Современный зарубежный детектив-17. Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

– Значит, ваше полное имя Матильда? – Мне некомфортно от того, как она нас разглядывает, хотя в ее взгляде нет ничего оскорбительного. Наверняка ей неудобно, что двое незнакомцев внезапно появились на пороге ее дома и хотят расспросить про покойного сына.
– Да, верно. Матильда Бушар. Более пятидесяти лет была замужем за Каспианом Буша-ром. Десять лет вдова. У него была агрессивная опухоль мозга, и, видите ли, после того, как ему поставили диагноз, он прожил всего шесть месяцев. У нас было не так много времени, чтобы смириться с его болезнью.
  
– Сожалею о вашей утрате, – произношу я, точно зная, что она чувствует, и понимая, что эти слова ее не утешат. Они никого не утешают.
– Спасибо, милая. А теперь, если вы не против, можем поговорить о моем сыне.
– Что ж, я хотела узнать, когда вы в последний раз о нем слышали?
– Это шутка?
Она вперилась в меня взглядом и обхватила руками колени.
– Вовсе нет. Простите, я не должна была так на вас набрасываться.
– Может, лучше начать сначала, Линда? – Джим, отставив чашку с чаем, наконец приходит мне на выручку.
– Не знаю, как сказать… Маркус не упоминал…?
– Что именно? – спрашивает миссис Бушар в явном замешательстве.
– Простите. Кажется, я никак не могу правильно выразиться, так что давайте я перейду прямо к делу.
– Очень жду, – отвечает она.
– Два с половиной года назад я вышла замуж за вашего сына, Маркуса. Он сказал, что написал вам об этом, но я не была уверена. Письма я не видела, но мы все равно планировали навестить вас, когда окончательно вернемся в Англию. Вот откуда у меня ваш адрес и ваше имя.
– Давайте-ка я уточню: вы говорите, что вышли замуж за моего сына два с половиной года назад?
– Значит, он вам не сказал? – При мысли о том, что Маркус мне солгал, у меня сжимается сердце. Чего еще я о нем не знаю? Как часто он лгал мне?
– Он ничего мне не сказал, потому что сказать нечего. Уверяю вас, мисс Деламер, или как вы себя называете, что вы не замужем за моим сыном.
– У меня есть брачное свидетельство, оно в сумке. Я могу вам показать…
– Не стоит… – Миссис Бушар встает и пристально смотрит на меня. – Потому что такого свидетельства не существует.
– Почему вы так говорите? – встревает Джим.
– Потому что мой сын утонул сорок два года назад, когда ему было восемнадцать.
– Это невозможно, – выдыхаю я, вскакивая на ноги, и все же не могу отделаться от воспоминания о том, что тогда сказали нам в греческой полиции. То, во что мы с Гейл отказывались поверить. – Маркус Бушар родился в Южной Африке, тринадцатого июля шестьдесят второго года, переехал в Британскую Колумбию в возрасте восемнадцати лет, женился на мне два с половиной года назад на пляже на Бали и умер на Корфу восемь месяцев назад.
– Соболезную вашей утрате, Линда. – Миссис Бушар, поняв, что я тоже вдова, заметно смягчилась, но продолжила стоять на своем. – Но уверяю вас, что вы не можете быть замужем за Маркусом. Кто бы ни был этот человек, он не мой сын.
– Но он назвал ваше имя, вашу биографию, и еще у меня есть его паспорт.
– Может, есть два Маркуса Бушара? – вежливо вмешивается Джим, жадно поедая домашний кекс, до которого у меня точно не дойдут руки.
– Прошу вас, миссис Бушар, в смысле, Тилли, у вас есть фото вашего сына? Мне надо знать, есть ли здесь какая-то ошибка.
– Ошибка в идентификации личности? Наверное, такое могло случиться, хотя я не понимаю, зачем ваш муж дал вам мой адрес. – Она прищуривается, глядя на меня, но все же идет в другую комнату и возвращается с фотографией в рамке.
– Это фото сделано в день его смерти. Вот Маркус, – она указывает пальцем на высокого, ужасно худого юношу с копной рыжих волос и бледной кожей. – А это его лучший друг. Прямо перед тем, как они отправились на рыбалку в море.
Ее голос дрожит, и глаза наполняются слезами от воспоминаний, но мое внимание сосредоточено отнюдь не на мальчике, на которого она показывает, а на его лучшем друге, стоящем рядом с гордо выпяченной челюстью и голубыми, такими знакомыми глазами. Он тоже обнажен по пояс, но, в отличие от своего друга, он очень загорелый. Его руки лежат на штурвале лодки, явно показывая, что он тут капитан.
– Линда, что такое? – Обсыпанный крошками, Джим встает и озадаченно смотрит на меня. Он видит, насколько я ошарашена. Руки и ноги у меня трясутся, и я едва могу стоять.
– Как зовут его лучшего друга? – спрашиваю я, едва выговаривая слова. Я чувствую, как вокруг сгущается тьма. Это невозможно. Не может быть. Но все так. Это правда.
– Тони, Тони Фортин, если я правильно помню. – Миссис Бушар подтверждает мои самые страшные опасения.
И вот тьма окончательно берет надо мной верх, и я падаю на пол.
  
