"Фантастика 2025-134". Компиляция. Книги 1-33 (СИ)

Жар, огненная магия. Император. Перерожденный… Так вот почему нас окружали изображения птиц! Фениксы. И на чью же сторону встанет этот человек?
Тулун назвал наши имена. Снова череда официальных поклонов и реверансов. Краем глаза я отметила, как неуверенно двигается моя мать. Найгаард бдительно держался возле супруги. Значит, зелье пока не подействовало. Что ж, это даже к лучшему. Только бы официоз не растянулся надолго…
  
К счастью, император махнул рукой и возвестил:
— Веселитесь, танцуйте, отведайте угощений Пурпурного дворца. Отпразднуем очередное Перерождение. К делам приступим позже.
Мне хотелось задать тысячу вопросов Тулуну. Про молодость императора, фениксов на гербе, титул “Перерожденный” и прочее. Но отец уже повернулся в мою сторону с явным намерением устроить разнос.
В этот момент заиграла музыка, и Вестейн тут же увлек меня в толпу местной знати. Между пурпурных нарядов я сияла звездой. Костюм Веста оттенял мое платье. На какое-то время я забыла обо всем. Были только руки Веста и его глаза. Не хотелось ни о чем думать, и мы полностью отдались танцу. Точнее, танцам — музыка сменялась, время шло, но мы продолжали кружиться по залу.
Наконец, Вестейн не выдержал и шепнул:
— Зачем было это представление у загонов?
— Зелье, — коротко ответила я и нашла взглядом правящую чету.
Судя по зеленому лицу Найгаарда, оно уже начало действовать.
Музыка стихла, и куратор повел меня к столу с угощениями.
— И что же делает это зелье? — спросил он по дороге.
В этот момент мы как раз остановились у одной из колонн. Она скрыла нас от взглядов правителей. Я встала на цыпочки и прошептала ему на ухо:
— Теперь Найгаард чувствует ужасную вонь, когда приближается к своей жене. Причем ни она сама, ни остальные этого запаха не чувствуют. Такая вот избирательная магия.
По губам Вестейна скользнула улыбка, а я была очень довольна. Затем он спохватился:
— Когда ты успела его сварить?
— Когда собиралась на бал к Гольдбергу, — пояснила я. — Мне хотелось попасть домой и вымолить у отца прощение. Но танцевать с хозяином дома совсем не хотелось. Так что пришлось изобрести хитрость. На бал ты меня не пустил. Но я вложила в зелье столько труда, что было жалко выбрасывать. И смотри, пригодилось!
— Хозяйственная моя… — оторопело пробормотал куратор. — И чего мы теперь ждем?
Я тут же посерьезнела:
— Думаю, ты прав. Я должна дотронуться до этой штуки на шее матери. И лучше это сделать на аудиенции, у трона. По какой-то причине там внутри меня просыпается тот самый холод.
Вестейн задумчиво кивнул и повел меня дальше, к столу с необычными закусками. Еды выглядела аппетитной. Но я так волновалась, что не смогла проглотить ни крошки. Для вида я пригубила розоватый напиток из бокала. И едва не поперхнулась, потому что перед моими глазами предстало невероятное зрелище.
Пока Найгаард зеленел от злости в сторонке и пытался отдышаться, мой отец кружил в танце его супругу. И выглядели они потрясающе. Я не могла оторвать от них взгляд. Жемчужное платье герцогини, темный костюм отца… Оба как будто помолодели лет на двадцать.
Вестейн сжал мою ладонь и задумчиво произнес:
— Я уже не удивлен тому, что ты появилась на свет.
Я и сама теперь понимала, почему эти люди не удержались… Судя по всему, удержаться было невозможно. А дальше каждый выбрал долг. Законного супруга или супругу.
Очередной танец закончился, и музыка стихла. Отец передал руку матери Найгаарду, и с удовольствием наблюдала за тем, как тот меняется в лице, принимая обратно свою “благоухающую” супуругу. Вероятно, Найгаард не препятствовал этому танцу лишь птому, что хотел отдохнуть от вони.
После этого отец повернулся к нам, и это мне совсем не понравилось. Я инстинктивно придвинулась к Весту, невозмутимому, как скала. Но неприятному разговору пока не суждено было состояться. Голоса в зале мгновенно стихли. Потому что со своего места поднялся император.
