Современный зарубежный детектив-17. Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
– Самоубийство, – произнес сэр Ричард, – как мы все согласились, крайне неправдоподобно из-за кольца, из-за того, что девушка стояла на коленях, и из-за всех этих странностей с револьвером; не говоря уже о том, почему она вообще избрала это место, чтобы совершить самоубийство. Несчастный случай практически невозможен. И убийство, как кажется, тоже. Итак, единственно вероятное заключение – это…
– Единственно вероятное заключение, – подхватил инспектор Кордери, – это что происшествия вообще не было. Quia, – добавил он, неожиданно вспомнив свои школьные годы, – absurdum est [231].
Глава 7. Рассмотрение мотивов
Можно ль наперед узнать,
чем мне мрак ночной грозит?
Может, ждет там вор иль тать,
что обиду мне вчинит?
– Значит, – решительно заявил сэр Ричард, – мы что-то упустили. Нам нужно двигаться дальше, и рано или поздно мы выясним, что это за недостающее звено. Вот и все.
Инспектор вздохнул. Кристально ясная версия самоубийства с треском провалилась, и он предвидел в ближайшем будущем порядочно хлопот. Вслух инспектор сказал следующее:
– С чего мы в таком случае начнем? Само собой, полагается точно установить время и так далее. Расспросим привратника и этого Уильямса?
– Расследование, как и благотворительность, нужно начинать в собственном доме, – скучным голосом произнес Фен.
– Как я это вижу, – продолжил инспектор, – нужно выяснить, у кого может быть мотив для убийства (если такие люди вообще есть), и допросить их.
– Не лучше ли будет оставаться беспристрастными? – предположил сэр Ричард. – В конце концов, мы пока не знаем, что она была убита.
– В таком случае, сэр, – сказал инспектор с некоторым раздражением, – из чего мы, на ваш взгляд, должны исходить?
Сэр Ричард посмотрел на инспектора так, будто он только что появился на свет, но не стал отвечать по той простой причине, что ничего стоящего на ум не приходило.
– Мне кажется, это очень хорошая идея, инспектор, – сонно вставил Фен. – Но, умоляю, давайте уйдем из этой унылой берлоги. Вернемся в мою комнату.
– Разве там не дожидается Роберт Уорнер?
– Ах да, конечно! Тогда предлагаю Уильямса и привратника принять здесь, подняться наверх, разобраться с Уорнером, затем от него отделаться и после этого заняться двумя оставшимися.
– Мистером Феллоузом и мистером Барклаем. Да, это не лишено смысла, – выразил сдержанное одобрение инспектор. – Но, на мой взгляд, допрашивать свидетелей в неудобной обстановке может быть даже более выгодным.
– Справедливо, в некотором роде, – сказал Фен еще более сонно. – Но если они собираются лгать, то в мягком кресле скорее расслабятся, продумают, что именно будут врать, и тем самым скорее себя выдадут… Что за жуткое у нас занятие! – закончил он, сам поразившись этому открытию.
– И еще одно, – произнес инспектор. – Нужно дать знать о случившемся ближайшему родственнику. У девушки есть родные в Оксфорде?
Найджел впервые за весь вечер подумал о Хелен. Сестры были так не похожи друг на друга и так плохо к тому же ладили между собой – неудивительно, что из головы напрочь вылетел факт их родства. У него упало сердце.
– Есть сестра, – выпалил он. – Хелен. Она тоже работает в театре.
Инспектор традиционно сделал пометку в блокноте.
– Нам необходимо связаться с ней. Я полагаю, в этом театре есть телефон?
– Да, но… как вы думаете, можно я сообщу ей эту новость? Мы очень хорошие друзья, понимаете…
Инспектор посмотрел на него сурово, но проявил сговорчивость.
– Хорошо, сэр, – сказал он, – но я бы на вашем месте не слишком распространялся насчет сопутствующих обстоятельств. Разумеется, ей будет задано несколько вопросов. Думаю, – он бодро взглянул на маленькие, похожие на женские часики на запястье, – в данный момент она должна быть занята работой.
