Современный зарубежный детектив-17. Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

– Что? – Я впадаю в панику. Это все, что надо было услышать Бридж. – Разумеется, нет.
– Вы знаете, где сейчас Лиззи Соломон? Если да, можете ли вы поделиться этим со слушателями?
– Нет. Еще нет.
Взвешивай. Каждое. Слово. 
– Вы видите умерших? Например, Лиззи? Ребята, посмотрели бы вы на ее лицо! Я бы сказал, что это твердое «да».
Бубба Ганз даже не смотрит на меня. Он возится с чем-то под столом, не сводя глаз с электронных часов.
  
– И последний вопрос, – гремит он. – Может быть, это рекламный ход со стороны копов, которые не в состоянии найти тело Лиззи вот уже добрый десяток лет? Может быть, они просто не могут закончить расследование самого громкого дела о пропаже ребенка в истории города? Четвертый вопрос риторический. А может быть, уже пятый, какая разница.
– Хотите, я вам погадаю?
Мои шрамы вопят.
– Что?
– Я многое про вас знаю. Например, что на вас подавали в суд четыреста двадцать шесть компаний и частных лиц. Постойте, постойте, пятьсот двадцать шесть. Были ли среди этих обвинений клевета, харрассмент, взятки и уклонение от уплаты налогов? Объясняла ли защита ваше поведение, по крайней мере, в тридцати случаях «временным психическим расстройством»? Правда ли, что пастор Первой баптистской церкви Холи-Рок попросил вашу семью не приходить на службу после того, как вы в своем подкасте сказали, что, по вашему мнению, это нормально, когда «у женщин встает на Иисуса»? А правда ли то, что главы техасских отделений Республиканской и Либертарианской партий официально проголосовали за то, чтобы исключить вас из их избирательных списков? Нет-нет, постойте. Мне не нужно никаких разрешений. Это публичный документ. Как вам удалось уговорить судебных клерков использовать в определенных делах только ваши инициалы? К чему эти тайны? Вы близки к банкротству? К разводу? Я исчерпала свой запас вопросов?
Бубба Ганз, кажется, забыл, что он у руля, что может заткнуть меня, нажав всего одну кнопку. Как будто я растираю ему брюшко, как той форели, вводя в транс. Внезапно он приходит в себя и бросается к микрофону.
– Именно таких нападок я и ждал от выпускницы Гарварда! Она обрушивает на нас всю эту научную галиматью, словно бейсболист Педро Мартинес, ставший телеведущим. Вивиан Буше является ярким представителем величайшего зла всех времен – элитного подполья, занятого тем, чтобы утаивать правду. Идет ли речь об усилиях Илона Маска заманить сюда инопланетян и калифорнийцев, чтобы захватили наш благословенный Богом Техас, или о полиции, которая отвлекает людей от своей некомпетентности, подсовывая нам экстрасенса. Буббаганзеры, такого я бы точно не смог придумать. Точнее, смог бы, но вышло бы не так гладко. Вот вопрос, с которым все вы должны сегодня улечься в постель. Откуда Вивви Буше, тесно связанная со лжецами из НАСА и местной полицией, внезапно возникла на нашей орбите? И что теперь с ней делать?
Стремительное возвращение в игру. Быстрый мяч летит прямо мне в голову. Он завершает бросок широкой ухмылкой. Я не могу разобрать большую часть его заключительной тирады из-за шума адреналина в ушах.
Я выложила все семь своих тезисов, большинству из которых обязана Бридж, но прямо на месте добавила пару своих. Возможно, интуитивно. Трудно сказать, в голове шумит мощный поток. С чего я возомнила, будто сумею свергнуть тирана и лжеца с его кафедры? Выходит, теперь моя сестра и любимый племянник на линии огня?
Мертвая тишина в наушниках. Я медленно их снимаю.
Впервые Бубба Ганз смотрит на меня сквозь разделяющий нас барьер, без улыбки, как будто я внезапно стала видимым сгустком атомов.
Он встает и лениво потягивается, как в рекламе завтраков. Футболка приподнимается над поясом джинсов. Проблеск бледной, как у крысиной змеи, кожи на животе.
Я прекрасно понимаю, что он делает. Хочет, чтобы я увидела рукоятку его пистолета.
  
