Перебежчик (СИ)
— Слушай…– Резко остановился, повернулся к Калинину лицом, а потом, для более точного понимания, ткнул пальцем ему в грудь. Чтоб у Володи не возникло сомнения, речь идет именно о нем. — Хватит считать меня идиотом. Ясно? Хватит. Я прекрасно знаю, что и кто хотел этой ночью. И знаешь, Володя…
Несколько раз смахнул невидимые пылинки с плеча Калинина.
— Сейчас у меня имеется слишком много вопросов, требующих решения. И это вопросы гораздо важнее тебя, дуры Филатовой, Игорька Ведерникова…Даже важнее, чем невинно убиенный инженер Маслов. И не менее невинно убиенная его жена. Если бы не ситуация, которую в данный момент пытаюсь разрешить, вся ваша гоп-компания уже давно давала бы объяснения в другом месте и другим людям. И мы обязательно…уверяю тебя, обязательно, вернемся к этой теме. Но чуть позже.
Я, не дожидаясь ответа Калинина, который молча сопел, выслушивая мою отповедь, развернулся и вошел в здание Управления. Особист топал следом. Я слышал за спиной его тяжёлое дыхание.
Конечно, мне не стоило говорить все это Владимиру Александровичу в лицо. Глупо. По сути я дал ему понять, что после отъезда Фиделя займусь насущным вопросом…нет, даже вопросами, касающимися всей этой истории с убийством инженера. Я теперь не просто подозревал, что там замешаны Филатова, Ведерников и Калинин. Я в этом уверен, на сто процентов. И еще, что немаловажно…судя по той театральной речи, которую Нина Ивановна исполняла в своей квартире буквально минувшей ночью, она точно не убивала ни Маслова, ни Маслову. Но Филатовой известно, кто это сделал. Учитывая, что кроме нее в данной истории замешаны Игорь и особист, между двумя претендентами на комиссарское тело блондинки, явно есть недопонимание и секреты.
Ниночка говорила со мной, создавая впечатление откровенности. Но при этом, далеко не все. Потому что знала, в ванной сидит в засаде Калинин. Соответственно, что? Соответственно, Володю в некоторых вопросах используют в темную. И многого Володя тупо не знает. Например, о Ведерникове. Короче…это такая компания, где жаба пытается сожрать гадюку, а гадюка упорно лезет к пауку.
В любом случае, если я и вернусь к данному вопросу, то лишь по дороге к новой жизни. Когда буду отсюда далеко. Чисто ради любопытства проанализирую более подробно. Потому как варианта развития событий два.
Либо все задуманное получится. Я и Комарова уедем. Конечно, ни в какой Швейцарии никто не останется. Уверен, Марков позаботился о том, чтоб нас там встретили «подобающим» образом. Особенно, если он действительно получит вожделенный список. Просто, честно говоря, пока даже не готов думать, а что именно я сделаю, когда окажусь за пределами Союза.
Либо, мое имя будет значится на памятнике. Вернее, имя Максима Сергеевича. И то, не факт. Что памятник будет. Так что, с прискорбием, могу сказать, скорее всего, смерть Маслова так и останется нераскрытой.
Хотя…Я завис, остановившись в холле Управления, прямо возле дверей. Если все пройдёт хорошо, если смогу избавиться от Маркова, от прошлого и всего этого дерьма, почему бы мне не слить нужную информацию полковнику? Напоследок, так сказать. Тупо отправить внеплановый отчет. Мол, обратите внимание на такие-то детали. А уже потом «умереть».
— Максим Сергеевич… — Мне навстречу, раскинув руки, устремился Туполев.
Все первые люди завода ожидали моего появления прямо тут, внизу.
— Все хорошо. — Я пожал конструктору протянутую ладонь. Хотя он так раскрылся, думал, кинется с объятиями. — Делегация едет следом за мной. Думаю, минут через пятнадцать, будут на месте. Команданте там устроил выход в народ…
— Это, да…– Алексей Андреевич засмеялся. — Кастро любит неформальные моменты. Так…товарищи…– Туполев оглянулся на остальных. — Думаю, пора переместиться к проходной. Гости скоро будут.
Собственно говоря, с этих слов события, словно по запланированному сценарию, резко ускорились. Не успели мы выйти на улицу, ворота, находящиеся неподалёку от «вертушек», предназначенных для сотрудников, разъехались в стороны, пропуская кортеж.
