Современный зарубежный детектив-17. Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

– Разумеется, господин. Я все проверил, как и всегда.
– Не было ли чего-то необычного с картинами?
– Абсолютно ничего.
– А в хранилище?
– Аналогично. Та дверь всегда надежно заперта, господин.
– Хм… Раз задняя дверь открыта, значит, ее взломали снаружи?
– Нет. Замок не взломан.
– Понятно. Получается, если допустить, что преступник и впрямь кто-то посторонний, то с большой вероятностью он проник в этот дом заранее. Или ему посодействовал кто-то внутри?
  
– Посодействовал?! – Ооиси встал из-за стола, подошел к дивану и уставился на Симаду, искривив толстые губы. – Ну если так, Симада-сан, то это ты тут самый подозрительный!
Симада удивленно наклонил голову и округлил впалые глаза, будто прочитал в детективном романе самую неожиданную разгадку.
– Я, значит?
– Именно! – Ооиси повысил голос. – Ты ведь друг того монаха! Могли сговориться с ним заранее. Поэтому-то ты внезапно приехал и успешно втерся в доверие к господину…
– Вы шутите… – Симада широко развел руками. – Для чего? Разрешите представиться: маньяк. Прибыл сюда, чтобы убить доктора Митамуру и Нодзаву-сан, так получается?
– Очевидно, ради картин. Картин! Вы сговорились и собирались украсть картины. А когда вас заметили, вы решили убить!
– Специально в комнате Юриэ? Эта теория действительно никуда не годится. А вы что думаете, профессор?
– Ну-у. Да ничего.
Мори снова сгорбился и скрестил руки на тонкой груди, убрав кисти под мышки.
– Фудзинума-сан?
Симада посмотрел на меня, подкатившего инвалидную коляску к диванному столику. Я ответил бесстрастным выражением маски и немного резко сказал:
– На меня произвела впечатление теория Ооиси-сан. Все-таки для нас ты совершенно незнакомый человек. Сомневаться вполне естественно.
– Но если трезво подумать…
– В таких условиях невозможно думать трезво, – отрезал я. Затем я взглянул на Юриэ, которая сидела, вжавшись в диван. – Она напугана. Неизвестно, когда приедет полиция, поэтому разрешите мне вернуться вместе с ней в комнату.
– Но Фудзинума-сан…
– Хозяин этого дома – я. А в таком случае – особенно в таком случае – вы будете следовать моему мнению… Ну, Юриэ, пойдем.
Услышав приглашение, Юриэ медленно встала. Она еле двигалась, будто ее тело покинули все жизненные силы.
– Подождите, пожалуйста, Фудзинума-сан, – вновь окликнул меня Симада. – Мне кажется, что я недавно что-то увидел. Какую-то правильную форму.
– Оставь расследование полиции. С меня хватит… Может, ты хочешь сказать, что это я преступник? – ответил я с возмущением и вывел коляску через двери в западный коридор. Юриэ неуверенными шагами пошла за мной.
Снаружи по-прежнему свирепствовала ужасная буря. Продолжая ощущать растерянные взгляды оставшихся в столовой, я всем сердцем возненавидел безумный ветер, который дул по особняку ожесточеннее бури за окном и грозил разрушить наш покой.
Интермедия 
Воспоминания 
…И вот ночную бурю начал сменять рассвет.
Вереница плотных туч стала понемногу редеть. Изрезанное горными грядами небо на востоке едва заметно посветлело. Раскаты грома и проливные дожди уже миновали, но бушевавший в долине ветер и не думал стихать. Деревья в лесу не переставали оглушительно громко качаться и трепетать. Река заметно прибавила уровень воды. Три огромных колеса вращались на боку дома, расположившегося на угольно-черной земле…
Мы вшестером спустились в просторный, самый обыкновенный подвал.
В подвале тихонько качалась электрическая лампочка, освещая стены из голого бетона. Вплотную к стене стояли стиральная машина, сушилка и корзина, переполненная бельем. По потолку ползли несколько труб…
Я проехал вглубь комнаты и плотно сложил руки в белых тканых перчатках на животе, где был запахнут широкий коричневый халат. Вплотную позади коляски стояла Юриэ. Гэндзо Ооиси и Нориюки Митамура настороженно стояли по обеим сторонам от нее, словно для защиты. Сигэхико Мори, оробев, был на небольшом расстоянии позади нас. Рядом с ним неподвижно застыл Курамото.
