Современный зарубежный детектив-17. Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

Аллейн повернулся к окну и посмотрел на рощу мистера Финна, верховья Чайна и проглядывавший сквозь деревья мост.
– Примерно так я представляю ваш маршрут передвижений по округе вчера вечером и ночью. – Аллейн вытащил из кармана очки и помахал ими перед мистером Финном. – Боюсь, что пока я не могу их вам вернуть. А вот здесь, наверное, – он показал длинным пальцем на нагрудный карман мистера Финна, – увеличительное стекло, которое вы, судя по беспорядку, долго искали?
  
Мистер Финн молчал.
– Что ж, – сказал Аллейн, – я рассказал вам о своих выводах, основанных на вашем поведении и паре известных фактов. Если они соответствуют действительности, то, поверьте, лучше в этом признаться.
– А если я предпочту хранить молчание? – спросил мистер Финн изменившимся голосом.
– Вы, конечно, имеете на это право, но и мы оставляем за собой возможность интерпретировать это по-своему.
– Так, значит, вы не собираетесь зачитывать мне пресловутые права?
– Нет.
– Полагаю, меня вряд ли можно назвать смелым человеком, – сказал мистер Финн, – но смею вас заверить, что к этому преступлению я не причастен.
– Тогда, – предложил Аллейн, стараясь придать голосу искреннее участие, – ваша невиновность должна одержать верх над робостью. Вам нечего бояться.
Аллейну показалось, что мистера Финна раздирают мучительные сомнения. Как будто внутри его нарастало колоссальное напряжение, которое вот-вот должно было разразиться взрывом.
И действительно тот вдруг заговорил быстро и сбивчиво, то и дело срываясь на фальцет:
– Вы очень умный человек. Вы исходите из личности, которую примеряете к фактам, и наоборот. Признаюсь, все так и было. Вы правы! Я повздорил с Картареттом. И швырнул благородный трофей на мост. Я вернулся домой, но не стал входить внутрь, а в отчаянии бродил по саду. Я пожалел, что бросил рыбу, и вернулся. Но на мосту ее не оказалось! Я отправился разыскивать своего недруга, и, услышав вой собаки, этой ужасной псины, я… я увидел его! – Мистер Финн зажмурился. – Ужасное зрелище! Хотя лицо прикрывала шляпа, но все было ясно с первого взгляда. А собака даже ни разу на меня не посмотрела! И только выла и выла! А потом я услышал ее. В смысле мисс Кеттл. Ее шаги по тропинке вдоль ивняка. Я рванулся в кусты и, согнувшись, замер там, дожидаясь, пока она не уйдет. А затем побежал домой. И уже там, как вы и предполагали, я обнаружил пропажу очков, которые часто ношу на шляпе. Я испугался. Вот и все.
– Теперь действительно все, – согласился Аллейн. – Вы не против дать письменные показания об этом?
– Опять показания! Сколько можно! Ну, да делать нечего!
– Отлично. Мы оставим вас, чтобы вы все написали, и можете воспользоваться очками. Начните с поимки Старушки, ладно?
Мистер Финн кивнул.
– Вы по-прежнему отказываетесь сообщить нам, о чем беседовали с полковником Картареттом?
Мистер Финн снова кивнул. Он стоял спиной к окнам, а Аллейн – лицом к ним. Из рощи показался сержант Олифант и, подойдя к дому, остановился. Аллейн подошел к окну, и сержант, увидев его, поднял вверх большой палец и удалился.
Фокс забрал тюк с одеждой.
– Мы зайдем попозже и заберем ваши показания. А может, вы сами занесете их в полицейский участок вечером?
– Ладно, – согласился мистер Финн и с трудом сглотнул. – Только как же я расстанусь со своей чудесной форелью?
– Вы уже так поступали. Так что ничего страшного!
– Я ни в чем не виноват!
– И отлично! Не будем вас больше задерживать. И до встречи в Чайнинге, скажем, в пять часов.
Они вышли через боковую дверь в сад и направились в рощу. Дорожка петляла между деревьями и заканчивалась ступеньками, спускавшимися на Речную тропинку. Здесь их поджидал Олифант, а на ступеньке рядом стоял полицейский саквояж Аллейна, доверенный сержанту. Заслышав их голоса, он обернулся, и они увидели в его руках кусок газеты, на которой лежали обглоданные остатки форели.
– Я нашел ее, – доложил сержант.
2
– Она была неподалеку от моста по эту сторону реки, – пояснил он, будто говорил о человеке. – Лежала в высокой траве, как будто ее туда притащили волоком. Судя по следам зубов, здесь точно потрудилась кошка, сэр.
– Как мы и предполагали, – согласился Аллейн. – Работа миссис Томазины Твитчетт.
– Неплохой экземпляр, думаю, фунта два, но до Старушки ей далеко!
