Красивый. Наглый. Бессердечный - 2 (СИ)
- Хорошо, я подойду. Завтра?.. Вы уверены, что вам нужна именно я? Да, конечно.
Непонимающе смотрю на телефон. Экран уже погас, а я всё держу его в руках. Пытаюсь сообразить, что это было.
Мама стоит посреди комнаты, рассматривает мой скомканный рисунок и губы у неё почему-то дрожат.
- Отдай! – Вскакиваю с кровати и резко вырываю у неё листочек, рву его на мелкие кусочки.
- Кто это звонил? – Спрашивает безжизненно.
Главное, что не орёт, не читает морали. И я немного притухаю.
- Да так, - отмахиваюсь. - Ошибка какая-то. Поверенный Станислава Эдуардовича считает, что мне нужно быть на оглашении завещания.
- Нет Арина, это не ошибка.
- Может и нет. Возможно, нужно что-то подписать. Станислав Эдуардович на меня кучу денег когда-то потратил.
- Прости, Ариша. Давно надо было тебе рассказать... - Мамин голос звучит глухо, как из колодца и я с удивлением смотрю на неё. Она бледнее клочков бумаги, рассыпанных по полу.
Идёт вперед и тяжело садится на кровать. Старые пружины всхлипывают, мама прячет лицо в ладони.
- Я не хотела про твоего Данила говорить гадости, - гнусаво сообщаю. Извиняться не буду, что бы она не творила.
Мама будто не слышит, до красноты натирает щеки. Поднимает на меня глаза – сухие, с горячечным блеском.
- Я узнала его тогда. После аварии... Мы встретились у следователя. И я сразу поняла, что это он, хотя видела всего один раз. Только такое не забывается, Арина.
У меня внутри раскручивается напряжение. Не хочу знать ничего про её Данила, мне это вообще не интересно. Я и так на взводе, чёрти что творится, ещё и мама чудит.
Меланхолично и молча складываю футболку, чтобы не сорваться. Кладу её на дно чемодана.
Поворачиваюсь к письменному столу и беру в руки фотографию. Я там мелкая совсем, ещё до аварии. Щеки, как у хомяка, очки на пол лица и весёлая улыбка. Мне это фото нравится. Сейчас я так не умею улыбаться.
- Станислав Эдуардович твой отец, Арина.
Рамка летит на пол. Звон. Звук бьющегося стекла. Теперь на полу осколки вперемешку с обрывками.
- Да, это так! – Она выдыхает. - Если бы он не помог тебе, я бы всем рассказала. Лучше позор, но живая и здоровая дочь.
Я оцепенела и пошевелиться не могу. Извилины скручиваются в узел.
- Ты свихнулась? – хриплю.
- Когда у тебя с этим парнем, чуть не закрутилось, я встретилась с ним второй раз. И он всё прекратил. – Она выплёвывает слова рвано и резко, будто давится ими.
Издаю нервный смешок и повторяю:
- Ты нормальная?
- Когда ты встретилась с этим парнем за границей, я... Я реально, чуть не свихнулась! – Снова прижимает ладони к лицу и сипит еле слышно. – Он же твой брат, Арина! Так получается...
Плечи у неё вздрагивают.
- Я тебе не верю.
Наступаю на осколок, и чувствую тусклую боль, будто под анестезией. Словно одеревенело всё.
- Это правда. - Отнимает ладони от лица, теперь щёки мокрые, под ресницами следы туши.
- Почему ты не сказала? – опускаюсь на колени и вглядываюсь в её лицо. Ищу там следы того, что она пошутила. Мстит мне за грубость. Всё что угодно.
- Я же знаю, как ты мечтала об отце. Ты бы хотела общаться с ним, страдала от его холодности и равнодушия. Лучше не иметь отца совсем, чем отца-подонка.
Закусив нижнюю губу смотрю в одну точку. Да, она права. Я бы так или иначе пострадала от кого-то из Рейгисов!
- Арина, у тебя кровь... О господи! – Испуганно прижимает ладонь ко рту. – На стекло наступила... Ты глубоко поранилась!
- Я знаю... – шепчу одними губами.
Дорогие читатели, уже видели мою новинку? Приглашаю