Опаленные крылья

Когда Марта пришла опять, чтобы забрать поднос, Джулия сказала ей, что чувствует себя не слишком хорошо, не хочет одеваться и посидит в своей комнате. Старая женщина раздобыла где-то плетеный шезлонг и поставила его у окна. Она помогла Джулии закончить ее туалет и усадила ее в подушки, брошенные на шезлонг. Фигурка девушки тонула в прозрачном пеньюаре бледного розовато-лилового цвета, словно в невесомом облаке. Марта расчесала ей волосы, удалив последние следы высохшей грязи и тины. Немного попозже, решила Джулия, она смоет все это шампунем.
Грохот в коридоре означал, что остатки багажа Кордэ спускаются вниз. Вскоре брат с сестрой уедут, и дом покажется гораздо приятнее с их отсутствием. Джулия наблюдала за облаками, медленно плывущими над плоской равниной перед ее окном. Она выглядела бледной и какой-то неземной в своем тонком, как паутинка, пеньюаре и пребывала в задумчивой меланхолии. Девушка была еще слишком изнурена, чтобы испытывать какие-либо чувства.
Кто-то постучал в дверь, и, думая, что это вернулась Марта, Джулия крикнула:
— Войдите!
Дверь медленно открылась. На пороге стоял Ги Кордэ, готовый к отъезду, в своем вельветовом пиджаке. Джулия резко выпрямилась. Ее глаза расширились.
— Ты?! — выдохнула она. — Как ты осмелился прийти ко мне?! Разве Марта не сказала, что я не хочу тебя видеть?
— Сказала, но я не мог уехать, не повидав тебя, — робко промолвил он, его карие глаза смотрели на нее умоляюще. — Было бы слишком надеяться, что ты простишь меня, но я хотел сказать, как я рад, что тебя нашли. — Он сделал несколько шагов в ее сторону, и Джулия отпрянула, утонув в подушках, бледная тонкая фигурка с копной золотистых волос. — Я… я сделал это неумышленно… Я и сам заблудился…
— Ты ждешь, что я поверю в это? — насмешливо спросила она. — Ты вернулся назад и спокойно начал упаковывать свои картины, в то время как я… — Джулия содрогнулась. — Ты мог, на худой конец, сказать Арману, где я была.
— Я хотел, — вздохнул Ги, — но Дениза мне не позволила. Она пригрозила, что убьет меня, и заявила, что слишком поздно спасать тебя, так что я сдался. Я… я подумал, что Арман сможет сделать то же самое со мной.
— Да, — с удовлетворением согласилась Джулия. — Не думаю, что он обошелся бы с тобой мягче.
— Дениза всегда ревновала тебя, — продолжил Ги. — Это она предложила «грехопадение в Ле-Бо» — думала, что, если ты выйдешь за меня, это возведет барьер между тобой и Арманом. Ах, она сущий дьявол, эта Дениза! Я знал, что это не сработает, ты слишком независима, чтобы опасаться за свою репутацию. Но ты меня обидела своим презрением, Джулия. — Ги смотрел на нее глазами побитой собаки. — Дениза хорошо поработала над моим тщеславием, но я никогда больше не разрешу ей командовать мной, Джулия. Я знаю, что ты была права, назвав меня презренной маленькой шавкой.
Казалось, Ги получает удовольствие от самоуничижения. Помимо воли Джулия начала смягчаться. Этот жалкий, несчастный, несуразный человечек был всего лишь орудием в руках своей сестры.
— Если бы я действительно провалилась в болото, это была бы ужасная смерть, — сказала девушка, укоризненно глядя на него.
— Я знаю, Джулия, и никогда не избавлюсь от ночных кошмаров. Я… я не должен был оставлять тебя там… Я не мог… Если бы не эта гроза и лошади не понесли… Ты ведь знаешь, я плохой наездник. Только на полпути к дому я смог вновь обрести контроль над лошадью, а потом… Я подумал… подумал… что уже слишком поздно…
— О, не будем больше об этом говорить! воскликнула Джулия с дрожью. — Видишь, со мной все хорошо. Ты едешь в Париж, так что забудем это. — Она криво улыбнулась. Пройдет много времени, прежде чем она сможет забыть Ги и последствия его грубых ошибок. — Прощай, и приятного путешествия.
Он опустился перед ней на колени и театральным жестом поднес ее пальцы к своим губам.
— Спасибо, Джулия, спасибо, ты ангел! — Эмоции захлестывали его, и она увидела, что в его глазах действительно стояли слезы. Он был истинным французом.
