Современный зарубежный детектив-17. Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
– Ладно, это бесполезные сведения, – нетерпеливо замечаю я. – К тому же я не знаю, слышит Одетта меня или нет, так что не ждите от нее ответа. Что еще?
– Готов поделиться кое-какой полезной информацией. Известной только узкому кругу. Утром в день исчезновения Одетта пообщалась с судмедэкспертом.
Я читала об этом в дневнике, но вовремя удерживаюсь, чтобы не произнести это вслух. Информация существенная, а значит, Расти говорит правду.
– Одетта говорила что-то… про ботинки, – выдавливаю я. – Отца.
– Что? – резко переспрашивает Расти.
Он не знал, чьи ботинки.
– Одетта отдавала ботинки на анализ, – говорит Расти медленно, будто сверяясь с неким текстом. – Судмедэксперт не знала, чьи они: Одетта не говорила. Но после ее исчезновения, когда пришли результаты ДНК-экспертизы, эксперт сочла, что они имеют какое-то отношение к убийце Труманелл. И возможно, к исчезновению Одетты. И отдала их мне.
Помалкиваю. Жду. Учусь у профессионала.
– Более того, на ботинках обнаружили кровь Труманелл, – продолжает Расти. – А частички почвы сообщают кое-что интересное. В ней содержатся токсичные вещества. Мышьяк. Медь, свинец, цинк. Формальдегид.
– Не понимаю, что это значит.
– Мышьяк используется в пропитке гробов. Формальдегид – в лаковом покрытии. А все перечисленные металлы часто встречаются в ручках.
– Хотите сказать, что Труманелл похоронена на кладбище?
– Возможно. Проблема в том, что старые семейные захоронения разбросаны по всей округе. Какие-то отмечены, какие-то нет. Это иголка даже не в стоге сена, а в тысячах, миллионах стогов. А разрешение на то, чтобы разрыть кладбища, – это адская бумажная волокита.
– Хреново, – говорю я, потому что не знаю, что еще сказать.
– Да уж. Мы взяли образцы почвы с городского кладбища на Бандера-роуд и с нескольких других кладбищ округа. Ни одного точного совпадения. – Расти следит за моей реакцией, потому что знает, какой вопрос крутится у меня в голове.
– Вы думаете, отец Одетты как-то связан с исчезновением Труманелл и Фрэнка Брэнсон?
– А Одетта что думает? – парирует он.
– Я же вам говорила. Я только слышу ее. А вопросы задавать не могу.
– Одетта ничего не говорила про ботинки? Или где может быть похоронена Труманелл?
– Я знаю только, что это ботинки ее отца, – упорствую я. – Одетта нашла их в шкафу. Они из… змеиной кожи.
Расти ударяет ладонью по рулю:
– Хватит разыгрывать спиритический сеанс!
Резкая и жесткая перемена тона. Хватаюсь за ручку. Тяну на себя.
– По закону ты обязана сообщить мне все, что тебе известно о преступлении, об убийстве, – продолжает Расти приказным тоном. – Ты же не хочешь, чтобы я покопался в твоем прошлом? Там же явно что-то есть. Ты из тех девчонок, что вечно в бегах. Я таких все время вижу.
– Я знаю, почему вы носите солнцезащитные очки! – выпаливаю я. – Даже сейчас, когда тут сплошная тень от деревьев. Это называется «светобоязнь». Одетта сказала, что, кроме нее, никто в участке не знает.
Едва вырвавшись наружу, слова теряют силу. Бесполезно. Расковырять эту рану не получится.
Вот только Расти бледнеет. И сжимает руль такой хваткой, что можно было бы и удушить кого-нибудь.
– Одетта не может быть живой! – кричит он. – Она жива?!
Расти раскачивается взад и вперед, будто вот-вот выскочит из машины.
И я вдруг осознаю́ два факта.
Расти почти поверил, что я слышу голос из могилы.
– Вам она тоже была дорога, – выдыхаю я.
53Открываю дверцу и выскакиваю на гравий с одним желанием – сбежать.
Судорожно нащупываю ручку «хёндай», но тут дверца патрульной машины распахивается и на землю тяжело ступает потрепанный ботинок. Блокирую дверцы, давлю на кнопку зажигания. Почему машина не заводится? Как Расти успел так быстро до меня добраться?
Он стучит кулаком в стекло.
Зажигание не срабатывает.
