Современный зарубежный детектив-17. Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

– Вот как?
– Когда я ее нашел, она очень сильно бросалась в глаза, потому что сильно торчала из-под двери. Если бы она там уже была, вы не смогли бы ее не заметить, учитывая угол обзора при движении коляски.
– Хм. – Я кивнул в ответ со смешанными чувствами. – Похоже, что точнее определить преступника не получится. По крайней мере, физически и хронологически. Однако если подумать над мотивом… Правда нет никаких соображений?
  
– Сказал же, что нет.
– Вот как? Тогда давай оставим пока как есть.
Смотря на внезапно пожавшего плечами Симаду, я подумал, не слишком ли много наговорил. Возможно, он действительно не читал текста письма и, как сказал ранее, не был заинтересован в подглядывании в чужие письма. В таком случае было ошибкой звать его в комнату. Нет никакого смысла еще больше нарушать тишину в этом особняке лишними расследованиями.
– Кстати, Фудзинума-сан. – Видимо, решив, что разговор окончен, Симада приподнялся с дивана. – В соседней комнате располагается спальня?
– Все верно.
– Но тут две двери.
– Правая дверь ведет в кабинет.
– Кабинет? Кабинет, значит? Хм, потрясающе. – Голос Симады оживился, как у простодушного ребенка. – Я бы тоже хотел иметь комнату, которую смогу назвать кабинетом. Все же мой дом на Кюсю был буддистским храмом… То есть для меня кабинет – что-то из арсенала вот таких вот европейских домов… Если вы не против, можете показать его?
– К сожалению, та дверь не открывается.
– В смысле «не открывается»?
– Я не могу ее открыть. – Я спокойно отвел взгляд от темно-коричневой двери, на которую удивленно смотрел Симада. – У меня нет ключа.
– Нет ключа? Он потерялся?
– Да.
– А дубликат?
– По какой-то причине все ключи, включая дубликаты, пропали. Во всяком случае, я особо не пользовался той комнатой, а ремонт и замена замка были бы слишком хлопотными, поэтому я оставил ее так.
– Хмм. – Симада вновь бросил взгляд на дверь, а его большой орлиный нос на смуглом лице задергался. – Невежливо было бы сказать «интересно», но это так. Понятно, получается, теперь это запретная комната.
Северный коридор (17:50) 
Когда Киёси Симада вышел, я направился в уборную, которая примыкала к северной части гостиной.
Я снял белую резиновую маску и перчатки перед специальным низким умывальником. Затем я помыл холодной водой липкое от пота лицо.
Перед раковиной не висело зеркала. Поэтому я уже давно не видел собственного лица. Когда я мыл лицо и касался пальцами кожи, я только представлял это… эти проклятые очертания.
Когда я оказывался один в комнате, мои мысли невольно попадали в плен лишних беспокойств. В итоге я вышел из гостиной, желая сбежать из этого замкнутого круга.
Привычно управляя инвалидной коляской, я ехал по коридору, охваченному бешенством бури. Монотонные звуки вращения водяных колес смешались со звуками дождя и ветра, отчего казались более далекими, чем обычно, и напоминали биение сердца, которое разносилось из глубины груди этого особняка.
Я направился к башне.
Когда я мельком оглядел столовую, то увидел Курамото, который молча убирался на столе. Видимо, Томоко Нодзава была на кухне.
Заметив меня, Курамото немедленно выпрямился и поклонился. Не заезжая в столовую, я направился в северный коридор.
Впереди справа показалась черная дверь лестничной комнаты. К слову, сегодня утром Томоко Нодзава сказала, что ее что-то побеспокоило. Она сказала, что иногда пахнет чем-то странным.
Тогда я ответил, что ей просто показалось. Однако…
Томоко Нодзава.
Возможно ли, что угрозу написала она?
Разумеется, у нее точно была возможность. Однако могла ли эта печальная и на первый взгляд робкая девушка совершить такой поступок?
Вряд ли, подумал я.
Во-первых, какой у нее был мотив бросать мне такие слова, вроде «убирайтесь»?
Хм…
А что насчет Курамото?
Если он автор…
Я остановил коляску и взглянул на сад через окно в коридоре. Белым светом горели лампы в саду, а дождь яростно нырял в пруд… За ним растекался свет из окон второго крыла.
В кармане халата по-прежнему лежало письмо, которое я показал Симаде.
У Курамото была возможность.
Цель? Смысл, заложенный в этом письме?
Сёдзи Курамото. Я уже давно думал, что для него самое важное не хозяин этого особняка, а сам особняк. Он служил не Киити Фудзинуме, а этому Дому с водяными колесами.
В таком ключе не было чем-то невозможным то, что он питал ко мне какую-то неприязнь.
Но все же это не подходило. Если бы Курамото серьезно решил угрожать, то разве он бы не выбрал более осторожный, более действенный метод?
Тогда неужели…
Мое следующее подозрение пало на Юриэ, но я сразу отбросил эту мысль.
Невозможно. Такого точно не может быть.
Когда мы с ней встречали гостей в прихожей и я проезжал перед комнатой, я ничего не заметил. А потом, Юриэ все время была со мной. Следовательно, при условии, что я верю своим глазам, у нее не было шанса подложить эту записку… Да. Все так.
Что ж…
Пока инвалидная коляска двигалась, мои мысли утекли далее.
Преступником все же является кто-то из посетителей?
Я думаю, это было бы самым простым предположением.
Четверо гостей, включая Киёси Симаду.
Если предположить, что нежданный гость Киёси Симада менее всего подозрителен, то кто же является преступником из этих троих: Гэндзо Ооиси, Сигэхико Мори или Нориюки Митамура?
У всех троих была одинаковая возможность. С этой точки зрения определить преступника не получится. А если зайти с точки зрения мотива?
Например, чего от меня мог хотеть добиться угрозой торговец живописью?
Очевидно, картин Иссэя Фудзинумы. Это верно и для хирурга, и для профессора. Однако если целью были картины Иссэя, то зачем было писать «убирайтесь из этого дома»? Не лучше бы было выразить свое желание более прямыми выражениями?
Я медленно двигался по коридору, краем глаза следя за многочисленными пейзажами, развешенными на стенах. Окна во внутренний двор уже были занавешены. Свет от ламп был слабым, и длинный коридор напоминал туннель, выкрашенный в серый.
Я вспомнил об одной картине, которая пропала со стены северного коридора в ночную бурю год назад. Совсем маленькая картина под номером 8, которая называлась «Фонтан». На заднем плане было изображено предрассветное небо, а фонтан впереди был написан причудливым силуэтом. Тонко изогнутая форма воды, облака на небе, похожие на волны…
– Прошу прощения за мои слова, но в этом году вы стали так красивы, что вас прямо не узнать.
За ударами дождя я услышал шепот этого человека. Закрытая дверь в малый зал виднелась впереди. А за ней…
– Юриэ-сан, я глубоко обижен на вашего мужа.
– …
– Ведь как же. Он запер столько прекрасных картин в особняке, где живет. И это далеко не все. Даже такую замечательную девушку, как вы…
Без сомнения, это был голос Нориюки Митамуры. Я не мог четко услышать ответ, но, видимо, они там были только вдвоем.
Я затаил дыхание и аккуратно, чтобы не издать ни звука, приблизился к двери.
– Да, да… На самом деле у меня есть одна просьба. Вы выслушаете меня?
– …
– Этим вечером я хочу увидеть одну картину в вашей комнате в башне… Да, мне ее показывали один раз, когда я впервые приехал сюда, но я хотел бы еще…
– …
– Нет, втайне от вашего мужа. Вам, наверное, противно. Я хотел бы поговорить с вами наедине… Я бы мог вам рассказать много интересного. Как вам? Хорошо?
– …
– Отлично, значит, решено. Тогда сегодня вечером, скажем, за полночь. Чудесно.
А-а… Юриэ!
Я чуть не выкрикнул.
Я не мог увидеть согласившуюся на предложение Митамуры Юриэ и не мог полноценно слышать ее тихий голос. Однако я мог предположить, что она не отказала своему собеседнику.
  
Почему она не отказала?
Почему такому, как он?..
Я отчаянно пытался успокоить смятенную душу. Думал открыть дверь и сказать, что все слышал… Но.