"Фантастика 2025-134". Компиляция. Книги 1-33 (СИ)

— Понял господин, — кивнул Дирт и скрылся за дверью.
После обеда, не откладывая в долгий ящик, я направился с вычурно выписанной бумагой к Зинасу. Все же, стоило самому записать под диктовку Дирта — эльфы не знают меры и даже к такому простому, казалось бы, заданию, подошли со своей обычной спесью. Документ был составлен в алфавитном порядке с указанием места жительства, профессией человека, кое-где сделаны приписки по членам семьи, а с обратной стороны бумаги все это продублировали еще и на эльфийском. Зачем? Одной Нильф известно. Причем все выведено идеальным тонким почерком жителя Вечного Леса, ведь каждый темный в душе — каллиграф, этому искусству любой эльф посвящает минимум десяток лет своей жизни, как будто бы идеально выведенные буквы на всех основных языках Менаса были обязательным условием для того, чтобы стать полноценным членом эльфийского общества.
  
Без особых проблем я прошел на внутреннюю улицу квартала мастеровых и направился прямо к кузне семьи Дорганов. По звону молота я сразу понял, что кузнец на месте, но вот меня там точно не ждали. Сейчас Зинас гонял кого-то из своих внуков, на чем свет стоит костеря последнего:
— Куда ты лупишь, каменная ты башка! Думаешь, сильнее ударишь — быстрее закончишь⁈ Что я тебе говорил про хват⁈ Что говорил про удар⁈ — орал до сипоты Зинас на молодого гнома, который стоял перед дедом, опустив голову.
У юного дворфа еще даже борода расти не начала — совсем юнец — но к молоту и жару печи надо привыкать с малых лет. Гномы говорят, что настоящие кузнецы еще до первых волосков над верхней губой должны изготовить целый ряд предметов.
Все начинается с ковки идеального гвоздя. Казалось бы, что сложного может быть в гвозде? Но и тут есть свои хитрости, наклон граней, размер шляпки, длина. Дворфы справедливо считают, что неправильно выкованный гвоздь — это величайший позор, который может постичь мастера, а если ты бездарь и постоянно расходуешь на такую вещицу металла больше, чем следует, то пойдешь по миру. Так что обучение начинается с гвоздя. Потом — подкова, следом — обод для бочки. После ученик должен выковать мотыгу, серп, изготовить колун или топор. Следующие предметы относятся непосредственно к самому кузнечному делу. На этом этапе обучения каждый дворф-ученик кует себе личный инструмент: зубило, щипцы и молот. И только после этого он приступает к ковке того, что обязан уметь любой кузнец, приступает к своеобразному экзамену. Ученик кует простой нож. Не кинжал, не дагу, а именно нож, для разделки мяса или работы на кухне. И только когда он освоит изготовление ножей, мастер-кузнец принимает решение, стоит ли его ученик траты сил и достоин ли он перевода в подмастерья, который изучит все тонкости кузнечного ремесла, изготовления брони и оружия, или же это лишь пустая трата времени.
Не все дворфы были прирожденными кузнецами, но каждый умел ковать самые необходимые вещи. Как эльфы носились со своей каллиграфией, так гномы относились к созданию инструмента и простейших вещей из металла. Некоторые, как сын Зинаса, Гинас, были вовсе неспособны к кузнечному делу и не проходили даже начального обучения. Другие дворфы, освоив базовые навыки, посвящали свою жизнь ратному делу, строительству или иным профессиям. Как говорили сами подгорцы, жар кузни и тяжесть молота дисциплинирует, приучает к труду и формирует характер истинного дворфа. И тут я был с ними в чем-то согласен. Работа у наковальни — тяжкое испытание, особенно для недоросля, пусть он трижды гномьих кровей.
— Мастер Зинас, — обратился я к кузнецу.
Дворф вздрогнул и с удивлением посмотрел на меня, стоящего прямо в его дворе. После перевел взгляд на внука, отвесил молодому гному затрещину, которая означала только одно — проваливай, потом позову — после чего, вытирая руки о кусок ветоши, направился мне навстречу.
— Владыка! — воскликнул кузнец. — Чем обязан?
Я молча достал из кармана небольшой футляр для бумаг и показал кузнецу список. Брать бумагу дворф не стал — слишком грязными были руки.