Он спустился с тронного возвышения и медленно пошел сквозь ряды знати. Ему кланялись и уступали дорогу. Я видела алчный блеск в глазах придворных дам. Каждая из этих красоток в пурпурных платьях больше всего на свете желала, чтобы этот мужчина остановился перед ними. Но я сразу поняла, что он идет ко мне.
Сначала я стиснула руку Веста, но тут же одернула себя. Отказаться все равно нельзя, этот человек решит мою судьбу, ссориться с ним себе дороже. Император остановился напротив Вестейна и замер, глядя ему в глаза. А затем негромко произнес:
— Разрешите пригласить на танец вашу ученицу, господин Ааберг.
Вест медленно и неохотно протянул ему мою руку, словно старался оттянуть неизбежное. На полпути он также медленно развернул мое запястье, позволяя императору рассмотреть метку. Рыжие брови взлетели вверх.
— Даже так, — улыбнулся властитель. — Об этом Тулун не предупреждал.
Вестейн неопределенно пожал плечами:
— Это ставит жизнь Анны под угрозу.
Император на это ничего не ответил. Только взял меня за руку и повел в центр зала. Я чувствовала на себе любопытные взгляды. Интересно, что среди них не было неприязни. Выбор императора здесь принимали безоговорочно.
Зазвучала музыка, и он закружил меня в танце. Я чувствовала, что меня изучают. Руки властителя были горячими, вокруг нас витала та самая магия, которая была у трона. Кончики моих пальцев снова стали ледяными, я ощутила внутри заветную магию и приободрилась.
Но тут же сообразила, что император наверняка тоже заметил этот неестественный холод.
Он словно прочитал мои мысли:
— Не стоит беспокоиться, леди, ваша магия не доставляет мне существенных неудобств. Но если вы её усыпите, наш танец будет немного приятнее.
— Для вас, — вырвалось у меня.
Я прикусила язык, но император только усмехнулся. Чтобы сгладить неловкость, я призналась:
— Усыпить не получится.
— Вы не контролируете свою силу? — ровным тоном спросил император.
— Эту — нет.
Я не стала говорить о том, что усыплять ее сейчас не буду в любом случае — наоборот, собираюсь ей воспользоваться. И то, что рядом с императором она просыпается, мне только на руку. Теперь я думала о том, как удержать магию до того момента, когда окажусь рядом с матерью.
Тут меня внезапно окликнула Стужа. Я забеспокоилась, но обнаружила, что с собакой все хорошо. Тревога и напряжение передавались байлангам, и теперь они мерили шагами свой загон.
— Что-то случилось? — деликатно спросил Властитель.
— Байланги волнуются, — призналась я.
И на всякий случай спросила:
— Что будет, если они вырвутся из загонов?
— Замки магические, — напомнил император. — Но, в любом случае, ничего. Байланги священны и связаны жизнью со своими всадниками. Никто в Пурпурном дворце не осмелится их тронуть. Но, боюсь, тогда вам придется отправиться наружу и успокоить своих друзей.
— Никто не тронет? — озадаченно переспросила я. — Разве стража не должна защищать вас?
Он рассмеялся так искренне, что я едва не споткнулась. Но меня удержали. А затем властитель снисходительно сообщил:
— Ни стража, ни эти стены не защищают меня. Моя магия — сильнейшая в империи. Я способен отстоять этот город в одиночку и сравнять с землей столицы всех герцогств. Это не сказки. Поэтому, если ваша собака решит ослушаться, ей ничего не грозит.
Какое-то время мы продолжались кружиться в танце, и я обдумывала новые сведения.
Император внимательно разглядывал мое лицо. А затем спросил:
— Что вы ищете здесь, леди Скау? Чего ждете от моей аудиенции?
Думать пришлось быстро, и я уклончиво ответила:
— Вы сами призвали нас сюда. Наверное, этот вопрос должна задавать я.
  
Усмешка властителя стала еще шире.
— И все же? Чего вам хочется?
Слова пришлось подбирать тщательно, и я, наконец, выдала:
— Справедливости.
Император посерьезнел:
— Справедливость, леди Скау, у всех своя. Какую ищете вы?