Современный зарубежный детектив-17. Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
На следующий день в полдень я выехал на машине из гостиницы и примерно через километр посмотрел в зеркальце, ведется ли за мной слежка. Да, действительно, за мной шла машина, на этот раз «Таунус М-12» металлически-серого цвета. Она дважды проскочила за мной на желтый свет, причем водитель неоднократно включал и выключал подфарники. Я вновь приехал в тот самый парк, в котором накануне провел вторую половину дня, и опять поставил машину около беседки. Позади меня сейчас же остановился «Таунус»; на всякий случай я выскочил из машины до того, как это сделает водитель «Таунуса», и принялся ожидать его.
Глава 17
Хорек
В безлюдном парке, освещенном скудным светом зимнего дня, мы были одни. Он стоял неподвижно, давая возможность внимательно рассмотреть его. Круглое лицо, темно-карие глаза за стеклами очков, в самой простой оправе, черная велюровая шляпа. Я не сразу узнал Пола.
– Мне нужно лишь донесение, – сказал я. – С этим могли послать Хенгеля или кого-нибудь еще.
– Мне поручено переговорить с вами. Это следовало сделать еще два дня назад, но вы не доложили, что перебрались в гостиницу «Центральная». Почему за вами нет наблюдения?
Он заметил, что от гостиницы меня никто не сопровождал.
– Я «законсервирован».
– За вами не ведется слежки?
– Филер сидит в баре напротив гостиницы или, во всяком случае, сидел там вчера, – меня самого очень беспокоило, что сегодня при выезде из гостиницы я не был взят под наблюдение.
– Мы начинаем беспокоиться за вас, – сообщил он.
Центр и резидентура всегда знают о работнике больше, чем он предполагает. Я знаю, когда за мной ведется наблюдение, но не всегда могу определить, делает ли это противник, или меня проверяют свои. Резидентура вполне могла поручить Хенгелю, или Брэнду, или еще кому-нибудь присматривать за мной в отеле «Принц Иоганн». Сразу же после получения просьбы показать донесение Джоунса резидентура могла поставить своего человека и у «Центральной».
Мысль эта вызвала у меня раздражение, и я решил испытать его.
– Июль, август, сентябрь, – сказал я.
– Да, об Октобере нам известно, – ответил он.
– И давно?
– Семь месяцев.
До меня и Кеннета Линдсея Джоунса месяцев семь назад работу, которую я вел сейчас, пытался выполнить Чарингтон. Он погиб, и убил его, вероятно, Октобер, так же как и Джоунса, а теперь резидентура тревожилась за меня.
– Я просил показать мне подлинник донесения.
– Он у меня с собой.
– Не передавайте его сейчас.
– Нет, конечно.
В парке по-прежнему никого не было: деревья, окружавшие нас, в зимнем воздухе казались призрачно-серыми. Но мы оба, возможно, ошибались, и от гостиницы за нами могло быть наблюдение, которое сейчас велось из-за деревьев. Если филер увидит, что Пол что-то передал мне, «Феникс» немедленно примет соответствующие меры.
– Мне поручено Центром вручить вам сообщение и проинструктировать, – продолжал он. – Мы знаем меньше вас об Октобере и о «Фениксе», но нам известно больше о положении вообще.
– Резидентура может сообщить мне только то, что находит нужным, и я…
– Попытайтесь меня понять. Мне было поручено подробно ориентировать вас на первой же встрече, но вы не проявили желания выслушать меня. Вы считали, что немецкий генеральный штаб без ведома союзников не может организовать какое-нибудь вооруженное выступление.
– Я и сейчас так считаю.
– Как же в таком случае вы вообще представляете себе смысл своего задания?
– Я рядовой разведчик, заброшенный в лагерь противника, подобно тому, как хорек подбрасывается в чужой кроличий садок. Разведка – моя профессия, но это задание я согласился выполнить с особым удовольствием. Если в конце концов мне удастся найти и разоблачить Цоссена, Октобера и всю верхушку «Феникса», я вовсе не сочту, что совершил нечто грандиозное.
– Если вам удастся помочь разоблачить «Феникс», – спокойно продолжал Пол, – вы спасете миллионы жизней, но почти наверняка потеряете свою. Мы понимаем это, – он не сводил с меня темно-карих глаз. – Вы должны правильно оценивать обстановку, так как иначе не сможете хорошо выполнить задание. Мы ожидаем от вас только наилучших результатов.
