Современный зарубежный детектив-17. Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

История не вызывает у меня ничего, кроме раздражения.
– И теперь вы не верите, что я слышу голос с того света? Потому что какая-то фиговая калифорнийская гадалка умела пудрить мозги лучше вас? Как по-вашему, может психотерапевт Одетты что-то знать или нет?
– Пристегнись, – велит Расти, переключая передачу. – С превышением поедем.
57
Дом доктора Андреа Греко повис на краю утеса, будто его очень-очень аккуратно спустили туда на тросе. Большие окна, острые углы, суровые виды. Банни назвала бы дом крутой ловушкой, хотя и оценила бы, что у кого-то хватает духу жить в одиночестве на отшибе.
  
Удивительно, что нам открывает женщина – божий одуванчик. Больна? Улыбаюсь своей «конкурсной» улыбкой. Еще в машине, на сумасшедшей скорости, Расти уведомил меня, что во время краткого разговора с доктором мне следует держать язык за зубами. Я жестом «застегнула» рот на замок и всю оставшуюся дорогу сидела в наушниках.
Первым делом Расти показывает хозяйке свой значок и удостоверение личности, а меня представляет двоюродной сестрой Одетты и «родственницей, заинтересованной в установлении справедливости».
Все оказывается гораздо проще, чем я думала. Доктор Греко ведет нас на заднюю террасу.
– Ни хрена себе! – выпаливаю я и невольно опираюсь на стеклянную стену, похожую на музейный бокс для гигантского пейзажа. – Вот бы полетать здесь на дельтаплане.
– Тот, кто сказал, что счастье не купишь, не имел достаточно денег, – отвечает доктор Греко.
Расти бесится, что я уже нарушила обет молчания.
Я согласна с доктором. Будь у меня деньги, мы с мамой готовили бы курицу с клецками из книжки Бетти Крокер на мраморной черной столешнице, а не на узенькой полоске дешевой пластмассы между раковиной и кофейником в трейлере ее сестры.
Она могла бы заплатить моему отцу, своему бывшему бойфренду, чтобы тот никогда не возвращался, или нанять киллера, или уехать далеко-предалеко.
У меня были бы очки виртуальной реальности. Я могла бы обнять сегодня вечером маму, если бы захотела.
Деньги решают все. Это жизнь. Это счастье. Это шоры, которые я хочу иметь.
Вот только по доктору Греко не скажешь, что купить можно все. В солнечном свете она тощая, как моя тетка, которая ела готовый бутерброд с беконом на завтрак, а на обед и ужин – пила.
На маленьком столике стоит бутылка «Джонни Уокера» и ополовиненный бокал. Мы с Расти отказываемся от виски, но соглашаемся на прохладные бутылки газировки.
– Нам стало известно, что Одетта Такер посещала вас непосредственно перед своим исчезновением, – начинает Расти без предисловий. – Хотелось бы узнать зачем.
– Ответить было бы незаконно. Да и безнравственно.
– Она сказала, что вы тайно записали ее. Это тоже было бы безнравственно.
– И оказалось бы неправдой.
– Тогда почему она так решила?
Доктор пожимает плечами.
– Она сидела там же, где вы сейчас. В кресле, куда садились интервьюируемые, когда я собирала материал для книги. – Доктор указывает на большую вазу, увитую плющом. – В вазе камера. Но могу заверить вас, что ни сейчас, ни при Одетте она не работала. Я никого не записываю без разрешения.
Что это на ней надето? Свободная летящая хлопковая блуза, которая означает либо «Сегодня я чувствую себя жирной», либо «Я прячу оружие», а жира там никакого нет.
По пути сюда я погуглила доктора Греко. Когда-то она была самым известным и ненавидимым психотерапевтом Техаса. Бралась за любые дела и давала показания в суде во время самых скандальных и спорных процессов.
Однажды она свидетельствовала в пользу матери, которая застрелила троих своих детей, пока отец по телефону умолял их пощадить. После этого я перестала гуглить. В таких случаях я всегда думаю, что есть вещи похуже потери глаза. В последние два года частной практики доктор Греко наняла телохранителя, бывшего «зеленого берета». А потом внезапно бросила работу, без объяснения причин.