Глава 23
 
Я остаюсь сидеть в кресле после того, как Бубба Ганз покидает студию. Его молчание абсолютно и не менее убедительно, чем его тирады.
Надеюсь, в его планах побыстрее спуститься на лифте этого архитектурного бриллианта из стекла – фасада выстроенного им лживого дома.
Я открываю дверь в приемную, где Жуа сидит за стойкой администратора, и слышу крики. Приоткрываю дверь еще на дюйм. Видеть отсюда я никого не могу.
– Где, черт возьми, ты шлялась? – Бубба Ганз еле сдерживается.
– Клянусь, я была здесь все время, пока записывалось шоу, – нервно отвечает Жуа. – А после быстро сбегала в туалет.
– Слава богу, значит ты держала руку на пульсе, – саркастически протягивает Бубба. – Кто, черт подери, дал нам наводку на Буше и дело Лиззи Соломон?
– Это был анонимный звонок, сэр. Мы всегда ими пользуемся.
– Оправдываешься? Ты же понимаешь, что это была подстава? Я плачу тебе, как проститутке в Вегасе, чтобы такое предотвращать.
– Когда я поняла, что вы ее не отключаете, я сразу поставила рекламу, – выпаливает Жуа. – Сразу после той фразы… про Иисуса. Я просмотрела ваш «Твиттер», когда была в дамской комнате в дальней части коридора. Никто и ухом не повел из-за того, что она сказала. Всего несколько сообщений. Половина людей пишет про Лиззи Соломон, другая – про рай, визиты НЛО, лженауку, собственные экстрасенсорные способности, нелюбовь к Калифорнии, ловлю сома голыми руками – кажется, это что-то вроде щекотания форели, но опаснее. Больше шансов быть укушенным или утонуть. Кто-то рассуждает о том, насколько умны больные аутизмом. Ну, вы понимаете, потому что у Маска расстройство аутического спектра. И про то, что Марк Цукерберг инопланетянин. В последнее время об этом много судачат.
Жуа тараторит, словно зачитывает в уме список.
– Мужчина или женщина?
– Сэр?
– Кто дал наводку? Мужчина или женщина?
– Женщина. Я сама приняла информацию.
– У тебя и номер сохранился?
– Где-то в телефоне. Я веду список.
– Найди его. Если не найдешь, завтра на работу можешь не выходить. Насколько нам известно, звонила сама Вивви Буше. Слей в сеть ее адрес и настоящее имя ее матери. Дам им понять, что она тусуется не с какими-то местными копами из клуба «Одной мили», а состоит в клубе трехсот шестидесяти трех миль и катается на Илоне Маске и Джеффе Безосе, как на пони, в их космических ракетах [62]. Я хочу, чтобы ее грант отменили. К утру она должна превратиться в сияющий символ всего, что ненавидят мои слушатели. Элитизм, ловля научных открытий в мутной воде, тайны сильных мира сего, мир, построенный так, чтобы люди не высовывали носа из своих муравейников. Ты меня поняла? Каждый час пишешь о ней в «Твиттере». Всю ночь до утра.
– А кто будет дежурить на горячей линии? – робко интересуется Жуа. – Колтон подхватил грипп. Элиза на свадьбе сестры. Осталась только я. На эту ночь я – вся ваша команда.
Бубба Ганз не подает голоса.
– Я про горячую линию, которую вы просили организовать по делу Лиззи Соломон, – шепчет Жуа.
– Я знаю, о чем ты. Это твои проблемы.
Резкий хлопок эхом отдается в маленьком помещении. Бубба Ганз шлепает рукой по столу или по щеке Жуа?
У меня тоже есть пистолет. Я распахиваю дверь в то мгновение, когда Бубба Ганз захлопывает за собой дверь в коридор. Жуа издает громкие невнятные всхлипы, которые давно сдерживала. Уткнулась головой в стол, плечи трясутся. Я в двух футах от нее, когда она резко выпрямляется, как будто у нее есть встроенный датчик движения.
– Вы были слишком хороши. – Жуа шмыгает носом. – Но не думаю, что вам понравятся последствия.
  
– Он вас ударил?
– В смысле, физически? – Она фыркает, вытирая сопли с верхней губы. – Не в его стиле. Он умеет ранить словами. Нет, правда, я в порядке. – Она снова проводит пальцем под носом. – За полгода меня чуть не увольняли большее число раз, чем я успевала накрасить ресницы. Что к лучшему, иначе я ходила бы с таким видом, будто он и вправду меня поколачивает.