Современный зарубежный детектив-17. Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
– На них? – переспросил я, поскольку это мог быть кто угодно – комиссия «Зет», какой-нибудь любовник Инги и так далее. Во всяком случае, я уже точно знал, что на нашу разведку он не работает, – в его первой фразе не было ни одного кодового слова.
– На «Феникс», – уточнил он, продолжая улыбаться. Он явно пришел сюда для деловой беседы и, взяв со стола папку, с развязным поклоном протянул мне.
– Это для вас, герр Квиллер.
Инга опустилась на черную кушетку, и в моем сознании почему-то сразу возник образ пламени на углях. Прежде чем открыть папку, я взглянул на Ингу – она сидела, рассматривая свои руки. Папка была небольшой, тоненькой, и на первом же листе я увидел слово «Шпрунгбертт», то есть «Трамплин».
– Вы хотите, чтобы я сейчас же просмотрел это?
– Мы полагаем, что не следует терять времени, – ответил он, и я сообразил, что мой новый знакомый говорит с баварским акцентом.
Они оба не спускали с меня глаз, пока я перелистывал документы. Уже на второй странице оказался список фамилий высокопоставленных генералов и офицеров немецкого генерального штаба. Далее шел перечень воинских частей, находящихся в состоянии готовности для участия в операции, затем характеристика всей операции в целом с подробной разработкой деталей предварительных мероприятий и направления основных ударов. Тщательно отобранные смешанные пехотные, военно-морские и военно-воздушные части должны были начать военные действия сразу же после одновременной передачи пятью международными телеграфными агентствами ложного сообщения о том, что в результате ошибки во время очередного ядерного испытания в Сахаре облака радиоактивной пыли движутся через Средиземное море на Европу. После объявления тревоги немедленно наносились удары по Гибралтару, Алжиру, Ливии, Кипру и Сицилии, причем в операциях должны были участвовать также подразделения армии Франко и батальоны, сформированные мафией в Южной Италии. Главные державы мира будут поставлены перед свершившимся фактом. Все это должно было стать началом новой войны в ядерном веке.
В течение пятнадцати минут, пока я читал бумаги, никто не произнес ни слова. Я положил папку на столик и заметил:
– Но здесь нет даты и часа начала всей операции.
– Я не обратил внимания, – с огорченным видом ответил Хельмут Браун. – Мне будет очень трудно узнать это. Я и так очень рисковал, добывая папку.
Инга, внимательно наблюдавшая за мной, снова принялась разглядывать свои ногти. На ее лице я лишь мог прочесть, что все это ее очень тревожило. Лицо Брауна выражало обиду.
– В Сахаре сейчас действительно работает испытательная группа, – задумчиво заметил я, – но никто не знает, когда там будет взорвана бомба.
– Мы можем предполагать, герр Квиллер, что это вопрос нескольких дней.
Я подошел к Брауну и спросил:
– С какой целью вы достали эту папку, и что заставило вас решиться показать ее мне?
Все еще не поднимая рук и смотря мне прямо в глаза, Браун ответил:
– Я друг Инги, и она знает, что я борюсь с «Фениксом». Она рассказала мне о вас. Я хотел сделать что-нибудь конкретное, и после многих лет пассивного сопротивления нацистам такая возможность представилась. Сам я ничего с этой папкой сделать не смогу, а вы можете, и поэтому я принес ее вам.
Инга насторожилась и что-то прошептала. Браун взглянул сначала на нее, потом подбежал к двери и, наклонившись, прислушался.
Шестьдесят секунд могут тянуться очень долго, а молчание продолжалось больше; Браун все еще стоял у двери, прислушиваясь. Инга была рядом со мной, но я на нее не смотрел, а пытался разобраться в том, что же тут происходит.
Перед людьми моей профессии иногда встает исключительно сильный соблазн рискнуть и все поставить на карту. Именно в таком состоянии я сейчас находился. Однако мы никогда не рискуем вслепую. Перед тем, как принять решение и пойти на риск, тем более значительный, мы должны быть хоть в чем-то уверены или твердо что-то знать. Сейчас же дело обстояло так.
Я теперь знал, почему за «Брюннен-баром» не велось наблюдения в тот вечер, когда Октобер был у Инги. Теперь я знал, почему был убит Солли. Я понял, почему Инга была сегодня в красном. Я понял также, почему так легко и просто мне дали ознакомиться с документами о подготовке операции «Трамплин».
