Современный зарубежный детектив-17. Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

– Для кормящей матери у нее просто потрясающая шерсть! – сказал он, гладя ее. – Вы держите ее на какой-то особой диете?
Мистер Финн, как истый кошатник, с удовольствием поделился секретами правильного питания, которые для обычных людей показались бы просто блажью:
– Ее сбалансированная диета подобрана с учетом ее собственных пристрастий. Рыбка по понедельникам и пятницам, мяско по вторникам, печеночка по средам, крольчатинка по четвергам и воскресеньям. К тому же, – добавил он с жестокой улыбкой, – мы не ленимся разнообразить меню мышками и птичками, которых ловим своими острыми коготками.
  
– Значит, рыба два раза в неделю, – задумчиво повторил Аллейн.
Фокс, чувствуя, что тоже должен что-то сказать, произнес:
– Надо же!
– Она, подобно истой католичке, с нетерпением ждет завтрашнего дня, – продолжил мистер Финн, – хотя по религиозному мировоззрению она, безусловно, исповедует верования Древнего Египта.
– А вы, наверное, балуете ее рыбкой из Чайна?
– Если мне удается что-нибудь поймать, то я, конечно, с ней делюсь.
– А ты, моя прелесть, случайно, не лакомилась вчера свежей рыбкой? – обратился Аллейн к кошке, что со стороны выглядело довольно нелепо. Миссис Твитчетт презрительно отвернулась к котятам.
– Нет! – ответил за нее мистер Финн.
– Значит, вчера, кроме знаменитой Старушки, больше ничего поймать не удалось?
– Нет!
– Мы можем где-нибудь побеседовать?
Мистер Финн молча провел детективов в дом через боковую дверь и по коридору – в просторную библиотеку.
Аллейн, привыкший бывать в чужих домах, незаметно огляделся. Кабинет полковника был уютным, ухоженным, и в убранстве чувствовалась женская рука. Гостиная капитана Сайса отличалась чистотой и порядком, но была явно холостяцкой. В библиотеке мистера Финна царили грязь и запустение, а впечатление беспорядка усиливалось причудливым сочетанием викторианской помпезности, георгианского изящества и эдвардианской эклектики. Некогда изысканные подушки заляпаны пятнами и потускнели. Развешанные на стенах многочисленные картины некогда модных художников покрыты слоем пыли. Среди них бросался в глаза портрет хрупкой женщины с неожиданно волевым подбородком, который казался смутно знакомым. Бесконечные ряды дорогих изданий о кошках разбавляли романы эпохи короля Эдуарда VII, на иллюстрациях в которых женщины в легких пальто и вуалях презрительно поглядывали на атлетически сложенных мужчин, одетых в просторные куртки с нагрудными карманами. Вместе с тем в библиотеке имелась пара превосходных кресел и чудесный, хоть и грязный ковер. Среди канувших в небытие романов попадались и действительно хорошие книги. На одном из стеллажей Аллейн неожиданно обнаружил книгу, которая указывала на связь Октавиуса Финна с покойным полковником: среди изданий по рыбной ловле там стояло «Чешуйчатое племя» Мориса Картаретта. Но больше всего Аллейна заинтересовал беспорядок, устроенный возле очаровательной конторки, украшенной резьбой. Ящички были наполовину выдвинуты, а один даже валялся на полу. Крышка конторки завалена всякой мелочовкой, явно извлеченной из ящиков, и даже на полу разбросаны какие-то вещи. Казалось, что здесь орудовал грабитель, которого неожиданно спугнули.
– Чем могу служить? – осведомился мистер Финн. – Может, желаете что-нибудь выпить? Стаканчик хереса? Могу предложить «Тио Пепе», который не нуждается в рекомендациях.
– Благодарю вас, но сейчас еще утро, и к тому же, боюсь, мы здесь по долгу службы.
– Вот как? Мне бы очень хотелось вам помочь! Я провел ужасно беспокойную ночь, вернее, то, что от нее осталось. Все время думал и размышлял. Убийца в наших краях! Сама мысль об этом представляется каким-то черным юмором, а ведь надо же – случилось! В Суивнингсе живут очень достойные люди. Здесь настолько мирно, что, кажется, даже воды Чайна никогда не покрываются зыбью!
