Современный зарубежный детектив-17. Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

— Да игрушечный он, — возражает Сьюзи. — Это все игра.
— Мне кажется, я нейроотличный, — замечает Кендрик и спускается по лестнице. — Мне учитель сказал. Глаз болит?
— Болит, Кенни, — отвечает Сьюзи. — Но боль пройдет, когда папы не будет.
— А он уходит?
Сьюзи кивает.
— А когда вернется?
— Папа не вернется, Кенни, — говорит Сьюзи.
Кендрик переводит взгляд с матери на отца.
  
— Обещаешь? — спрашивает он.
— Обещаю.
Кендрик кивает.
Дэнни начинает видеть плюсы. Во-первых, свобода. Он станет холостяком — официально. Рано или поздно он вернется и заберет дом и остальное имущество, может, даже сходит на похороны Сьюзи и Джейсона, но несколько месяцев в Португалии определенно пойдут ему на пользу.
— Уходи, Дэнни, — велит Сьюзи. — Уходи, пока Джейсон не приехал.
— К нам приедет дядя Джейсон? — спрашивает Кендрик.
— С минуты на минуту, — отвечает Сьюзи.
— А можно мне пока не ложиться и встретить его? Пожа-а-а-луйста.
— Хорошо, но только сегодня, — отвечает Сьюзи. — Сегодня особый случай.
Она выводит Дэнни в прихожую и тычет дулом пистолета в чемодан.
— Паспорт положила? — спрашивает он.
— Парочку, — отвечает она.
— Я еще вернусь, — угрожает Дэнни, — и прикончу вас с Джейсоном.
— Это мы еще посмотрим, — говорит Сьюзи.
Она тянется к Кендрику, но тот обнимает ее первым. Вечно они липнут друг к другу. Его от них тошнит.
Он берет чемодан и открывает дверь. Дверь своего дома. Но в жизни всякое бывает, верно? Сидишь себе, выбираешь домашний солярий в интернете, а через минуту тебя выгоняют из собственного дома под дулом пистолета. Что ни день, сплошные неожиданности.
Сьюзи и Джейсону Ричи вскоре предстоит в этом убедиться.
  
