"Фантастика 2025-134". Компиляция. Книги 1-33 (СИ)

— Анна, вставай, уже ночь.
И это не заставило меня открыть глаза. Я еще теснее прижалась к теплому боку байланга. Тогда куратор обреченно выдохнул:
— Мне что, нести тебя в постель на руках?
От этого предложения я тут же подскочила на одеяле, а Бешеная оскалилась. Вестейн стоял у входа в сарай, и тусклый свет лампы падал на его лицо.
  
Глава 5. Догадки
   
Я медленно поднялась на ноги и посмотрела Вестейну в глаза. Правда, шагнуть вперед мне не дали. Бешеная бесцеремонно толкнула меня, а затем повернулась к куратору и зарычала. Я начала гладить ее по голове и рассеянно сказала:
— Да встала я, встала. Сейчас пойду в комнату.
Но Вестейн и не собирался уходить. Вместо этого он привалился к двери и спросил:
— Злишься на меня?
Смотрел он при этом не на собаку. Но я не сразу сообразила спросонья, что вопрос адресован мне. Это он про поцелуй, да?
— Нет, — искренне ответила я.
А потом вдруг спохватилась и добавила:
— Ну то есть, да! Я тоже хочу в Лабиринт Стужи, почему все участвуют, а я — нет?!
Таких претензий он точно не ждал. Кажется, только при мне у него бывает такое удивленное лицо.
— У тебя нет байланга, — напомнил он.
— А это кто? — спросила я, продолжая поглаживать скалящуюся собаку.
— Не твой байланг? — иронично спросил куратор.
— А чей же?
Но скепсис в моем голосе его не убедил.
— Управлять байлангом без метки связи невозможно. Она должна выбрать тебя. Признать новой хозяйкой. Это не происходит сразу. Кроме того, другие адепты летают два с половиной года.
— А кто-то вообще не летает, — обвиняюще заявила я.
— Но учится владеть клинками. И если ты про Эллингбоу, то ей там ничего не грозит. Ты сама слышала, что сказал Крон. Он сделает все, чтобы я проиграл. Неопытный всадник — проблема всей группы. И кроме того…
Его взгляд скользнул по моему запястью, на котором красовалась черная повязка.
— Ты и сама подозреваешь, что Багрейн догадался. Если так, ты уже в опасности. А устроить несчастный случай в Лабиринте еще проще. Хочу напомнить, что Багрейн и Крон со своими группами тоже будут внутри, и мы с ними будем соперниками.
Я опустила взгляд, продолжая медленно поглаживать собаку. Та перестала скалиться, но продолжала подозрительно смотреть на Вестейна.
— Считаете, я — слабое звено группы?
Мой голос дрогнул, но я решительно посмотрела в глаза куратору. А он не отвел взгляд и сказал:
— Нет. Ты моя личная слабость, и если хоть единая живая душа об этом догадается, вредить начнут уже не мне, а тебе. И я этого не хочу.
Вот как можно одной фразой одновременно расстроить и порадовать до мурашек?
— Хорошо, — выдавила я, снова опуская взгляд. — Буду паинькой. Не подхожу к Свейту. Не варю зелья.
— Сюда следовало бы вписать пункт — не приручаю взбесившихся байлангов, но уже поздно, — вздохнул куратор.
Моя ладонь замерла на голове собаки, и я спросила:
— Мы создали много проблем?
— Ты даже не представляешь сколько. Но не бери в голову, — отмахнулся он. — Сделай так, чтобы Бешеная сидела в загоне, а с остальным я разберусь.
— Мы будем паиньками, — пообещала я уже за себя и за собаку. — Только надо бы узнать, как ее раньше звали. Нельзя же и дальше называть ее Бешеной. Она такая хорошая.
Моя питомица в этот момент решила, что хорошего понемножку, и снова оскалилась. Правда, рычание было адресовано Вестейну, а не мне.
Куратор даже не взглянул на нее и сказал:
— Старое имя она потеряла вместе с гибелью хозяйки. Выбери новое сама. Правда, она может его не принять.
Я почесала белое ухо и задумчиво произнесла:
— Раз ее нашли в Лабиринте Стужи, может, назвать ее Стужей?
Куратор удивленно вскинул бровь и сказал:
— Смело. Ах да, ты же не знаешь…
— Не знаю чего? — тут же насторожилась я.
— В прошлом было несколько байлангов с таким именем. И все довольно выдающиеся. Так что имя с претензией на величие.