Он вздрогнул и скривился, будто от внезапного приступа зубной боли.
– Правда? – недоверчиво переспросил Аллейн. – А как же битва за Старушку?
Мистер Финн был готов к этому вопросу и взмахнул дрожавшей рукой.
– Nil nisi [385] и все такое, – воскликнул он, стараясь не выдавать волнения, – но рыбак из полковника был никудышный. Во всем остальном – самый достойный пример для подражания, но, как спиннингист, должен признаться, он допускал невероятные промахи! Просто поразительно, как в таком благородном виде спорта могут совершаться столь прискорбные нарушения!
– Например, – предположил Аллейн, – забрасывать блесну под мост, где уже чужие владения?
– Я готов отстаивать свою правоту перед Всевышним, и на мою защиту встанет нетленный дух самого великого Уолтона [386]! Я поступил так, как был вправе!
– А вы с полковником говорили о чем-нибудь, кроме… этого инцидента?
Мистер Финн смерил его сердитым взглядом и открыл было рот, чтобы ответить, но, видимо подумав о леди Лакландер, снова закрыл. Аллейн с досадой вспомнил о существовании закона о внесудебных показаниях. Леди Лакландер сообщила ему, что полковник и мистер Финн обсуждали и другую тему, но отказалась уточнить какую. Если мистера Финна будут судить по обвинению в убийстве Мориса Картаретта или хотя бы заслушают в качестве свидетеля, то использование Аллейном первой части показаний леди Лакландер и сокрытие второй будут расценены судом как нарушение закона. Он решил рискнуть.
– Нам известно, – сказал он, – что вы обсуждали еще один вопрос.
Наступила долгая тишина.
– Итак, мистер Финн?
– Я жду!
– Чего вы ждете?
– Когда вы зачитаете мне мои права, – ответил тот.
– Полицейский обязан зачитать права, только если совершает арест.
– А разве у вас нет такого намерения?
– Пока нет.
– Вы, конечно, располагаете сведениями, полученными от леди Гаргантюа, Тучной хозяйки поместья, с большой буквы и во всех отношениях Великой владелицы Нанспардона, – заявил мистер Финн и неожиданно покраснел. Его взгляд остановился на каком-то предмете за спиной Аллейна. – И определенное представление о ее величии можно составить даже по полноте. А она посвятила вас в суть нашей дальнейшей беседы с полковником?
– Нет.
– Тогда и от меня вы ничего не узнаете, – заявил мистер Финн. – По крайней мере сейчас. Если только меня не вынудят.
Его взгляд был по-прежнему прикован к чему-то за спиной Аллейна.
– Что ж, будь по-вашему, – сказал детектив и отвернулся.
Он находился спиной к письменному столу, заваленному бумагами и всякой всячиной. Сверху там стояли две фотографии в потускневших серебряных рамках. На одной была та же женщина, что и на портрете, а на другой – очень похожий на нее молодой человек. Внизу изящным почерком было подписано: «Людовик».
Мистер Финн смотрел на эту фотографию.
  
Глава 8
 
Джейкобс-Коттедж
 
1
Аллейн скрепя сердце решил использовать представившуюся ему возможность. Он служил в полиции больше двадцати лет, и эти годы невольно сказались на его манере держаться, которую теперь можно было принять за черствость и бездушие. Однако, подобно кубику льда, меняющему форму под действием тепла, но сохраняющему внутреннюю структуру, сама личность Аллейна не претерпела никаких изменений. Когда в интересах следствия ему приходилось совершать нечто противоречившее его внутренним устремлениям, он заставлял себя поступать так, как было нужно для дела. Чувство долга и самодисциплина были для него превыше всего.
  
– Это ваш сын, сэр? – осведомился он, показывая на фотографию.
– Мой сын Людовик, – подтвердил Финн изменившимся голосом.
– Я не был с ним знаком лично, но в 1937 году работал в Специальной службе уголовного розыска. И конечно, слышал о трагедии.
– Он был хорошим мальчиком, – сказал мистер Финн. – Боюсь, что я, наверное, слишком баловал его.