Современный зарубежный детектив-17. Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

– Добрый вечер, мисс Кеттл, – поздоровалась леди Лакландер, с трудом переводя дыхание. – Спасибо, что пришли помочь моему старику. Как он, Марк? Морис Картаретт пришел? Что это вы здесь топчетесь вдвоем?
– Полковник здесь. Дедушка хотел поговорить с ним наедине, поэтому мы с сестрой и оставили их.
– Ох уж эти проклятые мемуары! – не скрывая досады, воскликнула леди Лакландер. – Тогда, наверное, мне лучше не заходить.
  
– Вряд ли встреча продлится долго.
На площадке стояло большое кресло времен Якова I, и Марк подвинул его, предлагая бабушке сесть. Та опустилась и, сбросив старые шлепанцы с удивительно маленьких ножек, критически их оглядела.
– Твой отец, – сказала она, обращаясь к Марку, – прилег вздремнуть в гостиной, успев сообщить, что хотел бы поговорить с Морисом. – Она грузно повернулась к сестре Кеттл: – А вы, добрая душа, пока вы не заступили на дежурство, не окажете мне услугу, чтобы поберечь мои распухшие ноги? Вы не спуститесь вниз, чтобы растолкать моего летаргического сынка? Скажите ему, что полковник здесь, и пусть вас покормят. Что скажете?
– Конечно, леди Лакландер, – сказала сестра Кеттл.
«Наверняка хотела меня отослать, но сделала это тактично», – подумала она, спускаясь по лестнице.
– Славная женщина, эта сестра Кеттл, – заметила леди Лакландер. – Понимает, что я хотела ее просто отослать. Марк, что на самом деле так тревожит твоего деда?
– А его что-то тревожит?
– Не увиливай! Он места себе не находит… – Она замолчала, глядя, как судорожно подергиваются ее унизанные перстнями руки. – У него неспокойно на душе, – продолжила она, – и во второй раз за время нашего брака я не могу понять, в чем дело. Это как-то связано с Морисом и мемуарами?
– Судя по всему, похоже, что да. Он хочет, чтобы полковник подготовил их к печати.
– А первый раз, – пробормотала леди Лакландер, – это случилось двадцать лет назад, и тогда я себе места не находила. И теперь, когда настало время нам расстаться… а оно настало, так ведь?
– Да, дорогая, похоже, что так. Он очень устал.
– Я знаю. А про себя я такого сказать не могу. Мне стукнуло семьдесят пять лет, я безобразно располнела, но вкус к жизни не потеряла. И все же есть вещи, – продолжала она изменившимся тоном, – которые нельзя пускать на самотек. Нельзя, к примеру, оставлять без присмотра твоего отца.
– И чем же мой бедный папа заслужил столь пристальное внимание? – вежливо справился Марк.
– Твоему бедному папе исполнилось пятьдесят, он – вдовец и вдобавок Лакландер! Очень опасное сочетание!
– Которое не под силу исправить даже тебе.
– Можно, если… Морис! Что случилось?
Дверь в спальню распахнулась, и в дверях стоял полковник Картаретт с бумагами под мышкой.
– Идите сюда, Марк! Скорее!
Марк бросился в спальню, а за ним устремилась леди Лакландер, вскочившая с кресла с неожиданным проворством. Однако полковник Картаретт преградил ей путь.
– Дорогая, – сказал он, – пожалуйста, подождите.
Из холла внизу донесся настойчивый звон вызова. По лестнице уже торопливо спешили наверх сестра Кеттл и высокий мужчина в вечернем костюме.
Полковник Картаретт молча ждал, когда они поднимутся.
Леди Лакландер уже была у кровати мужа. Марк правой рукой придерживал его за спину, а левой продолжал нажимать на кнопку звонка, лежавшего на кровати. Сэр Гарольд, всхлипывая, хватал воздух открытым ртом, а нога под одеялом судорожно сгибалась и разгибалась. Леди Лакландер склонилась над ним и взяла его за руки.
– Я с тобой, Хэл, я рядом, – повторяла она.
У сестры Кеттл в руках был бокал.
– Это коньяк, – сказала она. – Старое, проверенное средство.
Марк поднес его к открытому рту деда.
– Отпей, – сказал Марк. – Это поможет. Постарайся.
Губы прижались к кромке бокала.
– Немного отпил, – сообщил Марк. – Сейчас я сделаю укол.
Его сменила сестра Кеттл, а Марк, повернувшись, столкнулся с отцом.
– Я могу чем-то помочь? – поинтересовался Джордж Лакландер.
– Нет, просто побудь здесь, папа.