– Да. На мой взгляд, нет нужды говорить ей о случившемся до конца представления.
– Не возражаю, сэр. Родители есть? – Вопрос прозвучал так, будто инспектор подозревал, что в данном случае возможна некая форма самозарождения.
– Их уже нет в живых. Имеется, кажется, тетка, седьмая вода на киселе, которая была их опекуншей. Но мы познакомились совсем недавно, и мне действительно совсем мало об этом известно. Конечно, сейчас они обе совершеннолетние.
Инспектор кивнул и неопределенно хмыкнул, не зная, что еще сказать. Сэр Ричард слегка толкнул Фена, который к тому времени полностью отключился, и тот, как Соня [233] из «Алисы», проснулся, слабо вскрикнув, и быстро заговорил:
– Пусть Найджел расскажет нам о девушке, ее ближайшем окружении и отношениях между ними – то впечатление, которое сложилось у него за эти несколько дней. Я, естественно, подразумеваю, – обратился он к инспектору, – что сам Найджел вне подозрений, поскольку мы с сэром Ричардом обеспечиваем ему надежное алиби. Найджел никак не мог совершить преступление, если только не прибегнул к какой-нибудь конструкции из рычагов и электромагнитов.
Все одобрительно пробормотали что-то в ответ, Фен предложил собравшимся свой портсигар, и каждый закурил. А Найджел начал свое повествование [234].
Все слушали внимательно, даже Фен, очнувшийся от недавнего оцепенения. И хотя он ерзал, вертелся и с каждой минутой все больше мрачнел, было очевидно, что не пропускал ни слова. Журналистская привычка Найджела к краткому изложению пригодилась ему как нельзя кстати, и его рассказ был плавным и воспринимался легко, детали разговоров без особого труда всплывали в памяти. Тем не менее на это тоже ушло определенное количество времени, и было уже почти десять, когда он закончил. Инспектор Кордери с нудным постоянством записывал все в своем блокноте. Сэр Ричард теребил усы, уделяя рассказу Найджела лишь малую толику своего внимания – основная часть его сознания была занята внезапно зародившейся у него теорией о драматургических приемах Мэссинджера [235].
– …так что, как видите, – подытожил Найджел, – мотивов может найтись предостаточно, если девушка была убита. – Он с облегчением откинулся в кресле, довольный, что завершил свое дело, тяжело вздохнул и зажег еще одну сигарету.
– Мы, однако, совсем припозднились, – с досадой сказал сэр Ричард. – Придется многое оставить на завтра, Кордери.
– Да, сэр, согласен с вами. Предлагаю установить как можно более точно время и последовательность событий и подняться к мистеру Уорнеру, который терпеливо нас дожидается. Что касается двух других джентльменов… – с сомнением произнес он, – думаю, можно оставить их на завтра. Возможно, если мистер Блейк не против, он бы им это сообщил…
– Феллоуз будет всю ночь в колледже, – вмешался Фен. – Он не сможет покинуть территорию, если только не взберется на навес для велосипедов или не надумает вылезти через садик президента. – Он говорил извиняющимся тоном. – А все это оттого, что система наполовину монастырская, а наполовину – нет [236], – удрученно присовокупил он ни к селу ни к городу.
– Ах вот как, ну и ладно, – несколько капризно ответил инспектор. – С ним тоже пообщаемся сегодня вечером. Но мистеру Барклаю ни к чему здесь оставаться, если он не хочет. – Инспектор уже слегка запутался. – Кстати, он вообще кто такой, этот мистер Барклай? – спросил он с раздражением, которое можно было понять. – И какое имеет отношение к делу?
– В этом нет ничего странного, – сказал сэр Ричард напряженным тоном человека, пытающегося утихомирить нервного и легковозбудимого ребенка. – Просто он был знакомым погибшей девушки и случайно оказался в колледже, когда все это произошло.