– Кто-нибудь, эту штуковину… – попросил я хриплым голосом. – Откроете крышку этой штуковины, пожалуйста?
Быть может, из-за волнения к приглушенному голосу прибавилась легкая дрожь. Под маской все было липким от пота.
Ооиси услышал это и сделал шаг вперед.
Он встал перед вмонтированным в стену мусоросжигателем и поднял валяющуюся на полу черную палку. Кочергу. В следующую секунду из сдавленного горла раздался вопль, и Ооиси выронил кочергу и шлепнулся на пол.
– Что случилось, Ооиси? – спросил я.
– Э-это… – Лежащий на бетонном полу торговец ткнул пальцем рядом с упавшей кочергой.
Юриэ вскрикнула.
– Юриэ, – сказал я, обернувшись к ней, – это не то, о чем ты подумала. Пожалуйста, отойди.
– Юриэ-сан, пойдем.
Митамура попытался приобнять Юриэ за плечи и увести ее. Она с шокированным выражением лица еле заметно кивнула и автоматически побрела в сторону лестницы. Мори и Курамото встали перед девушкой стеной, закрывая обзор.
Митамура оценил обстановку и резко шагнул вперед. Он встал сбоку от валявшегося на полу Ооиси и посмотрел на пол.
– Митамура-кун. Это же?.. – спросил я.
– Как видите, господин, – сказал Митамура холодным, словно отполированный металл, голосом, – это человеческий палец. Средний или, быть может, безымянный.
Я направился туда же, самостоятельно крутя колеса.
Предмет был землистого цвета и походил на труп гусеницы. У основания запеклась кровь.
– Выглядит относительно свежим. Кажется, что с момента, когда его ампутировали, прошло не более двух часов.
– Однако, что вообще…
– Итак. – Митамура наклонился и поднес валявшийся на полу палец к глазам. – Ага! Да это же… Тут след от кольца. Весьма заметный след.
– А-а…
Я поднес палец к отверстиям, проделанным в белой маске, а потом плотно сжал закрытые веки.
– Это Масаки.
– Да. Я тоже так думаю, – вставая, ответил Митамура. Вертя кончиками пальцев правой руки золотое кольцо, надетое на безымянный палец его левой руки, он сказал: – Видимо, это след от того кольца Масаки-сан с кошачьим глазом.
– То есть Масаки и впрямь был им убит…
– Ох. Это еще не все, – сказал рухнувший Ооиси, с трудом вставая. – Фудзинума-сан. Там внутри, ну…
Я неопределенно покачал головой.
– Откроешь, пожалуйста?
– Нет, э-это же… – Ооиси в нерешительности затряс мешковатыми щеками. Глядя на это, Митамура пожал плечами и сам поднял кочергу.
– Я открою, – сказал он и встал перед мусоросжигателем.
Это был бытовой мусоросжигатель среднего размера. Его корпус грязно-серебристого цвета был помещен в блок над фундаментом. Дымовая труба того же цвета находилась на уровне глаз хирурга и шла прямо вверх к потолку подвала и дальше. Дым, извергающийся из этой самой трубы, недавно увидел Курамото.
И вдруг…
Из глубины железного ящика донесся низкий рев пламени. Очевидно, что никто не будет сжигать мусор в это предрассветное время. И все же…
Кочерга в руках Митамуры потянулась к дверце мусоросжигателя. Попала в раскаленную пластину и издала тугой звук. Загнутый конец тут же захватил ручку дверцы.
Дверца открылась. Внутри ярко горело алое пламя.
– Ух…
Каждый из нас зажал себе нос от вырвавшейся мощной вони. Не только меня начало тошнить.
Это был запах горящего белка. И, скорее всего, все представили, что стало причиной этого зловония.
– Масаки… – простонал я, словно в агонии.
– Вот оно что… – Митамура ткнул кочергой в печь. В пламени грудой лежало и горело несколько черных вещей.
Он пошевелил в печи. Хоть хладнокровие и не оставило его, рука, державшая кочергу, слабо затряслась. Вскоре он насадил на конец кочерги что-то, горевшее в печи, и достал из нее.
  
Однако он тут же издал короткий крик и резко отшатнулся. Когда это достали, а потом уронили, из печи выпало кое-что еще.