– Джордж тоже пришел, Хэл, – сказала леди Лакландер. – Мы все тут с тобой, дорогой.
Из-за плеча сестры Кеттл показалось перекошенное болью лицо старика, а непослушные губы отрывисто прохрипели: «Вик, Вик, Вик…», будто отсчитывали последние удары угасающего пульса. Все недоуменно переглянулись.
– О чем ты, Гарольд? – спросила леди Лакландер. – Что ты хочешь сказать?
– Может, «Вик» – это имя? – предположила сестра Кеттл.
– У нас нет знакомых по имени Вик, – нетерпеливо возразил Джордж Лакландер. – Бога ради, Марк, сделай хоть что-нибудь!
– Сейчас, – ответил его сын из другого конца комнаты.
– Вик…
– Викарий? – спросила леди Лакландер, сжимая его руку и наклоняясь. – Ты хочешь, чтобы позвали викария?
Он посмотрел ей в глаза, и кончики раскрытых губ тронуло подобие улыбки. Голова немного склонилась в сторону.
Подошел Марк со шприцем в руке и сделал укол. Через мгновение сестра Кеттл отошла, и все поняли, что вот-вот наступит развязка. Леди Лакландер, ее сын и внук обступили кровать. Она снова сжала руку мужа.
– Что ты хочешь сказать, Хэл? Что, любимый? Ты зовешь викария?
Неожиданно он отчетливо произнес шепотом:
– В конце концов, кто знает…
Устремив на жену последний пристальный взгляд, он испустил дух.
2
Ближе к вечеру через три дня после похорон сэр Джордж Лакландер сидел в кабинете родового особняка и разбирал бумаги, которые нашел в ящиках и папках отца. Он был довольно привлекательным мужчиной с породистым лицом и темными от природы волосами, начавшими седеть, что было особенно заметно на висках и пряди надо лбом, но ничуть не портило его, а только добавляло импозантности. Как и полагалось, над волевым ртом нависал в меру крючковатый нос. Короче говоря, он был ожившей иллюстрацией настоящего английского аристократа, какими их рисуют в американских журналах. Достигнув опасного для таких джентльменов возраста, он в свои пятьдесят сохранил удивительную живость.
Сэр Гарольд оставил свои бумаги в идеальном порядке, так что разбирать их не составляло никакого труда. Переворачивая страницы дневников отца, его сын вдруг подумал, что их семья вполне заслуженно получила прозвище Счастливчики Лакландеры. Разве не удачей было то, что сказочно богатый восьмой баронет питал настоящую страсть к драгоценным камням и постоянно скупал их, и теперь они сами по себе уже составляют целое состояние! Разве не удачей был невероятный успех их знаменитого завода скаковых лошадей? Ведь только за прошлый век они не меньше трех раз срывали самый крупный куш на скачках! Справедливости ради, конечно, стоит признать, что ему самому, наверное, повезло меньше других, особенно учитывая, что при рождении Марка он потерял жену. Но если честно, то в смутных воспоминаниях, которые у него еще сохранились, она запомнилась как на редкость нудная и неинтересная женщина. Не то что…
Но здесь сэр Джордж одернул себя и самодовольно подкрутил ус двумя пальцами. Его смущение усилилось появлением дворецкого, объявившего о приходе полковника Картаретта, желавшего его видеть. В определенном смысле этот визит явился карой за недостойные мысли. Джордж прошел к камину и поджидал полковника возле него.
– Привет, Морис, – поздоровался он, когда тот вошел. – Рад тебя видеть. – Вглядевшись в его лицо, он встревоженно спросил: – Что-то случилось?
– Вообще-то да, – подтвердил полковник. – И немало! Я понимаю, что после трагедии, постигшей вашу семью, сейчас не самое удачное время беспокоить вас, Джордж, но, по правде говоря, я настолько обескуражен, что хотел бы разделить ответственность с тобой!
  
– Со мной? – изумился сэр Джордж, невольно испытывая облегчение.
Полковник достал из кармана два конверта и положил их на стол. Сэр Джордж увидел, что они надписаны рукой отца.
– Прочитай сначала письмо, – попросил полковник, показывая на конверт поменьше. Джордж удивленно на него посмотрел и, вставив монокль в глаз, вытащил листок и принялся читать. По мере чтения его лицо вытягивалось, и один раз он прервался, чтобы что-то спросить, но, взглянув на взволнованное лицо полковника, передумал.