Современный зарубежный детектив-17. Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

– Не стоит.
– Понятно… Ну, тогда до встречи.
Когда Масаки вышел в ведущий во второе крыло южный коридор, Киити хрипло вздохнул и придвинул коляску к стене.
– Юриэ. Не стой, сядь туда.
– Хорошо.
Юриэ села на стул рядом с входной дверью. Затем она осторожно взглянула на глухое окно, выходящее во внутренний двор. За окном сильный ветер трепал живую изгородь.
Поверхность пруда в центре сада покрылась волнами, словно бушующее море.
  
Кухня – столовая (14:45) 
Сёдзи Курамото проводил троих гостей по комнатам и вернулся в основное крыло через восточный коридор и малый зал на северо-восточном углу здания.
Темно-серый костюм-тройка и синий галстук. Бросающиеся в глаза жидкие седые волосы были зачесаны назад и напомажены. Хоть в зависимости от задач выбор одежды отличался (например, во время работы в машинном отделении водяных колес он носил заправленный в сапоги рабочий костюм), он все же думал, что более всего ему подходит именно такая одежда.
Хозяин особняка Киити Фудзинума называл его дворецким. Курамото самому очень нравилось это название.
Он испытывал полное понимание и сочувствие к живущему в уединении господину и находил огромное внутреннее удовлетворение от управления особняком вместо стесненного в ногах хозяина дома. Иногда это чувство удовлетворения раздувалось до такой степени, что он думал, что сам является истинным хозяином этого особняка. Одним словом, он был очень доволен работой за прошедшие десять лет.
Однако он даже виду не подавал о подобном чувстве удовлетворения. Он был убежден, что дворецкий должен в любой момент оставаться хладнокровным «роботом», сочетающим в себе преданность, спокойствие, бесстрастность и ум.
Он всего себя посвятил управлению этим особняком, чтобы не было даже крохотного недостатка или промаха. Кроме того, он никогда не перечил словам и поступкам хозяина особняка. С господином всегда необходимо держать определенную дистанцию…
Курамото зашел на кухню и начал проверять подготовленные чашки.
Четвертый гость, Фурукава, пока не прибыл. Возможно, из-за тайфуна задержали пароход с Сикоку? Однако даже если он еще сильнее опоздает, чай в три должен состояться по расписанию. Он осмотрел содержимое чайника и заметил, что там мало кипятка.
«Я ведь сказал».
Он вспомнил лицо Фумиэ Нэгиси и цокнул языком.
«Она еще не закончила уборку в комнате госпожи?»
К слову, недавно Синго Масаки говорил, что там что-то с балконной дверью…
С этой Фумиэ одни проблемы.
Хоть она весьма доброжелательна и заботлива, при этом слишком болтлива и часто совершала ошибки. Он с ней долго работал под одной крышей, и ему нередко приходилось исправлять ее промахи.
До трех часов еще десять минут. Если сейчас поставить чайник, вода как раз вскипит к назначенным Киити «три с небольшим».
Курамото долил воды в электрический чайник и быстрыми шагами вышел в коридор. Он проверил, что часы показывали без десяти три, и пошел в столовую. Было бы очень некстати, если бы Фумиэ еще не спустилась.
За окном пробежала молния. Через некоторое время раздались раскаты грома.
А затем начал стучать ужасный ливень. Весь дом поглотили эти звуки: без перерыва сверкали молнии, грохотал гром, – и Курамото испытал такое головокружение, будто на миг переместился в другой мир.
«Фурукава все еще не прибыл. Надо подготовить полотенце».
Погруженный в подобные мысли, Курамото, скользя, прошагал по грязновато-пунцовому ковру и вошел в столовую.
Когда он ступил на лестницу, его взгляд внезапно упал на лифт впереди… Коричневые железные двери. Установленная на стене сбоку кнопка вызова и указатель положения лифта.
Он не придал этому значения. Он почти неосознанно заметил, что на экране горела цифра 2.
– Фумиэ, – позвал он с низа лестницы. – Фумиэ.
Ответа не было.
Может, она не слышит из-за дождя?
Курамото начал подниматься по лестнице и решил еще раз позвать домработницу… Тогда это и случилось.
Ему показалось, что в промежутке между ударами дождя о дом он услышал пронзительный звук. Визгливый голос вырвался из человеческого горла… То был чей-то крик.
Он сразу посмотрел в стеклянное окно снаружи комнаты. Называйте это случайностью, если хотите, но, на его взгляд, это было что-то сверхъестественное, вроде предчувствия.
На миг молния озарила все, как вспышка фотоаппарата. И именно при таком свете Курамото стал очевидцем этого.
Что-то пролетело за окном сверху вниз.
Если бы не свет от молнии, то, наверное, он увидел бы только секундную черную тень. Однако в тот момент его глаза, как мощная камера, уловили это.
Перевернутое человеческое лицо.
Огромные широко раскрытые глаза. Плоть на расширившихся, как жабры, щеках. Мокрые волосы стояли дыбом, а открытый рот был готов вот-вот порваться…
Мгновенье спустя раздался оглушительный раскат грома. Но тогда за окном уже ничего не было.
Курамото с криком подбежал к окну.
«Это сейчас… Фумиэ?»
Если так… Если это была не иллюзия, созданная вспышкой молнии, то это чрезвычайно важно.
Он высунул голову из окна и посмотрел наружу.
У подножия башни протекал канал, касаясь наружных стен с западной стороны. Дождь, падающий на поверхность воды шириной в два метра, будто подгонял ее потоки, вонзаясь бесчисленными стрелами.
В вечерней темноте он словно увидел в бурном потоке играющую белую тень.
Ошибки не было. Тень – фартук, тень – Фумиэ Нэгиси…
Она потеряла сознание или же уже испустила дух? Ее бессильное тело раз за разом поднимали и опускали яростные потоки воды.
– Беда! – Курамото закричал срывающимся голосом и вылетел в ведущий в прихожую южный коридор. – Беда-а-а!
Впервые за десять лет он так закричал.
Прихожая (14:52) 
Взорвалась белая вспышка, загрохотали ужасные раскаты грома, а затем внезапно с мрачного неба грянул бурный ливень.
Сидевшая на стуле в прихожей Юриэ содрогнулась всем телом. В мгновенье ока большие капли застучали по пруду в саду.
Как раз в это время снаружи послышался шум машины, и долгое молчание между супругами было прервано.
– Кажется, вот и он, – пробормотал Киити и направил инвалидную коляску к входной двери. Юриэ встала, прошла перед ним и опустила руку на искусно сделанную золотую ручку.
После открытия дверей звуки дождя стали вдвое громче. В это же время молния разрезала темное небо.
За перекинутым через канал мостом на туманной от бьющихся капель дождя брусчатке остановилось желтое такси. С заднего сиденья была видна бритая голова Цунэхито Фурукавы.
– Юриэ, принеси ему зонт, – велел Киити и придвинул инвалидную коляску под навес за дверью. Она сразу взяла черный зонтик и вышла.
Дверь такси открылась. Похоже, что Фурукава приготовился к худшему и собрался бежать до входа.
Еще до того как Юриэ успела открыть зонт, он выскочил из такси, прижимая к груди портфель цвета кофе. Он опустил голову и побежал в бушующие, как водопад, объятия дождя.
– А-а, наконец добрался.
Пока он бежал по мосту и взбирался по пандусу, Фурукава промок до нитки и весь дрожал от холода.
– Я очень сожалею, что прибыл в таком виде, – сказал он и склонил голову, будто действительно сожалея.
– Все хорошо. Скорее возьми полотенце, – ответил Киити, как вдруг…
Дождь, ветер, поток воды под мостом, превозмогавшие бурю и продолжавшие успокаивающе вращаться водяные колеса, уезжающее такси… Среди всех этих звуков раздался похожий на пронзительный крик чей-то голос. Почти одновременно с этим молния разверзла небеса и грянул гром.
  
– Вы сейчас ничего не слышали? – спросил Фурукава.
– Я слышал. – Киити огляделся вокруг. – Юриэ, а ты?
Юриэ еле кивнула побледневшим лицом.
– Это было похоже на чей-то крик… – Слова неважно выглядящего Фурукавы прервал другой голос.