Внезапно воздух показался мне каким-то липким, а деревья в парке превратились в рощу на кладбище.
– Вот поэтому-то мы беспокоимся о вас. Желательно, чтобы вы отнеслись к своему заданию самым серьезным образом. Если вы будете считать, что мы послали вас для получения обычной информации, ваша работа здесь, по существу, окажется бесполезной. Информация нам очень нужна, но она носит особый характер. Мы хотим знать, где находится и откуда оперирует штаб-квартира «Феникса». В свою очередь, руководство «Феникса» жаждет получить информацию о нас, и в особенности выяснить, что мы знаем об их намерениях. Руководители «Феникса» прекрасно понимают, что скорее и проще всего они могут узнать это от вас.
Я не останавливал его – он был прав. Противники никогда раньше не обращались со мной так, как это делал Октобер. Обе его попытки заставить меня говорить – под наркозом и во время пыток Инги – осуществлялись в соответствии с обычной в подобных случаях процедурой, но вот в остальном он давал мне возможность действовать более или менее свободно.
Нацистам, вероятно, не удалось много узнать у Чарингтона, и они ликвидировали его, прежде чем он выяснил о них что-нибудь важное. То же произошло с Джоунсом. «Феникс» пока давал мне жить, надеясь получить информацию о резидентуре.
– Нас тревожит, – вновь заговорил Пол, – что вы не понимаете своего положения, а оно таково: на поле друг против друга в боевой готовности стоят две воюющие армии, и каждая готова перейти в наступление. Поле окутано густым туманом, и противники ничего не видят. Вы находитесь между этими армиями, на ничейной территории, и пока можете видеть только нас. Ваше задание заключается только в том, чтобы приблизиться к противнику и сообщить нам, какую позицию он занимает, что поставит нас в более выгодное положение. Повторяю, Квиллер, сейчас вы действуете на ничейной земле.
Пол снова умолк, давая мне возможность подумать.
Я и без него понимал, что как только смогу приблизиться к «Фениксу» и сообщить резидентуре необходимую информацию, я сыграю свою роль и, вероятно, погибну. Вряд ли мне удастся уйти живым.
«Нет, черт возьми, – решил я, – я проберусь в штаб-квартиру «Феникса», добуду и сообщу необходимую информацию и все же выживу!»
Окружавшие нас деревья по-прежнему не шевелились, теперь уже напоминая кольцо надгробий.
– Я должен ознакомиться с подлинником донесения, и только, – повторил я. – После этого перестаньте, наконец, мешать мне.
Я вернулся в машину. Пол подошел к окну и, встав так, чтобы со стороны не было видно, что он делает, уронил конверт на сиденье. В полумраке его лицо показалось мне мрачным.
– Не забывайте, – сказал он, – что вся наша организация готова вам помочь.
– Еще раз прошу – не мешайте мне.
* * *Я читал «завещание» Джоунса, написанное размашистым торопливым почерком.
«…3 декабря. Очень надоедают «хвосты», и приходится тратить много времени, скрываясь от них. Однако мне удалось узнать кое-что о местонахождении их штаб-квартиры, и я надеюсь скоро получить подтверждение этой информации. Я попал в исключительно сложное положение и прошу пока не связываться со мной. Возможно, что я не смогу слушать передачу «Биржевого бюллетеня» и отправлять вам донесения, но это только временно. КЛД».
Ресторан был полон, и я, делая вид, что расправляюсь со свиной котлетой, обдумывал сообщение Джоунса.
Джоунс явно достиг того же этапа, что сейчас я, и попросил резидентуру (так же как я час назад Пола) не мешать ему. Потом он проник в штаб-квартиру «Феникса» и тем самым подписал себе приговор.
«…Мне удалось узнать кое-что о местонахождении их штаб-квартиры…»
Тем самым Джоунс стал опасен для нацистов, и они расправились с ним. Несомненно, он узнал адрес штаб-квартиры «Феникса». Я тоже там побывал, и, хотя фашисты приняли все меры, чтобы скрыть от меня адрес, мне теперь было известно, где она находится.