Я посмотрела на собаку. Она смотрела на меня и даже рычать перестала.
— Будешь Стужей?
Она скупо качнула хвостом в ответ. Я посчитала это согласием. И тут заметила, что куратор внимательно смотрит на мою руку.
— Что такое? — спросила я, начиная разглядывать ладонь.
— Кольцо, — нахмурился Вестейн. — Откуда оно у тебя?
Подарок Бакке уже стал привычным. Поэтому я не сразу сообразила, что речь идет именно о нем. А когда поняла, то заколебалась. Можно ли рассказывать о том, кто мне подарил его? Но все же решилась и медленно произнесла:
— Бакке подарил. Сказал, что это память о человеке, который уже умер, а я на нее похожа. Только это тайна, наверное.
Вестейн задумчиво кивнул и продолжил внимательно смотреть на меня. Но его взгляд был странным, и я спросила:
— Почему ты так на меня смотришь?
От волнения, я снова перешла на “ты”, но его это совершенно не смутило. Вместо ответа куратор попросил:
— Прикажи ей сесть и выпрямиться.
Я повернулась к байлангу и замешкалась. Но Стужа, рыкнув на Вестейна для проформы, поднялась на худых лапах и гордо вскинула голову.
— Прислонись к ней, — сказал куратор, и я послушно выполнила его очередную просьбу.
Он продолжал внимательно смотреть на нас, и я не выдержала:
— Да что происходит?!
— Прости, — тут же откликнулся он. — Пытаюсь вспомнить, где уже видел это кольцо.
Я шагнула в сторону от байланга и вопросительно посмотрела на куратора. И он продолжил:
— Теперь я уверен. На портрете.
— Вы так хотели узнать, кто подарил кольцо Бакке? — удивилась я.
Этот вопрос почему-то удивил Вестейна. Несколько мгновений он смотрел на меня, часто моргая, а затем недоверчиво спросил:
— А ты сама разве здесь не для этого?
— Для чего — для этого? — не поняла я.
Куратор сделал шаг вперед, но притихшая было Стужа снова зарычала. Поэтому Вестейн послушно отступил к двери и понизил голос:
— Ты же прибыла сюда не только из-за отчисления, верно? У тебя есть цель. Твой рассказ о Гольдбергах заставил меня сомневаться, но теперь… Ты и вправду хочешь сказать, что прибыла в Академию Севера не специально?
Теперь уже я смотрела на куратора, хлопая глазами, пытаясь сообразить, куда он клонит.
Я скрестила руки на груди и возмущенно произнесла:
— Специально для чего? Меня сюда отец отправил! Я думала, что поеду в Академию Драконов Востока. Но он нашел моим талантам лучшее применение…
С этими словами я многозначительно провела рукой по белым волосам. И едва не взвыла от досады. Кто ж знал, что в этой Академии я так вляпаюсь?
Вестейн вздохнул и признался:
— Я был уверен, что ты решила найти своих родственников.
Пришлось напомнить куратору:
— Моя мать умерла…
— Допустим, — оборвал меня он. — Но неужели тебе не хотелось бы узнать, кем она была? У тебя сильная магия стражей…
— И она могла перейти через поколение, так Бакке сказал, — возразила я. — Так что, скорее всего… Кто-то из вашей аристократии согрешил с моей бабкой.
— Возможно, все не так, как ты думаешь.
В сарае воцарилось молчание. Вестейн смотрел на меня так многозначительно, что я растерялась. С тем, что моя мать умерла, я смирилась давно. Герцогиня Карина все эти годы твердила о моем низком происхождении. Конечно, в детстве я мечтала, что однажды порог перешагнет кто-то из любящих родственников. Но эти мечты в детстве и остались. Отец никогда не мешал своей жене вбивать мне в голову мысль о том, что я дочь — падшей женщины или нищенки. Да и разве он решил бы отправить меня сюда, если бы предполагал, что я встречусь с родственниками?
Наконец, я медленно выдохнула и проговорила:
— У тебя есть какие-то догадки?
  
Он заколебался, но потом ответил, взвешивая каждое слово:
— У меня есть вполне конкретные догадки.
Не знаю, как в этот момент выглядело мое лицо, но куратор шагнул вперед, невзирая на рычание байланга, и спокойно добавил: