"Фантастика 2025-134". Компиляция. Книги 1-33 (СИ)

— Никогда такого не видела… — с любопытством протянула Лиан, наклоняясь над мужчиной.
— Ты вообще больных не особо наблюдала, — осадил я эльфийку.
— С чего ты взял?
— Ну, я же не болею, — ответил я.
— Я видела больных в Мибензите! — надулась моя подопечная.
— Да-да… Видела…
— Так что с ним? — вклинился в нашу перепалку Ирнар.
Я осторожно склонился над мужчиной и положил ладонь на грудь шпиона. Целительство никогда не было моей сильной стороной, но с Армелем все было еще сложнее.
  
Еще утром я попытался стабилизировать его состояние с помощью простенького заклинания, но вся моя сила прошла сквозь тело шпиона, словно вода через решето. Ни одна крупица силы, дарованной мне Нильф, не могла задержаться в теле соглядатая Святого Престола, и сейчас я начал понимать причины этой удивительной «нейтральности», которую демонстрировал господин Триерс.
Могло ли случиться так, что этот стареющий мужчина по какой-то причине совершенно не восприимчив к силе, дарованной Темной Тройкой? На своем жизненном пути, во время войны Элантриэль, я встречал подобных противников. Высшие Паладины, буквально боевые наместники бога Света, эти воины источали Свет и Пламя, и единственный способ убить этих чудовищ — покромсать честной сталью на части. Их не брало никакое заклинание, они были практически неуязвимы даже для самых сильных демонов, которых мог призвать темный маг. Да что там говорить, одно их присутствие на поле боя заставляло большинство тварей корчиться в муках и бежать без оглядки, пусть это и сулило им смерть от рук собственного хозяина-призывателя.
Но Армель не был Высшим Паладином, он вообще не был адептом церкви Трезубца. В его теле в равной степени не наблюдалось как света, так и тьмы, и я всегда считал, что дело именно в удивительном для этого человека нейтралитете и его принципиальной любви к деньгам. Да, если бы существовал в этом мире Бог, поклонение которому велось бы через звонкую монету, Армель Триерс был бы минимум его архиепископом, а то и пророком.
Но сейчас передо мной на носилках лежал человек, которому я просто был не в состоянии помочь.
— Дайте ему еще отвара, который я приготовил утром, — сказал я лейтенанту. — И сделаем привал, я отправил разведку.
— Сколько? — коротко спросил эльф, уже поднимая руку, чтобы начать отдавать команды жестами.
— Час, — чуть подумав, ответил я, — часа будет достаточно.
За это время мои демоны должны пройти достаточное расстояние, чтобы обнаружить какой-нибудь хутор или деревню, где мы сможем оставить Триерса и пару бойцов ему в охранение, а сами — продолжить путь к Шивалору. Пусть эти земли были весьма пустынны, но равно находились смельчаки, которые были готовы жить в этих холмистых краях скотоводством, охотой и рыбалкой, поставляя свои простенькие товары и провизию в Шивалор.
Впрочем, все разрешилось даже раньше, чем через час. Едва бойцы успели напоить полубессознательного Армеля лечебным отваром, вернулся один из моих разведчиков. И картина, которую принес мне демон, была далека от приятной.
— Ирнар, Лиан, — коротко кивнул я своим эльфам. — За мной.
Ничего не понимающая молодежь переглянулась, но перечить не стала. Только Ирнар коротко кивнул на одного из бойцов, назначая временным командиром, после чего мы трое прыгнули в седла и направились в место, на которое указывал мой демон-разведчик.
Спустя двадцать минут мы оказались в небольшой долине, со всех сторон удачно скрытой холмами и сухим кустарником. Скорее всего, это было пересохшее ледниковое озеро — слишком правильной была форма «чаши» вокруг.
Посреди же кольца из холмов я увидел… нечто.
Доселе невиданный алтарь, порождение самой больной демонической фантазии, одного взгляда на эту конструкцию мне было достаточно, чтобы ощутить исходившее от нее чистое зло.
Темные Боги не были добряками, как и бог Света не нес с собой любовь и мир. Боги этого мира были жестоки, они требовали крови и страданий, прославления и жертв. Но это был честный торг, сделка с заранее оглашенными условиями и правилами.