Естественно, мне в этот момент стало не до чего. Не до инженеров, будущего и гадюк. Меня интересовало благополучие кубинской делегации в общем, и Фиделя Кастро в частности. Потому что версию с еще одним исполнителем я все-таки по-прежнему не отметал. Тем более, учитывая внезапную смерть моего связного. Вернее, связной. Таинственную и неожиданную. Если о факте гибели актрисы уже узнали хозяева, думаю, у них это точно вызвало вопросы.
Правда, что уж греха таить, пока готовились к приезду команданте, я реально приложил массу усилий, чтоб его нахождение на территории завода было максимально безопасным. Даже чекисты косились на меня в те дни настороженно. Решили, человек — фанатик своего дела. Тем более, никто из них ведь не знал, что мы, в некотором роде, коллеги. Я замудохал всех своим параноидальным желанием прикрыть каждый угол, закоулок или точку, откуда можно было бы нанести вред кубинцу. Меня даже тихонько отвели в сторонку и попросили не истерить. Но дело в том, что понятие безопасности сотрудников комитета в 1972 году сильно отличалось от моих понятий — человека, знающего, как, кого и каким способом ухитрялись «убрать» в 90-е. Лично, конечно, не сталкивался, был слишком мал, но в силу специфики работы представление имею. По моему мнению, вся хвалёная безопасность комитетчиков строилась на уверенности, враги не посмеют действовать нагло, не попадут на территорию, не проскочат незамеченными. А когда я напомнил чекистам про убийство Кеннеди, вообще-то президента, которого не смогли уберечь, на меня вообще посмотрели, как на психа. Потому, наверное, и решили выполнить все мои озвученные требования, относительно безопасности. Подумали, у человека с башкой явно «бо-бо». Сделаем, что просит. Соответственно, теперь по всем точкам, с которых можно произвести выстрел, сидели чекисты. Но и это не придавало мне уверенности. Потому как лично я понимаю наверняка, если бы захотел выполнить задание хозяев, выполнил бы. Не знаю, откуда такая уверенность. Скорее всего, отголоски сознания Максима Сергеевича дают о себе знать.
В общем, я все время старался находиться максимально близко с команданте. И на крайний случай, без преувеличения, рассматривал вариант, в котором мне придется его прикрывать. С одной стороны, от этого было как-то смешно. Ну, какой, к чертовой матери, из меня герой? С другой стороны, естественно, вообще ни хрена не смешно. Одно дело изображать героя, к примеру, в «бронике», где риск снижается. Хотя, выстрел в голову никто не отменял. А хорошие снайпера еще со времен Великой Отечественной, (Смотри — Второй мировой) уже имеются. И совсем другое дело, отдать свою новую жизнь за лидера Кубы. Похвально, почетно, но глупо. Тем более, я же — не кошка. У меня семи запасных вариантов не имеется. Тут насчет Беляева, и то не понял, за какие заслуги меня в него закинуло.
Кастро, наоборот, был максимально расслаблен, вел себя свободно, на ровне со всеми. И вообще, демонстрировал огромную радость и дружелюбие. Ясен хрен! Ему-то что грустить. Он даже при ужасной жаре, расхаживая по заводу в военной форме и ботинках, чувствовал себя прекрасно. Ни капельки пота не стекло по его мужественному лицу. Рядом с этим человеком я начал испытывать комплексы неполноценности.
Неловкая ситуация возникла только после демонстрационного полета того самого сверхзвукового, пассажирского ТУ-144, который поднялся в небо с аэродрома, находящегося на территории завода.
Команданте с интересом наблюдаю весь процесс, а потом заявил, мол, он просто обязан посмотреть «птичку» изнутри. Так нам перевел его слова сын какого-то испанского коммуниста или революционера. Не запомнил деталей славной биографии отца этого гражданина. Гражданин выступал в роли толмача.
Ну, как говорится, слово гостя — закон. Отправились мы смотреть самолет изнутри. Как говорила героиня одного фильма — А вы его видели? А Вы его щупали? Видимо, команданте отличался очень скрупулезным подходом к возможному приобретению столь нехилого товара. Так-то дружба-дружбой, но не корову покупает человек.