Продолжаю давить на кнопку. Напарник Расти явился из леса и нахимичил под капотом, пока я не видела?
Не забывай про слепую зону.
Следи за тенями.
Глазок. Попай. Таракан.
Я последняя страница в книге с плохим концом? Или в ней остались еще сотни страниц-девушек, которые будут искать друг друга, искать и умирать, искать и умирать? Кто будет искать меня? Мэри? Банни?
Не могу этого допустить.
Резко оборачиваюсь.
На пассажирском сиденье пусто.
Давлю на кнопку. Ну же, давай, давай, давай.
Расти дергает дверцу.
Разбираю слово то ли «пошел», то ли «потоп». Единственный шанс на спасение – петлять по лесу. Или залезть на дерево.
Врезаю дверцей по животу Расти. Зря. Он – сплошной мускул. Удар болью отдается в шее. Одним резким движением меня вытаскивают из машины и прислоняют спиной к дверце.
– Спятила? – злится Расти. – Все нормально. Не трону я тебя. У меня у самого дочери. – Он отступает на шаг с поднятыми руками. – Все, отпустил. Отойди, попробую завести. Хочешь – топай в город пешком, я не возражаю.
Уйти. Убежать. Я на ногах-то едва стою. Меня трясет от рыданий. Мэри. В последний раз я так плакала, когда ее решили отправить в колонию для несовершеннолетних за то, что она ударила девчонку, которая разорвала в клочья книгу Люси про Гарри Поттера. Мэри выбрала побег.
Смутно осознаю́, что происходит вокруг. Густая листва кружится, как в калейдоскопе, который Банни положила под елку на прошлое Рождество. Где-то наверху передразнивает всех пересмешник. Расти, весь такой крутой коп, уперев одну ногу в асфальт, жмет другой на педаль, пытаясь оживить мотор.
Вот только в машине даже ничего не щелкнет. Заглохла намертво.
– Аккумулятор, – констатирует Расти. – Дохнут на техасском солнце только так. – Он идет к патрульной машине, открывает багажник. Бросает на траву провода для прикуривания. Потом достает две банки пива и ставит одну на бампер.
Снимает крышку с той, что в руке, и делает большой глоток. Другую банку протягивает мне, как лакомую косточку – щенку. Надо прекратить рыдать. Не вести себя как ребенок.
Оглядываюсь на криволесье с диким кустарником, который все равно что колючая проволока. Там не пройти.
Окидываю взглядом дорогу в обе стороны. Напарника нигде не видно. Только белка несется вниз по стволу сломя голову.
Вот и я чувствую себя так, будто единственный выход – вниз головой с обрыва.
Расти так и стоит с банкой пива в протянутой руке. А мог бы за это время запихать меня в багажник. Утащить в лес.
Неохотно подхожу. Беру пиво, хотя и не хочу его.
– Хватит всей этой чуши, – говорит Расти. – Потеря Одетты меня чуть не прикончила. И то, что я никак не могу найти убийцу, медленно довершает дело. Я блефовал. Мне нужна от тебя любая информация, и мне плевать, кто ты. – Он снова делает глоток. – Но за напарника не ручаюсь. Он звереет, когда надо доказать превосходство над женщиной. – Расти бросает пустую банку на землю и припечатывает ее ботинком.
– Зачем вам такой говнюк в напарниках?
– Как говорится, держи врагов ближе к себе.
– Одетта тоже была врагом?
Расти избегает моего взгляда.
– Можем попробовать прикурить от моей машины или позвонить в прокат. Еще могу вызвать приятеля – он без лишних вопросов подвезет новый аккумулятор через несколько часов. За мой счет. Ты ведь будешь умницей и примешь столь щедрое предложение?
– Да, – отвечаю я еле слышно.
– За это скажешь, как тебя зовут?
– Энджел. – Голос звучит надтреснуто.
– Серьезно?
– Да. – Я вытираю нос тыльной стороной ладони.
От размазанной туши щиплет глаза. Опускаю взгляд и смотрю в землю.
– А какова истинная причина такой одержимости Одеттой? Между вами есть какая-то связь?
– Метафизическая.
И это не ложь. Так и было с самого начала, с того момента, как я коснулась ее протеза. Надеюсь, она слышит меня, когда я говорю с ней во тьме.
– Расскажешь, откуда на самом деле знаешь всю эту хрень?