Современный зарубежный детектив-17. Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
— Но не напрасно же все это было, — говорит Богдан.
— Не напрасно, — кивает Элизабет. — Но есть одно но. Видите его кресло?
Богдан смотрит на кресло Стивена в гостиной.
— Где он, Богдан? Где Стивен?
— Что ж, — говорит Богдан, — думаю, он в маленькой урне, вы же помните?
— Не его прах, — отмахивается Элизабет. — Я знаю, где его прах. Где сам Стивен? Куда он делся?
— Может, вам чаю налить? — предлагает Богдан.
Элизабет заходит в гостиную и проводит рукой по спинке кресла Стивена.
— В мире столько людей и мгновений, — говорит она.
Богдан подходит к ней:
— И деревьев. В мире вообще много всего.
Элизабет смотрит на него:
— Повсюду любовь, каждый день, и повсюду печаль. Вы только представьте: столько любви и столько печали. Столько поцелуев и биений сердца; каждую секунду кто-то ждет возлюбленного и каждую секунду кто-то понимает, что возлюбленный не придет. Можете это представить?
Богдан смотрит вверх, потом поворачивается влево: он действительно пытается все это представить.
— Это невозможно, — говорит Элизабет. — Это вне человеческого понимания.
Богдан вздыхает с облегчением.
— И все же, — замечает она, — все здесь, в этом кресле. Все эти мгновения — в кресле, которое мы купили в антикварном магазине в Стратфорде или где-то еще, я уже не помню. Стивен клялся, что оно влезет в багажник, но оно, конечно, не влезло, и он взвалил его на крышу. Сайренсестер, вот где мы его купили, не в Стратфорде. Мы ехали домой со скоростью двадцать миль в час; Стивен придерживал кресло, высунув руку в окно, а когда мы добрались до дома, выяснилось, что кресло не помещается в лестничный проем, и мы вызвали мастера, чтобы тот отпилил ему ножки…
— Кого вы вызвали? — спрашивает Богдан.
— Уже не помню, — отвечает Элизабет. — У Пенни был знакомый мастер, который ей иногда помогал.
Богдан внимательно разглядывает передние ножки. Качает головой.
— Он пилил против зерна. Жаль, меня тогда здесь не было.
— А когда мы наконец затащили кресло в комнату, оказалось, оно не подходит к занавескам.
— И правда не подходит, — согласился Богдан.
— Но Стивен сразу сел в него и задрал ноги, — вспоминает Элизабет. — Ох уж этот Стивен и его кресло. Кресло и Стивен.
— А теперь осталось только кресло, — говорит Богдан, — потому что Стивен… ну, вы знаете.
Элизабет невольно улыбается:
— Богдан, необязательно всегда быть настолько прямолинейным. Я вот пытаюсь говорить иносказательно.
Богдан кивает:
— Хорошо.
— Никто и не сможет рассказать, как это бывает, Богдан, — заключает Элизабет. — Вот в чем проблема с горем. Никто не знает, как это будет, — вам самим предстоит узнать.
— Я принес вам батарейки для пульта, — говорит Богдан. — Заметил, что надо заменить.
— Очень любезно, Богдан, — отвечает Элизабет.
— Батарейки я могу заменить, — говорит он. — А вот с подходящими словами у меня не особо.
— Верно, — соглашается Элизабет. — Знаете, если вам когда-нибудь захочется посидеть в кресле Стивена, можете это сделать. Жалко смотреть, как оно стоит без дела.
— Я не могу сидеть в кресле Стивена, — отвечает Богдан.
— Конечно, можете, — возражает Элизабет. — Стивен бы этого хотел.
— Все равно не могу, — говорит Богдан. — Стивен все еще там сидит.
Элизабет кивает:
— Я рада, что вы тоже его видите. Какой абсурд, Богдан. Ведь это просто кресло — несколько досок, обитых тканью.
Богдан взвешивает следующие слова и решает, что произнести их важно.
— Сейчас кресла чаще делают из гальванизированной стали, но именно это из дерева, вы правы.
У Богдана жужжит телефон. Он смотрит на экран и игнорирует сообщение.
— Кто это, Богдан? — спрашивает Элизабет.
— Никто, — отвечает Богдан.
— Будь это никто, телефон бы не сигналил, — возражает Элизабет.
— Это друг, — говорит Богдан.
— Какой друг?
— Ладно, это Рон, — признаётся Богдан.
— Ясно, — говорит Элизабет. — Прочитайте.