— Вот ты где! Ты не слышал, как мы звали тебя? Мы тебя ждем. — Арман стоял на пороге, наблюдая за ними с сардонической улыбкой. — Если вы уже закончили, тебе лучше поторопиться, Ги, иначе опоздаешь на поезд. Простите, мадемуазель, — он бросил на нее взгляд, словно ножом полоснул, — за то, что прерываю столь очаровательное прощание, но мы спешим.
 
Ги вскочил на ноги.
— Прежде чем уеду, я должен возместить ущерб! — драматично воскликнул он. — Арману нужно узнать правду!
— Нет, пожалуйста, Ги, — Джулия выпрямилась на подушках, испуганная тем, что он может раскрыть тайну, — все равно это не поможет.
— Нисколько, — с раздражением заметил Арман, — поспеши, mon vieux.
Ги упрямо нахмурился и, распрямив плечи, шагнул к Арману — словно взъерошенный забияка петух решил поспорить с орлом.
— Я не уйду, пока все не расскажу, — твердо заявил он. — Ты, Арман, слабоумный болван, дурак, тупоголовый урод! Ты не достоин любви Джулии! Ты всегда плохо о ней думал, но она… она, как говорят англичане, верная до гроба. В Ле-Бо она с презрением отвергла меня, она дала мне отставку, когда я пытался скомпрометировать ее. Она любит только тебя, Арман, ты просто слеп!
Арман посмотрел на Джулию, но она отвернулась. Ги же продолжал, энергично жестикулируя:
— Когда пришел Гастон и сообщил, что человек ранен, Дениза обманула ее, сказав, что это был ты. Джулия не стала ждать, пока тебе окажут первую помощь. Она бросилась надевать сапоги, а мне велела седлать лошадь. Гастон уехал вперед, а Бьянка не подходила ко мне… — Ги покачал головой, как будто озадаченный антипатией животного. — Джулия оседлала ее сама. В это время Дениза уговаривала меня, чтобы я утопил Джулию в болоте.
Арман вскрикнул от ужаса.
— Но я не мог сделать этого… Я просто сбился с пути. Заметь, мы были в гиблом месте… Началась гроза… Моя лошадь понесла… — Он внезапно втянул голову в плечи, заметив выражение глаз Армана, и бросился к кузене с воплем: — Джулия, не дай ему убить меня!
Арман одним прыжком пересек комнату и схватил Ги за ворот пиджака.
— Вон! — заорал он гневно, вытолкнул художника в коридор и, обернувшись на пороге, посмотрел на Джулию. — Это правда? Вы спешили мне на помощь, когда это сатанинское отродье сбило вас с пути?
— Да, Арман, — просто ответила она. — Я была уверена, что это вы ранены и вам нужна моя помощь.
Он отступил от двери, подошел к девушке и остановился, засунув руки в карманы брюк. Его черные глаза казались бездонными, когда он взглянул на нее:
— Тем не менее вы ничего не сказали, вы защищали Ги. И это его имя вы выкрикивали, когда я вас нашел. — В его голосе звучала горечь.
— Я… — Джулия содрогнулась. — Я подумала, что он утонул в болоте.
— И вы были расстроены этой утратой?
— Арман! — воскликнула она умоляюще. — Я думала, что произошел ужасный несчастный случай, я не могла выдержать этого! — Она закрыла лицо руками.
Арман отвернулся.
— Когда я с ним закончу, вернусь и поговорю с вами, — мрачно пообещал он.
В мгновение ока Джулия пролетела через комнату и вцепилась в его руку.
— Нет, пожалуйста, Арман, не трогайте его!
Она увидела, как побелело его лицо и засверкали глаза.
— Все еще дрожите за его отвратительную шкуру? — Его голос резал слух. — Боже, видимо, он слишком много значит для вас! Но вы его не узнаете после того, как я с ним побеседую.
— Арман, нет! — Джулия вцепилась в него изо всех сил. Нужно остановить его! — Вы не должны этого делать. Меня совершенно не заботит, что с ним случится, но я думаю о дедушке. Ги — его внучатый племянник. Кроме того, это Дениза науськала его… Нет… Пожалуйста! — взмолилась она, когда Арман попытался вырваться. — Если вы изобьете Ги, это станет известно дедушке, вот почему я защищала его. Если дедушка узнает правду, шок может убить его.
Арман прекратил попытки освободиться. Хотя его глаза все еще зло сверкали, он, казалось, обдумывал ее слова.