И все же человек иногда в результате недостаточного обдумывания делает выводы, которые ему кажутся бесспорными. Бывает и так, что факты, имеющиеся в нашем распоряжении, настолько идеально подходят друг к другу, что мы отбрасываем некоторые детали, считая, что они нарушают общую картину или вообще являются лишними. Вот поэтому так трудно сделать решительную ставку, и ясно, что такой риск должен быть тщательно рассчитан.
Браун выпрямился и от двери подошел к нам.
– Я очень легко пугаюсь, – шепотом сообщил он, – но ничего не могу с собой поделать. Я мог бы действовать более эффективно, если бы так не боялся.
– Ничего, у вас и сейчас получается неплохо, – ответил я, показывая взглядом на папку.
Это, видимо, ободрило его, и он спросил:
– Вы передадите это своим?
– Да, как только получу подтверждение. Начальство требует, чтобы мы проверяли информацию сразу после получения ее от первичного источника. Содержание этой информации таково, что времени у нас в обрез.
– Да, но как же вы получите такое подтверждение?
– Отправлюсь в центр «Феникса». Теперь мне известно, что он находится в доме у Грюневальдского моста.
Уголком глаза я заметил, как вздрогнула Инга.
Глава 19
Лжесвятыня
– Но вы же не уйдете оттуда живым! – воскликнул Браун.
Инга снова вздрогнула. Я взял папку, но Браун поднял руку.
– Прошу вас, не ходите. Если вы все же решите пойти, умоляю – не берите с собой папку.
– Не беспокойтесь, я не скажу, откуда она у меня.
– Герр Квиллер, вы не понимаете… Руководители «Феникса» начнут выяснять, кто похитил папку, и обнаружат, что она побывала в руках у меня и Инги. Прошу вас, – повторил он, волнуясь.
– Ну, хорошо, – ответил я и бросил папку на столик. – Вы сможете показать ее мне после моего возвращения?
– Вы не вернетесь, – вздохнул Браун и умоляюще взглянул на Ингу.
Она повернулась и вышла из комнаты, но тут же возвратилась уже в пальто полувоенного покроя, в котором она могла сойти за кого угодно – за мужчину, несмотря на шапку волос яркого цвета, за женщину или за языческую Жанну д'Арк.
– Мы идем вместе, – заявила она.
– Но, Инга… – беспомощно пролепетал Браун и зажмурился.
Он не двинулся с места, когда мы вышли из квартиры. Кто-то в лифте уже закрывал дверцу кабины, но, увидев нас, задержался, чтобы мы могли спуститься вместе. В отделанном мрамором безлюдном вестибюле мы пропустили его вперед в качестве ответной любезности; от стен гулко отражались звуки наших шагов.
Мы пошли по мостовой, но вскоре услыхали за собой чьи-то торопливые шаги и оглянулись. Нас догонял Браун.
– Герр Квиллер, – начал он, но, видя, что мы не обращаем на него внимания, замолчал, успев лишь сказать еще. – Инга…
Мы подозвали такси, он уселся в машину вместе с нами. Вечер был прохладный и ясный, и я хорошо видел улицы, по которым мы проезжали. Люди занимались своими делами, ярко горели огни, словно они никогда не гасли и никогда в будущем не погаснут, однако недалеко отсюда, у разделявшей город стены, в развалинах, на ничейной земле, я часто видел кроликов, сновавших среди колючей проволоки в тени железобетонных дотов. Интересно, что и в Лондоне между Пикадилли и Лейстер-сквер тоже есть такой же тихий уголок, где спокойно резвятся кролики, не боясь человека.
– Грюневальдбрюк, – сказал я таксисту.
Кеннет Линдсей Джоунс тоже был близок к цели, и ему «удалось узнать кое-что о местонахождении их штаб-квартиры». У него сложилось «исключительно сложное положение»”, и он предупредил Центр, что, возможно, не сможет отправлять донесения и даже слушать передачу «Биржевого бюллетеня». Джоунс попытался проверить полученную им информацию, и нацисты, опасаясь, что он все же проникнет в их штаб-квартиру, застрелили его и сбросили в Грюневальд, находящийся к ним ближе всего. И меня они сбросили в то же озеро.