Пятница
 
8
Элизабет преодолевает три ступеньки и заходит в микроавтобус. Давненько она не ездила этим маршрутом. Автобус все еще водит Карлито. Он отрастил усы.
— С возвращением, — говорит Карлито.
— Спасибо, — отвечает Элизабет.
Джойс машет ей с заднего сиденья.
— Джойс, ради всего святого, зачем ты машешь? Тут всего двенадцать мест. Думаешь, я тебя не вижу? Я, между прочим, была шпионкой.
— Я тоже был шпионом, — замечает мужчина на первом ряду.
Элизабет смотрит на него и понимает, что он, возможно, говорит правду. Она пробирается по проходу и садится рядом с Джойс.
— Ну что, Джойс, готова поработать?
— Я захватила термос с чаем и курагу, а еще у меня похмелье, — отвечает Джойс. — Конечно готова. Куда едем?
— На встречу с Ником Сильвером, — говорит Элизабет.
— С шафером моего зятя?
— С шафером Пола, — подтверждает Элизабет. Похоже, Джойс очень нравится говорить «мой зять» по поводу и без повода.
— И зачем нам с ним встречаться? — спрашивает Джойс.
— Да так, — отвечает Элизабет. Микроавтобус трогается с места.
Джойс кивает. Элизабет замечает, что ее подруга стала задавать намного меньше лишних вопросов. Некоторое время они сидят молча: Элизабет привыкает к миру, проносящемуся за окном, а Джойс прислоняется горячей щекой к прохладному стеклу автобуса. Она искоса смотрит на Элизабет.
— У тебя голова не болит? Ты пила не меньше моего.
— Я вернулась домой и выпила два сырых яйца с соусом табаско, — отвечает Элизабет.
Джойс кивает:
— А я съела свадебный торт и опрокинула рюмочку «Бейлиса».
Элизабет сама не знает, зачем позвала с собой Джойс. Ник Сильвер подошел к ней, рассчитывая на конфиденциальность, и пригласил ее одну. Она могла бы съездить сама. Наверное, так и надо было сделать. Потолковать с Ником, выяснить, что к чему и для чего именно нужны эти коды. Отфильтровать информацию и придумать план.
Возможно, она не узнает ничего любопытного. В таком случае они просто проведут приятный день на побережье, как полагается двум почтенным дамам. Но что, если дело их заинтересует? Элизабет надеется, что так и будет. Бомба на фото выглядела настоящей. У нее есть знакомые, которые смогут сказать наверняка.
Но стоит ли тревожить Джойс? Как-никак, Ник Сильвер — друг ее зятя. Справедливо ли впутывать ее в эту историю? Если Элизабет решила искать неприятности на свою голову, это ее личное дело, но зачем без надобности впутывать подругу?
Элизабет смотрит на Джойс. Та угрюмо жует курагу.
— Ты что-то знаешь о Нике Сильвере, Джойс?
Джойс отодвигается от окна и проглатывает курагу. Медленно выдыхает, как будто ей кажется, что ее сейчас стошнит.
— Они с Полом знакомы с университета. Пол учился на социологическом, а вот Ник занимался какой-то серьезной наукой. Кажется, математикой.
— И они вместе открыли бизнес?
— Нет, у Ника бизнес с их общей подругой, а Пол просто вложил деньги на начальном этапе.
— Общая подруга — Холли Льюис?
— Да, какая-то Холли, — подтверждает Джойс. — Я ее не знаю. Ты задаешь много вопросов.
Это правда: она задает много вопросов. И кажется, теперь она понимает, почему попросила Джойс составить ей компанию. Элизабет скучала без неприятностей, но еще больше она скучала по Джойс.
— Файрхэвен, — объявляет Карлито с водительского сиденья. — Обратный рейс в три часа. Не вздумайте умереть: билеты невозвратные.
На выходе из автобуса Карлито берет Элизабет за руку.
— Хорошо, что вы вернулись, — говорит он и кивает на фотографию на приборной доске. На фотографии Карлито с женщиной — он и она улыбаются и одеты по моде прежних времен. Снимок слегка выцвел — ему, наверное, лет десять. — Лучше не станет, но станет легче.
Элизабет пожимает Карлито руку и выходит из микроавтобуса следом за Джойс. Пора разобраться, что за фрукт этот Ник Сильвер.
9
Рон зажмуривается и отправляется в путешествие по волнам памяти.
Он вспоминает конкретный день в начале семидесятых, когда стоял в пикете в Западном Мидленде и переругивался с молодым полицейским, салагой прямиком из академии.
Рон уже не помнит, зачем притащился в Западный Мидленд. Не помнит, в честь чего был пикет. Зато он хорошо помнит, что после откровенного обмена мнениями, в ходе которого Рон поставил под сомнение законнорожденность полицейского, а тот в свою очередь назвал его кокни и срифмовал это слово с парой нецензурных, Рон выбесил его до такой степени, что полицейский ударил его дубинкой.
Рядом стояли фоторепортеры, и Рон решил, что получится отличный кадр. Офицер медлил, и тогда Рон намекнул, что у них с матерью полицейского были шуры-муры, и получил хороший удар в левый висок. Бинго. Пара секунд — и защелкали затворы камер.
В те времена черепушка у Рона была очень крепкая; он славился способностью даже после удара дубинкой продолжать как ни в чем не бывало заниматься своими делами, а дубинки на его голову обрушивались часто. В схватках с полицейскими он выглядел героем, копы тоже любили подраться, так что все были счастливы. Случись Рону уйти с пикета, не получив дубинкой по башке, он считал, что день прожит зря.
На самом деле, если кому-нибудь взбрело бы в голову написать диссертацию о переходе британской полиции с деревянных дубинок на алюминиевые, Рон Ричи мог бы рассказать об этом все. В конце шестидесятых и начале семидесятых он видел эти дубинки чаще, чем родную маму. У него до сих пор остались шрамы — барберам приходится соблюдать аккуратность при стрижке, — но, не считая шрамов, его голова не пострадала.
В тот день офицер решил, что одного удара недостаточно, и обрушил на голову Рона еще четыре-пять ударов алюминиевой дубинкой (более легкой и пружинистой в сравнении с деревянной, но и более долговечной). После такого даже Рон не смог устоять на ногах. А на пикете падать можно лишь в случае крайней необходимости: упавший рискует лишиться не только достоинства, но и жизни. Свернувшись на земле калачиком и чувствуя, как кровь заливает глаза, Рон утешал себя мыслью, что снимки получатся отменные. Поняв, что удары прекратились, он поднял голову и увидел, что офицер полиции замахнулся дубинкой на камеру, а потом и на самого фотографа. Да, время было другое. Со своими плюсами и минусами.