Аллейн разложил на ступеньках газету с обглоданной рыбой и с интересом принялся разглядывать. Миссис Твитчетт, если это действительно была она, славно потрудилась над форелью, пойманной полковником, если та действительно была поймана им. Вся мякоть объедена, а часть мелких костей изжевана. Голова оторвана, а хвост держался непонятно на чем. Однако на ребрах кое-где еще темнели кусочки плоти и кожи, покрывавшие бока и брюхо рыбы. Аллейна заинтересовал маленький и неприятного вида лоскут кожи, который он аккуратно расправил с помощью двух миниатюрных пинцетов и показал на нечто похожее на часть неровного рубца шириной с четверть дюйма и с изогнутыми краями.
– Клянусь всеми святыми! – торжествующе воскликнул Аллейн. – Молитвы скромного полицейского были услышаны! Посмотри, Фокс, разве не это мы рассчитывали найти? И посмотри еще сюда!
Он осторожно перевернул рыбу и нашел на другом боку еще один лоскут кожи с треугольной вмятиной.
– Не могу не проверить! – пробормотал Аллейн.
Под зачарованным взглядом Олифанта он открыл саквояж и вынул из него плоское эмалированное блюдо и маленькую стеклянную баночку с завинчивающейся крышкой. Расправив пинцетом лоскут кожи на блюде, он достал из баночки кусочек рыбьей кожи, найденный на камне под Старушкой, и с величайшей осторожностью стал их совмещать, будто они были фрагментами складной мозаичной картинки. Края совпали идеально.
– Так вот почему, – воскликнул Аллейн, – миссис Твитчетт пахла рыбой, а не печенкой! О рок! О Немезида, богиня возмездия! О боги! Это перст судьбы! – Перехватив непонимающий взгляд Олифанта, он обратился к нему: – Вы отлично потрудились, сержант! И так быстро нашли! А теперь слушайте, что надо сделать.
Он подробно проинструктировал Олифанта, завершив свои указания пересказом отрывка из книги полковника Картаретта.
– Мы обратимся за помощью к какому-нибудь гуру рыбной ловли и проверим. Но если полковник был прав, а он, похоже, был человеком в высшей степени компетентным и основательным, то у наших двух форелей не может быть одинаковой чешуи. А к обеим рыбам прикасался только убийца! Мы тщательно осмотрим всю одежду и будем надеяться, что наши усилия принесут плоды.
Сержант Олифант откашлялся и, нагнувшись, достал что-то из зарослей шиповника с видом скромного победителя.
– Тут вот какое дело, сэр, – сказал он. – Я нашел это в кустарнике у подножия холма.
Он выпрямился, держа в руках стрелу.
– Похоже, на ней есть следы крови.
– Вот как? – удивился Аллейн и взял ее. – Отлично, Олифант. Вы просто молодец! Как много мы уже знаем! И если, – добавил он, желая вознаградить за усердие взволнованного Олифанта, – если все сойдется, на что я очень рассчитываю, то мы получим ответы на очень многие вопросы, верно, Фокс?
– Не сомневаюсь, мистер Аллейн, – охотно откликнулся Фокс.
– Так что отправляйтесь, Олифант, – продолжил Аллейн, – и отвезите мистера Фокса в участок, откуда он позвонит в Скотленд-Ярд и Музей естественной истории. А найденный вами клад доставьте доктору Кэртису. Я надеюсь получить остальные вещи для экспертизы еще до вечера. Пошли, ребята, дело сдвинулось с мертвой точки!
Аллейн вернулся с полицейскими в долину, проводил Олифанта и Фокса, нагруженных снастями и другими уликами, в Чайнинг, а сам отправился вверх по холму в Нанспардон.
  
К своему удивлению, он застал там большую компанию. Укрывшись от полуденного солнца, на террасе собрались трое Лакландеров, Китти Картаретт и Роуз. Время было половина первого, и стоявшие на столике напитки и бокалы несколько оживляли довольно унылое зрелище, которое представляли собой собравшиеся. Леди Лакландер, казалось, укрылась за своим внушительным фасадом и сохраняла на лице непроницаемое выражение. Поза Джорджа напоминала заварочный чайник: одну руку он сунул в карман пиджака, а второй упирался в спинку кресла; одна нога в отутюженных брюках выпрямлена, а вторая – согнута. Марк заботливо склонился над заплаканной и бледной Роуз, которая не только никак не могла оправиться от горя, но и сильно из-за чего-то нервничала. Китти в костюме из тонкой шерсти, туфлях на высоком каблуке и перчатках с вышивкой разговаривала с Джорджем. Она выглядела измученной и растерянной, будто трагическая смерть мужа застала ее врасплох и совершенно выбила из колеи. Своим присутствием Китти вносила явный диссонанс в типичную сценку помещичьего быта, для полноты картины в которой не хватало только ожидавших егерей с борзыми на поводках. Она говорила не в меру громким и пронзительным голосом, и Аллейн услышал ее последние слова: