Современный зарубежный детектив-17. Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

– Где же ты в таком случае находилась?
– Я… я присела на корточки за забором перед домом.
– Какого лешего?
– Чтобы Тони меня не заметил. – В голосе Констанции смешивались гнев, попытка защититься и страх. – Понимаешь, машина, которую я взяла, заглохла у залива Подкова, на другой стороне Тониша, недалеко от твоего дома. На самом деле, там бензин закончился.
– И?..
– И я подумала зайти к тебе и попросить меня подвезти. Но мне не хотелось, чтобы ты что-то знал об этом деле и о моих переживаниях. Поэтому я пошла дальше по дороге пешком. Когда была уже почти у калитки, я услышала, как подходит Тони. Там недалеко фонарь, и я отчетливо видела его. Мне не хотелось, чтобы он заметил меня. Я решила: пусть зайдет в дом, к папе… для моральной поддержки, прежде чем я скажу ему все, что о нем думаю. Ты ведь понимаешь, правда?
  
– Наверное, да. Продолжай.
Ее тонкий голосок задрожал:
– Тони открыл калитку и вошел, двинулся наискось через лужайку к французским окнам гостиной. Открыл одно и вошел. Ну почему ты так морщишься?
– Потому что пока все подтверждает рассказ твоего отца. Хорошо!
Констанция обхватила себя руками, словно ей стало холодно.
– Если подумать… да, подтверждает, разве нет?
– Продолжай; что было дальше?
– Не знаю. Знаю только, что кто-то включил свет.
– Разве свет уже не горел?
– Только маленькая настольная лампа под металлическим абажуром. А люстра до того момента не была включена. Мне все еще не хотелось туда входить. Поэтому я перешла дорогу и спустилась к берегу, села недалеко от дороги на краю пляжа – я была такая несчастная. Я так и сидела там, когда услышала – ну, знаешь – хлопок. Я догадалась, что' это. Не такая уж я дурочка, как ты думаешь.
– Что ты сделала потом?
– Я посидела еще, наверное, пару минут, напуганная до смерти. Потом кое-как поднялась на берег с полными туфлями песка и побежала к дому.
Барлоу попытался упорядочить мысли.
– Подожди секунду, – попросил он. – Пока ты находилась там, внизу, на другой стороне дороги, ты разве видела дом?
– Нет. Конечно не видела.
– В таком случае кто-нибудь мог войти следом за Мореллом и застрелить его, а потом выйти так, что ты не заметила?
– Да, наверное, мог.
– Отлично, какое… Впрочем, продолжай!
– Фред, я прокралась по лужайке и быстро заглянула в окно. Тони лежал на полу – в точности так, как ты видел. Папа сидел в том самом кресле с револьвером в руке, как ты видел своими глазами несколько минут назад. Только он был напуган гораздо, гораздо сильнее, чем в тот момент, когда ты пришел с полицейским. Вот и все.
Повисло долгое молчание.
Барлоу порылся в карманах просторной спортивной куртки, отыскивая сигареты со спичками. Выудил одну и закурил. Пламя спички отразилось в оконных стеклах, осветило его зеленые внимательные, полные недоумения глаза, тонкие морщинки, прорезанные вокруг, и складки у рта. На мгновение из тьмы вынырнуло лицо Констанции со вздернутым подбородком. Затем спичка потухла.
– Послушай меня, Конни, – мягко заговорил он. – Я все-таки не понимаю.
– Не понимаешь чего?
– Минуточку. После того как ты услышала выстрел, сколько времени прошло до того, как ты заглянула в окно?
– О, ну неужели ты всерьез думаешь, что я могу сказать точное время? Мне показалось, минуты две. Может быть, меньше.
– Хорошо. После того как ты заглянула в окно и увидела их, что ты сделала?
– Я не знала, что мне делать. Я вернулась к калитке и осталась там. Затем я не выдержала и расплакалась, словно маленькая девочка. Я так и стояла, когда появился тот полицейский.
Барлоу кивнул, глубоко затянувшись сигаретой. Одна фраза из ее повествования, особенно выделявшаяся своей бесхитростностью, вдруг вспомнилась ему очень отчетливо: «Только он был напуган гораздо, гораздо сильнее, чем в тот момент, когда ты пришел с полицейским». Невиновный, ставший жертвой обстоятельств? Однако Фред Барлоу по-прежнему чего-то не понимал – и сказал об этом.
– Разве ты не видишь, – подчеркнул он, – что каждое сказанное тобой слово прямо-таки подтверждает версию твоего отца?
– Ну…
– Он клянется, что не впускал Морелла в дом. Подтверждено. Он клянется, что, подняв револьвер, просто сел в кресло и уставился на него. Подтверждено.
– Д-да.
– Да. В таком случае почему ты говоришь «знаю», что он застрелил Морелла? Почему ты так в этом уверена? Если я правильно помню, как только ты впервые заговорила с отцом сегодня вечером, в твоих словах звучала уверенность, что это сделал он. Почему?
Ответа не последовало.
– Конни, посмотри на меня. Ты видела что-то через окно, о чем не рассказала мне?
– Нет!
– Ты совершенно уверена?
– Фредди Барлоу, я не собираюсь сидеть здесь как на допросе, словно ты мне не веришь. И я тебя не боюсь, кстати. Ты сейчас не в суде. То, что я говорю, правда. Если ты не це-нишь то, что я стараюсь сделать, можешь катиться отсюда и… и заниматься любовью с Джейн Теннант.
– Господи, Джейн Теннант-то здесь каким боком?
– Хотелось бы знать.
– Что?
– Ничего.
– Мы говорили о твоем отце. Не понимаю, почему ты все время тычешь мне в лицо Джейн Теннант.
– Она совершенно помешана на тебе. Но ты, конечно же, этого не замечаешь?
– Нет. Я повторю: мы говорили о твоем отце. Конни, эта твоя история правдива, так?
– До последнего слова.
– Ничего не забыла?
– Ничего не забыла, так что помоги мне.
Тлеющий кончик сигареты пульсировал, разгораясь и темнея.
– В таком случае инспектор Грэм должен услышать твои показания. Это будет не полное подтверждение, возможно, оно вызовет некоторое недоверие, поскольку исходит от тебя, но, если это правда, настаивай на своем – и тогда сумеешь помочь. Но мне хотелось бы уточнить…
– Слушай! – торопливо перебила Констанция, вскинув руку.
Перегородки в летнем домике были тонкие. С другой стороны коридора до них постоянно доносилось невнятное бормотание. А теперь кто-то звучно выругался, после чего последовали громкие восклицания. Не требовалось обладать острым умом, чтобы догадаться: полиция только что сделала какое-то поразительное открытие. Сигарета у Барлоу выпала, и он затоптал ее.
Барлоу поспешил к двери. Он даже не потрудился скрыть свое присутствие, поскольку никто и так не обратил на него внимания. Дверь гостиной была широко распахнута, и потому он смог рассмотреть картину во всех подробностях.
Тело Тони Морелла лежало примерно на том же месте: два-три фута от письменного стола и параллельно ему. Однако, сделав несколько фотографий под разными углами, фотограф перекатил тело. Телефон успели вернуть обратно на стол, трубка лежала на месте. Опрокинутое кресло рядом с письменным столом поставили и отодвинули в сторонку. Грэм, Уимс и еще двое полицейских стояли на пятачке пола между телом Морелла и столом, оживленно что-то обсуждая.
На диване у противоположной стены устроился судья Айртон, покуривая сигару.
Заговорил один из экспертов из Эксетера.
– Я родился и вырос в этих местах, – заявил он. – Я их знаю как свои пять пальцев. И я говорю вам как на духу: никогда раньше не видел ничего подобного.
Инспектор Грэм, пошедший особенно яркими земляничными пятнами, не соглашался:
– Я все равно не понимаю. Что здесь такого? Это же песок.
– Ага! Только какой песок? Об этом-то я и толкую. Что за песок?
– Да всего-то нужно, – вмешался Уимс с весьма важным видом, – прогуляться по этой дороге вдоль берега, и песка надует. Он будет у вас на пиджаке и в карманах, в отворотах брюк – если на вас брюки. Я имею в виду, если на вас обычные штатские брюки, а не форменные. Вот и этому парню надуло. Смотрите.
  
– Глупости, Альберт, – возразил эксперт из Эксетера, явно большой любитель детективных фильмов. – Отметь хотя бы, сколько его здесь. Одной этой кучки хватит, чтобы заполнить емкость на две унции.
Инспектор Грэм отступил, чтобы поглядеть со стороны, словно художник, оценивающий перспективу, и теперь ничто не заслоняло вид Фреду Барлоу.