— Там ничего важного.
— Прочитайте.
Богдан читает сообщение.
— И что он от вас хочет?
— Просто увидеться, — говорит Богдан.
— Тогда пойдемте, — предлагает Элизабет.
— Он пишет: «Только не бери Элизабет с собой».
Элизабет кладет руку на плечо Богдана:
— И что, вы думаете, я на это скажу?
51Рон вернулся к себе. Ему надо подумать. Джейсон во всем ему признался, и все оказалось даже хуже, чем Рон предполагал.
Дэнни избил его дочь. Сьюзи пригрозила ему пушкой, и Дэнни сбежал. А теперь отправил к Джейсону наемного убийцу. Рон чувствует себя беспомощным.
Но ему и прежде приходилось чувствовать себя беспомощным. И когда это происходило, вслед за беспомощностью он всегда испытывал гнев. Будь Дэнни Ллойд сейчас здесь, Рон бы его прикончил. Убил, закопал и никогда бы об этом не вспомнил.
Рон понимает, что, возможно, до этого дойдет.
— Мне нужна новая дверь, — говорит Джейсон и садится. Они сидят напротив друг друга, отец и сын, но сейчас в первую очередь — двое мужчин и лишь потом — отец и сын.
Что же делать? Действовать ли кулаками и оружием или мозгами? Рон предпочитает кулаки и оружие.
Впрочем, к делу. Кендрик остался с Ибрагимом и Тией. Рону было неудобно просить друга об одолжении, но Кендрик, кажется, был доволен. Рон связался кое с кем еще. С человеком, на чью помощь можно рассчитывать.
— Сьюзи в безопасности? — спрашивает он сына.
— Она у друзей, — отвечает Джейсон. — И знает, что надо залечь на дно.
— И долго это продолжалось? — спрашивает Рон. Он не желает знать ответ, но если хочешь драться, убегать нельзя. Это первое правило.
— Не могу сказать, — отвечает Джейсон. — Она мне никогда не говорила. Наверное, ей было стыдно.
— Не стыдно, — говорит Рон. — Сьюзи не стала бы стыдиться. Она просто знала, что, если обо всем тебе расскажет, Дэнни Ллойд не жилец.
— Возможно, — соглашается Джейсон. — Она права: я действительно готов прикончить его прямо сейчас. У него был шанс меня достать, и он его упустил. Теперь моя очередь.
— Надо быть умнее, Джейс, — говорит Рон. — И Дэнни должен знать, что это мы. Он должен понять, что мы делаем это ради Сьюзи.
Звонят в домофон — Рон и Джейсон замирают. Рон прикладывает палец к губам и подходит к домофону. Видит то, что надеялся увидеть, — широкоплечую фигуру Богдана — и успокаивается. Но он также видит то, что не надеялся увидеть. Элизабет. У нее наверняка найдется мнение по данному вопросу, и вряд ли она согласится с предложением убить Дэнни Ллойда и закопать его в неглубокой могиле. Рон впускает их в дом, отпирает дверь и оставляет ее открытой.
— Он притащил с собой Элизабет, — говорит он и снова садится.
— Расскажешь ей все? — спрашивает Джейсон.
— Конечно, — отвечает Рон, — она все равно догадается.
— Как тебе встреча с Конни Джонсон? — интересуется Джейсон.
Рон пожимает плечами:
— Я сейчас в таком настроении, что пусть попробует меня убить. Посмотрим, чем это кончится.
— Мне показалось, она плакала, — замечает Джейсон.
— Сомневаюсь, — говорит Рон.
Богдан открывает дверь и заходит; Элизабет шагает следом. Он указывает на нее:
— Простите, если бы я не взял ее с собой, она бы меня не отпустила. Я все перепробовал.
Рон отмахивается:
— Это же Элизабет. С ней сам черт не сладит.
— Смотрю, мальчики устроили междусобойчик? — спрашивает Элизабет. — Мы с Джойс, по-вашему, слишком нежные для этого дела?
— Это касается Сьюзи, — говорит Рон.
— О, — отвечает Элизабет.
— Можешь продолжать дерзить, если хочешь, а можешь сесть, выслушать и не осуждать.
Элизабет кивает:
— Сесть и выслушать я точно могу.
— Муж Сьюзи ее избивал, — начинает Рон.
— Мне очень жаль, Рон, — произносит Элизабет. Ей правда жаль. Ей больше не нужно ничего говорить.
Рон отмахивается: он не любит, когда ему сочувствуют.