Современный зарубежный детектив-17. Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

Остаток дня Найджел провел за разными не слишком интересными занятиями. Отпуск получался довольно скучным, в основном из-за того, что в Оксфорде сейчас было слишком мало старых знакомых, а те, с кем он познакомился в этот приезд, работали большую часть дня, да к тому же так плохо ладили друг с другом, что вряд ли могли составить приятную компанию. Если бы не Хелен, он, скорее всего, собрался бы и, не раздумывая, уехал в Лондон. Найджел надеялся увидеться с Николасом за ленчем, но тот неожиданно отбыл из Оксфорда и не возвращался до следующего дня. Прогулка по старым местам, предпринятая в предвкушении приятных воспоминаний, оказалась невеселой. А когда небо затянуло и зарядил мелкий дождь, Найджел бросил эту затею и пошел в кино. После позднего обеда он мрачно сидел в гостиной отеля и читал, пока не пришло время встречи с Хелен.
  
Вечер за ужином значительно улучшил его настроение. Слух о ее романе с Ричардом, к которому Найджел с ловкостью слона в посудной лавке подвел разговор, Хелен опровергла как совершенно безосновательный и упрекнула Найджела в наивности, поскольку он поверил, что такие замечания из уст Изольды могут иметь под собой реальную почву. По пути к комнатам Хелен Найджел расчувствовался, но не будем упоминать, что именно он говорил. Впрочем, домой он возвращался таким счастливым, что можно предположить – его слова были приняты благосклонно.
Следующий день, день знаменательной вечеринки Питера Грэма, принес с собой запоздалый намек на летнее тепло, продолжавшееся до конца недели. Питер Грэм, весь вторник непрерывно и совершенно неприлично увивавшийся вокруг Рэйчел, посвятил почти весь этот день поспешным приготовлениям. Утром Найджел нашел его, нагруженного цветами, в баре – он вымаливал у бармена еще пару бутылок джина.
– Черешня! – возбужденно говорил он. – Мне непременно надо раздобыть черешню! И оливки! – Он радостно поздоровался с Найджелом и потащил его по магазинам, где была куплена куча дорогих и ненужных вещей для вечеринки.
Как Найджел признавал впоследствии, это была в своем роде хорошая вечеринка. Не обошлось и без неприятностей, но он смотрел на них сквозь успокаивающий туман опьянения, и кроме того, за последние несколько дней он так привык к неприятностям, что был бы больше встревожен их отсутствием. Тем не менее последний инцидент – если можно назвать инцидентом то, чего никто не заметил, – и в самом деле его встревожил.
Первую половину вечера он провел в театре, где смотрел пьесу, в которой несколько мужчин и женщин без особого удовольствия совершали адюльтер за адюльтером, сопровождая это скучными комментариями и звоном бокалов с коктейлем. И все-таки он не без удовольствия взирал на Изольду, и с еще большим удовольствием – на Хелен; к своей досаде, он обнаружил, что каждый раз, когда она выходит на сцену, в нем просыпается гордость собственника, и он должен был подавлять желание пихнуть соседа и услышать от него свою долю причитающегося ей одобрения. В конце концов подробности сюжета так ему надоели, что он выскользнул из театра до финала и пошел домой, не особенно раздумывая, чем могла бы кончиться эта пьеса: вне всякого сомнения, все герои заболели нервными болезнями.
Из-за этого он пришел к Питеру Грэму слишком рано. Только Николас, удобно устроившийся в углу и не выказывавший намерения двигаться в течение вечера, уже был там. Питер выставил выдающийся ряд бутылок и стаканов и теперь, возвышаясь среди них с хозяйским видом, зачем-то уговаривал Николаса выпить как можно больше, пока все не пришли. Найджела поразило, как Николасу удалось оставаться настолько трезвым в течение всего вечера. Если подумать, он на своем веку не видел, чтобы кто-нибудь пил так много и при этом почти не пьянел.
Минут десять спустя вошли Рэйчел и Роберт, которых Питер Грэм приветствовал восторженно и шумно. Чуть позже прибыли два армейских офицера, знакомые Питера, а еще через некоторое время по двое и по трое стали появляться члены театральной компании.
– Ты просил нас пригласить побольше народу, – сказал Роберт, оправдываясь, – так что, наверное, придет почти вся труппа. Кроме Клайва, который уехал в город увидеться с женой, – добавил он мрачно. Брачные дела Клайва начинали действовать ему на нервы.
Джин, Изольда и Дональд Феллоуз пришли вместе в сопровождении разношерстной братии околотеатральных бездельников. На первый взгляд они были настроены дружелюбно по отношению друг к другу, но на протяжении вечера Найджел не заметил никаких значимых изменений в ситуации, скорее все выглядело даже хуже. Тут был и Ричард, высокий молодой человек под тридцать со светлыми волосами, была и Джейн, помощник режиссера. Найджел с веселым удивлением наблюдал за довольно неуклюжими маневрами Питера, которого теперь тянуло не к Рэйчел, а к Джейн, хотя Рэйчел явно испытывала облегчение, а не разочарование. Стадия вежливых бесед вскоре прошла, и воцарилось ужасное веселье; на фоне общей болтовни слышались отдельные фрагменты речи.
– Джейн, милая, да ты, как я посмотрю, и впрямь потаскушка…
– Чехов, могу вас заверить, начал дезинтеграцию драмы с дезинтеграции героя…
– И я сказал, что, на мой взгляд, всего «Отелло» надо играть в одном месте на природе…
– …хотел сделать Уичерли [207] в современных костюмах, но тут вмешался лорд Чемберлен…
– Диана? Где Диана?
– Видишь того ужасного мальчишку? Дорогая – только это должно остаться между нами, но он…
– Меня тошнит.
– …никакой возможности воскресить драму теперь, когда герой уже дезинтегрирован…
– Выпей еще, старик.
– Спасибо, я уже выпил, старина.
– Тогда выпей еще.
– Спасибо.
– …некоторые из них немного претенциозны, а?
– Меня сейчас действительно вырвет.
– Ну, так выйди.
– Чехов… дезинтеграция…
– …отвратительно приземленная пьеса о ферме с целым выводком кур на сцене… моя дорогая, они были неуправляемы… когда ни войдешь в гримерную, они уже там, усаживаются на насест в девятом номере…
– …приехали в Манчестер под проливным дождем, а театр, оказывается, разбомбили прошлой ночью. Пришлось сразу ехать в Брэдфорд и открываться через час после прибытия поезда…
– …а мой агент и говорит Гилгуду: «Отличный надежный человек. Может все, только не играть…»
– Типичный комиссованный, да, старина?
– Ну, знаешь, тут понадобятся всякие, понимаешь…
– …затем Шоу реинтегрировал героя…
– Если бы мне не было так плохо…
Николас неподвижно сидел в углу и говорил с Ричардом о метафизике Беркли [208]. Когда кто-нибудь из молодых девушек проходил мимо, он торжественно привлекал их к себе, так же торжественно целовал в губы, затем отпускал легким движением руки и продолжал разговор. Дональд Феллоуз слонялся в одиночестве.
Изольда приставала к Роберту:
– Дорогой, ты должен быть со мной сегодня добреньким, ты должен! Пожалуйста, не порть мне вечеринку, Роберт, милый! Милый! – Она была уже очень пьяна.
В начале вечера Найджел отыскал Хелен и оставался с ней до конца, лишь с несколькими перерывами. От шума и духоты в комнате у него разболелась голова. Ему не хотелось участвовать во всех безобразиях, которых кругом творилось порядочно. Посмотрев на часы, он обнаружил, что провел там уже два часа, и предложил Хелен уйти.
– Через минуту, дорогой. Я должна присмотреть за Изольдой. Она сама не доберется до дома.
Найджел поискал взглядом Изольду и с тревогой увидел, что она стоит в центре большой компании и размахивает тяжелым армейским револьвером.
  
– Посмотрите, что я нашла! – кричала она. – Смотрите, что нашла малышка Изольда!
Питер Грэм растолкал толпу локтями.
– Так, Изольда, дорогая, – сказал он, – лучше отдай его мне, это чертовски опасно, понимаешь.
– Глупости, эт-то совершен-но не опас… но! В нем нет пуль.
– Все равно, старушка, пусть лучше он будет у меня. Никогда не знаешь, что может случиться. – Он силой забрал у нее револьвер и успокаивающе сказал: – Теперь мы уберем его в ящик с патронами и забудем о нем. Вот так!