Обнаруженный же нами тотем был скорее продуктом воли тварей из-за полога, проявлением чистой демонической воли, но уж точно не конструкцией, направленной на удовлетворение желаний Темных Богов. Даже Харл, самый кровавый из всей Тройки, не требовал подобных жертвоприношений, а его жрецы и последователи, следуя своей извращенной воинской логике, не глумились так над трупами.
Конструкция на дне пересохшего озерца была не менее двадцати футов в высоту и состояла из десятка тел и конечностей. Чуть присмотревшись, я увидел и заостренный кол, вбитый в землю, на который, будто на огромную щепку, были нанизаны трупы людей, животных, отдельные конечности и куски плоти, которые вовсе не поддавались никакому опознанию. Вершина этой мерзости венчалась лошадиной головой, а вокруг тотема не смотря на прохладную погоду, вился рой мух.
Определенно, тут не было ничего общего с Темной Тройкой, и если подумать, я не мог подобрать даже ни одного злобного духа, которому могло бы прийтись подобное по вкусу. На ум приходили только самые мерзкие и злобные твари из-за полога, вызывать которых не рисковал даже я, ибо они были совершенно безумны и абсолютно неуправляемы, а чтобы просто удержать их на месте, требовалось приложить немало усилий и провести не менее тщательную подготовку. Вызов подобных демонов просто не имел никакого смысла. Ни практического, ни эстетического, ни, тем более, исследовательского. Но вот он, идол безумия, смотрит на меня глазами отрубленной лошадиной головы, словно насмехается над моей способность здраво оценивать реальность.
К чести Лиан, ее даже не вывернуло, хотя по серому лицу эльфийки было видно, что держится она из последних сил. Ирнар же вовсе не подал виду, что его что-то впечатлило, но я отчетливо ощутил движение магических потоков вокруг своего ученика — эльф бессознательно собрался и сейчас, словно сжатая гномья пружина, был готов вступить в бой, если хоть один кусочек тотема шевельнется в нашу сторону.
Я спрыгнул с коня и подошел к конструкции поближе, оценить масштаб и поискать какие-нибудь знаки и отметины. Вблизи это художество выглядело еще более омерзительно. Почему-то вспомнился обелиск из плоти, в который я спрессовал с помощью брусчатки и магии тела солдат Святого Воинства в день, когда я столкнулся с паладином Лавертен. Но та гора из камней и плоти имела вполне конкретное предназначение — убить противников и быстро добыть их кровь для продолжения колдовства. Ну и для устрашения выживших, само собой.
Этот же тотем был специально спрятан от глаз живых, и если бы не мой поисковой демон, который учуял в этом месте кровь, даже наш отряд прошел бы мимо этой земляной чаши. Безмозглые же твари, обитавшие в этих краях, очевидно обходили это место стороной, чувствуя эманации ужаса и безумия, которые испускал тотем.
Никто и никогда не должен был его найти, но вот он, прямо передо мной.
Внимательно осмотрев землю под тотемом, я потянул из ножен меч и, поудобней ухватив длинную рукоять обеими руками, тяжело рубанул наискось.
Зачарованный клинок застонал, но усиленный моими печатями и волей, все же прорубил насаженную на деревянный кол плоть, после чего рассек и само пропитанное кровью людей и животных дерево.
Для создания тотема потребовалось несколько десятков жизней. Я увидел части не менее пяти человеческих тел. Кроме людей тут были курицы, пара шакалов, коза и как минимум одна лошадь, о чем свидетельствовала голова животного на вершине. Определить детальнее, кто именно был принесен в жертву и в каком количестве, не представлялось возможным. Во всяком случае, я не собирался разбирать эту мерзость на части, дабы разложить останки в безумную мозаику.
  
— Старик, это что такое?.. — глухо спросила Лиан.
Обычно любопытная и непоседливая, словно молодая сорока, сейчас девушка была похожа на перепуганное дитя. Лиан крепко держала поводья своего коня и даже чуть развернула корпус скакуна, будто была готова в любой момент ударить пятками по бокам животного и припустить прочь из этого проклятого места. Единственное, что удерживало ее сейчас от паники — слепая вера в мою собственную мощь и непобедимость. Сейчас по глазам Лиан я видел, что она воспринимает меня как нечто вечное, незыблимое и непобедимое, как силу, которая способна защитить ее даже от подобного кошмара.