Главным открытием моих поисков стало видео на «Ютубе», где она выступает вместе с доктором Филом [158]. Я его сохранила, чтобы потом показать Банни. Она ненавидит психотерапевтов вообще и доктора Фила в особенности. Называет его Доктор Филлер, Дегенерат наук или просто Телепроститут. Каждый год 20 августа, в годовщину одного из самых отвратительных его твитов, Банни делает ретвит с эмодзи среднего пальца. Трудно поверить, но он действительно написал: «Если девушка пьяная, нормально с ней переспать? Ответьте „да“ или „нет“ на @drphil.#teensaccused».
В первую годовщину нашей совместной жизни Банни сказала, что благодаря мне изменила свое мнение об оклахомцах, а то до того оно было ниже плинтуса.
– Это ваша книга, о которой вы говорили? – Расти берет со столика книгу, которая лежала рядом с «Джонни Уокером». – «С черного хода», – читает он. – Да… ваша. Интересное название. Обложка замечательная.
Он показывает мне обложку: фотографию черной двери с десятками замков сверху донизу. Цепочек, запоров, амбарных замков, висячих, щеколд, защелок. В замках я разбираюсь.
– И обложка превосходная. И книга, – говорит доктор. – В ней собран весь мой профессиональный опыт. – Она берет бокал, допивает виски и наливает еще четверть. – Продали аж целых шестьсот тридцать один экземпляр.
Расти подходит к вазе и приподнимает ветку плюща.
– Вон там. Крошечная черная точка чуть ниже вашей левой руки. – Доктор указывает на камеру пальцем. – Я хотела сделать ее как можно менее заметной, чтобы люди забывали про нее и говорили свободно. Но это, пожалуй, объясняет, почему Одетта убежала отсюда. Она демонстрировала признаки паранойи еще до того, как уехала.
Расти закрывает плющом черную точку, так что если камера и работает, то нас на записи не будет. Это хорошо.
В дневнике Одетты не было явно сказано, доверяла ли она своему бывшему психотерапевту. Возможно, доктор поняла, что, если написать книгу «Все об Одетте», продастся гораздо больше шестисот тридцати одного экземпляра. Но мне совсем не улыбается стать героиней одной из глав.
– А вы не забеспокоились, когда она пропала вскоре после вашей встречи? – заходит Расти с козырей. – Наверняка же слышали в новостях.
– Я беспокоюсь обо всех пациентах. Но не вторгаюсь в их мир после того, как они встают с кресла в моем кабинете. – Доктор допивает виски. – Давайте закончим на этом. Без ордера я отвечу на два вопроса. Не больше.
– Хорошо, – соглашается Расти. – Одетта считала, что ее отец убил Труманелл и Фрэнка Брэнсон?
Я вскидываю голову. Быстро он. Не такого первого вопроса я ожидала.
– Понятия не имею. Второй вопрос?
– Одетта считала, что Уайатт Брэнсон сыграл роль в убийстве сестры и отца? Защищала его?
– Мы с Одеттой не дошли до обсуждения этого вопроса. И все же я записалась в число психотерапевтов, имеющих право посещать Уайатта на бесплатной основе во время одного из его пребываний в психиатрической лечебнице по решению суда. Мне не давало покоя лицо Одетты во время нашего последнего сеанса. Уязвимый ребенок. Без ноги. Шестнадцать лет. Наполовину сирота. Отец прямо как из фильма «Старикам тут не место» [159]. Мне нужно было убедиться, что Уайатт Брэнсон по выходе не собирается ее убить, потому что ей, как он думает, что-то известно. С моей стороны было неэтично посещать его, так что больше я к нему не ездила. Но вот что я скажу: я вышла из его палаты с полным ощущением, что он способен на убийство.
Доктор Греко проявила свое истинное лицо. Вот та женщина, которая переубеждала присяжных.
  
Расти смотрит на нее так пристально, что мне становится не по себе.
– И вы не предупредили Одетту?
– Я оставила сообщения. Отец не отвечал на мои звонки. У меня не было доказательств, что Уайатт что-то совершил. Я не могу сказать, что он виновен. Скорбящие люди ведут себя непредсказуемо, иногда их поступки кажутся доказательством вины. Тридцать лет я пытаюсь отличить одно от другого. Прочитайте книгу. Возьмите ее себе. – Доктор открывает обложку.