— Вот значит как… — протянул Зинас. — Пришли уплатить по долгам.
— Я серьезно отношусь к таким вещам, — ответил я кузнецу, спрятал список в футляр и передал его дворфу. Небольшой деревянный цилиндр мгновенно скрылся под кожаным фартуком гнома, видимо, в каком-то внутреннем кармашке.
— Сегодня я помолюсь духам Гор и сообщу о том, что вы уплачиваете свои долги, — кивнул Зинас, важно выставив вперед пузо и запустив большие пальцы за лямки фартука. — Я думаю, мы в расчете.
— Уверены? Я не знаю, нашли ли мои люди всех, кто посещал бои, — ответил я гному.
— Тех имен, что я увидел на бумаге, будет достаточно, — сказал гном. — Это крупные и уважаемые семьи, которые много решают в квартале, да и вообще во всем Мибензите. Но недолго осталось, подлецам! Они за все ответят! Лишь бы вече дождаться…
Кузнец сейчас выглядел почти кровожадно. Борода — топорщится, глаза — горят, а крепкие широкие ладони — сжаты на груди в кулаки. Я чувствовал, как список провинившихся в наблюдении за ритуальными боями греет грубое сердце дворфа. И как внутренне ликует кузнец от одной мысли, что отдельные люди получат по заслугам.
Мне не хотелось слишком сильно копаться в намерениях гнома и искать какие-то глубинные смыслы в его действиях. Изначальная причина для получения подобного списка имен была проста и понятна: эти люди недостойны занимать уважаемое положение в Мибензите, который тяжело пострадал от магии слуги Харла. Я с этой позицией был согласен, поэтому пошел на сделку. А преследовал ли Зинас какие-то личные мотивы, сводил счеты с другими мастерами из квартала или хотел вовсе захватить власть над мастеровыми этого города — меня не интересовало. Но вот то, что вес кузнеца в обществе вырастет и при этом он останется моим союзником — радовало. Гномов в пещерах под городом я не видел, подгорцы нормально относятся к магии темной Тройки, а значит, у нас выйдет вполне себе рабочий союз. Ведь Зинас посулил мне поддержку своих соотечественников во время грядущего городского вече, когда взрослые мужчины города будут выбирать нового бургомистра.
Спустя пару дней в город вернулась Лиан. Эльфийка была грязной, уставшей, но довольной собой. И первый же ужин девушка устроила для нас с Эрегором целое представление, едва ли не по ролям показывая, кто какое место занимал во время боя, как они с Ирнаром стояли плечом к плечу и что вообще происходило на той злополучной поляне.
— И вот, мы видим огромный столб света и демон, которым управлял старик, буквально испарился! Ирнар подумал, что аколит сумел одолеть старика, но куда там ему! Я-то знала, что это не конец! — важно рассказывала девушка, едва сдерживаясь, чтобы не начать размахивать куриной ножкой, как саблей. — И тут начали появляться тени и…
— Это все очень увлекательно, — перебил я эльфийку, — но я все сам рассказал Эрегору.
Эльф зыркнул на меня, ведь это была чистейшая ложь. Ничего я ему не рассказывал, да и он сам не спрашивал. Если я вернулся в свое тело живым, это означало только одно — дело сделано. Детали Эрегора не волновали и никоим образом опального советника не касались.
— Ты лучше расскажи, добрались ли до берега? — продолжил я. — Как Тронд, все в порядке?
— Да, все отлично, — кивнула Лиан. — Они с Ирнаром и прочими темными погрузились на судно и отчалили тем же вечером. Купец, конечно, страдал от ранения, но сама рана оказалась чистая, да и перевязали его быстро. Только сетовал постоянно, что теперь в дождливую погоду будет плечо тянуть, а так он держался очень даже неплохо.
  
Это хорошо. Мы уже думали с Эрегором, как потом выставить ранение Тронда в нужном нам свете. Героический купец, который рискуя жизнью прорывался к побережью, чтобы закупить для бедствующего города зерна. Слезливая история? Конечно. Но людям нравятся такие сказки, мы просто опустим некоторые детали, чтобы повернуть все в выгодную нам сторону.
Когда Лиан нас наконец-то покинула и мы остались с советником за столом вдвоем, пришло время обсудить дальнейшие планы.