Глава 15
 
Из Девона мы с Джимом ехали молча, погруженные в мысли, и остановились единственный раз, чтобы выпить кофе и съесть по корнуэльскому пирожку. Даже фургон, словно понимая всю срочность ситуации, на обратном пути ни разу не сломался.
Джим давил педаль в пол, набрав почти сто тридцать километров скорости, но я даже не возразила, хотя в иной раз подняла бы из-за этого бучу. Мы поговорили один-единственный раз. Но этого хватило.
– Значит, это правда, – робко пробурчал Джим, не сводя глаз с дороги. – Ты была права. Насчет Маркуса.
Я тут же вспомнила тот миг в доме миссис Бушар, когда перевела взгляд с ее миловидного, бледноглазого, с лучезарной улыбкой сына на более юную версию своего мужа, чьи глаза на фото затуманились тайной и тьмой, которых я раньше не замечала. Прежде чем отключиться, я повернулась к Джиму и заметила в его лице смесь шока и недоверия, которые, скорее всего, были написаны и на моем собственном.
Я кивнула Джиму в ответ и притворилась, будто все нормально, но на самом деле не могла думать ни о чем другом, кроме как о бомбе, которую взорвала миссис Бушар, рассказав о Тони Фортине, что оказался моим не-таким-уж-и-мертвым мужем. Постыдная ситуация. Особенно в глазах Джима, который, наверное, думает, что меня одурачил этот лживый, льстивый, никчемный обольститель.
– Знаешь, забавно, что Маркус притворялся своим покойным другом, пока был жив, и стал собой, когда, так сказать, умер. Или должен был умереть. – По щекам заструились слезы. Джим не смотрел на меня или не хотел смотреть. Я его не виню. Как и Эбби, я очень некрасивая, когда плачу. Пятнистая кожа, красный нос, опухшие глаза, сопливость – не то, о чем мечтает каждый мужчина. – Зачем он это сделал? Хотел причинить мне боль?
– Может, дело не в тебе. У него могло произойти еще что-то. То, о чем никто не должен был знать, даже ты.
– Какая-нибудь афера? Нечто нелегальное? – Я была удивлена предположением Джима. В кое-то веки он мог быть прав. Именно это могло случиться с Маркусом.
– Я подумал, например, про страховку. Или что-то такое. Подобные ситуации бывали, – предположил Джим.
Я обдумала слова Джима и решила, что он может быть прав. Маркус мог проиграть деньги, о которых я ничего не знала. Не вечно же ему везло в карты? Может, ему нужна была большая сумма, чтобы рассчитаться с долгами, кто-то мог угрожать его здоровью и даже жизни, если он не заплатит вовремя.
– Как думаешь, я тоже рискую?
– Не уверен. Может быть. А может быть, и нет, – нахмурился Джим.
– Ты мне очень помог, Джим, – надулась я так, словно это он виноват в ситуации, в которой я оказалась.
– Знаю, прости. – Он извинительно пожал плечами, и я тут же его простила.
– Есть еще идеи, почему он инсценировал свою смерть и вернулся втайне от тебя?
  
– Нет, – солгала я и почувствовала, что покраснела. У Маркуса были все причины на то, чтобы вернуться за мной после всего, что случилось. Но я не могу рассказать Джиму о смутных воспоминаниях, как я толкнула Маркуса в воду, я ведь даже не знаю, реальны они или нет. Что он обо мне подумает?
Вернувшись в квартиру, я сделала себе чашку чая. С тремя ложками сахара. Такой напиток, как считала мама, может утешить в любой ситуации.