и до сих пор изо всех сил пытается завести друзей.
— Он совсем один провел Рождество, — сказала Джойс, и все согласились, что пригласить его было бы уместно.
— Сделаем человеку приятно, — откликнулся Рон, а Ибрагим добавил, что, если Куперсчейз для чего-то и нужен, так это для того, чтобы никто не чувствовал себя одиноким в Рождество.
Элизабет со своей стороны поаплодировала душевной щедрости Джойс, отметив про себя, что Мервин — при определенном освещении, конечно, — обладал той мужской привлекательностью, которая так часто обезоруживает Джойс. У него грубоватый валлийский акцент, темные брови, усы и серебристо-седые волосы. Элизабет уже научилась отличать любимый типаж Джойс, к которому, кажется, относится всякий мужчина с «благообразно мужественной» внешностью.
— Он похож на злодея из мыльной оперы, — вынес свой вердикт Рон, и Элизабет охотно с ним согласилась.
До этих пор они пытались разговорить Мервина темами о политике («Я в этом ничего не понимаю»), телевидении («Бессмысленная штука») и браке («Когда-то я был женат на женщине из Суонси» и так далее).
Приносят еду Мервина. Он отказался от традиционной индейки, и на кухне согласились специально для него приготовить норвежских омаров с отварным картофелем.
— Вижу, ты любишь омаров, — говорит Рон, указывая на тарелку Мервина.
Элизабет отдает должное Рону: он хоть как-то пытается помочь.
— По средам я ем омаров, — соглашается Мервин.
— А сегодня среда? — удивляется Джойс. — Всегда сбиваюсь перед Рождеством. Никогда не помню, какой это день недели.
— Сегодня среда, — подтверждает Мервин. — Среда, 26 декабря.
— А вы знали, что норвежского омара еще называют «дублинской креветкой»? — спрашивает Ибрагим, увенчанный модно съехавшей набок бумажной короной. — А иногда — «морской колбасой».
— Да, я, конечно же, это знаю, — отвечает Мервин.
В прежние годы Элизабет доводилось раскалывать орешки и покрепче Мервина. Как-то раз ей пришлось допрашивать советского генерала, который за три с лишним месяца плена не произнес ни единого слова. Уже через час генерал пел вместе с ней песни Ноэла Кауарда. Джойс «окучивает» Мервина последние несколько недель — с тех пор как завершилось дело Бетани Уэйтс. Пока она узнала только то, что он работал директором школы, был женат, завел третью собаку и что ему нравится Элтон Джон. В общем, не так уж много.
Элизабет решает, что пора брать быка за рога. Иногда приходится делать больно, чтобы вернуть пациента к жизни.
— Итак, если отставить в сторону нашу таинственную подругу из Суонси, Мервин, как у вас в целом дела на личном фронте?
— У меня есть возлюбленная.
Элизабет видит, как Джойс едва заметно приподнимает бровь.
— Рад за тебя, — говорит Рон. — Как ее зовут?
— Татьяна, — отвечает Мервин.
— Красивое имя, — вступает Джойс. — Но почему я впервые о ней слышу?
— Где она празднует Рождество? — спрашивает Рон.
— В Литве, — говорит Мервин.
— Жемчужина Балтики, — замечает Ибрагим.
— Получается, мы ни разу не встречали ее в Куперсчейзе, не так ли? — спрашивает Элизабет. — С тех пор как вы здесь поселились.
