Опаленные крылья

Арман, держа Бьянку за уздечку, шагал рядом. Джулия смутно понимала, что он не мог быть здесь, он истекал кровью среди топей на окраине поместья… Или Ги заблуждался и это не Арман был ранен? Но может, это не Ги, а Гастон ошибся? Но девушка слишком устала, чтобы и дальше ломать над этим голову. Достаточно того, что Арман здесь, невредимый, что он пришел, чтобы ее спасти, и они вскоре будут в безопасности.
В полусвете заката и луны, в едком тумане, они, казалось, крались, едва передвигая ноги, по какому-то призрачному царству. Джулия чувствовала рядом с собой крепкое, напряженное тело Армана. Он тихо говорил лошади ободряющие слова, и Бьянка, низко опустив голову и втягивая широкими ноздрями запах земли, упорно брела по воде, ни разу не споткнувшись. Наконец Арман остановился с долгим вздохом облегчения.
— Слава богу, мы на твердой земле, — просто сказал он, протягивая к девушке руки, чтобы помочь ей спуститься. — Но все же это неподходящее место для ночлега.
Когда дрожащие ноги Джулии коснулись земли, она почувствовала огромное облегчение. Теперь они были вне опасности, и Арман принялся приводить ее в порядок, быстро и умело стирая пучком травы следы грязи с ее ног. Затем он заставил Джулию выпить глоток бренди из своей фляги, и пощипывающее тепло побежало по ее венам. Отстегнув от седла одеяло, Арман набросил его на плечи девушки и крепко прижал ее к себе, передавая свое тепло. Нежно поглаживая пальцами ее шею, он все время повторял на разных языках слова нежные, ласковые, слова любви:
— Carissima, ma mie, mon coeur, amada…
И что-то еще по-цыгански. Она начала оживать, и огромная волна радости затопила ее сердце. Он беспокоился о ней, он не был безразличен. Она положила ладони ему на грудь и прильнула к нему, зарыдав. Наконец она успокоилась. Всю свою жизнь Джулия будет помнить эту минуту в свете восходящей луны, когда она вернулась с порога смерти к жизни и… любви. Лошадь мирно щипала рядом с ними траву.
— Теперь лучше? — спросил Арман. — Думаю, нам пора двигаться дальше. Вам нужны горячая ванна и постель.
Он посадил ее на Бьянку и легко вспрыгнул на круп лошади позади нее. Девушка уютно устроилась в кольце его сильных рук, до подбородка закутанная в одеяло. Кобыла бодро потрусила домой.
— Сегодня неудачный день, — сказал Арман. — Один из моих людей был ранен. Когда мы доставили его на ранчо, обнаружили оседланную Бьянку без всадника и повернули назад — искать вас. Почему вы отправились на прогулку одна?.. Я поехал в сторону гиблых мест, чувствуя, что это последняя надежда… Я уже опасался, что вы утонули… — Джулия ощутила, как дрожь пробежала по его телу. — На самом деле это Бьянка нашла вас. Похоже, она знала, где вы. Но как вы оказались здесь? Заблудились?
Она только слушала, что он говорит, вялая и счастливая, опоясанная его руками. Арман крепко держал ее, будто все еще боялся, что болото может отобрать у него спасенную любовь. Она могла все объяснить, но была слишком изнурена, чтобы сейчас восстанавливать в памяти события, которые привели к несчастью. Ей только хотелось ехать вот так, с Арманом, к тому месту, что вскоре станет их домом. Внезапно смертельный ужас пронзил ее острой болью, развеяв сладостную дремоту.
— Сверкнула молния, — прошептала она. — Бьянка сбросила меня… — К ней вернулся страх, который она испытала при виде безмятежной поверхности топи. — Ги! — воскликнула она с мукой в голосе. — Где Ги? Может, он на дне этой ужасной трясины?
Арман посуровел.
— Ги? — настороженно спросил он. — Ги в Мас. Пакует свои картины.
— Но… но… не может быть… — Джулия не могла поверить, что кузен покинул ее в такой опасности.
— Уверяю вас, он там, — мрачно подтвердил Арман. — Так вы ожидали, что он приедет за вами?
— Кто же еще? — вскричала она и разрыдалась. Ги знал, где она была, он должен был привести туда поисковую группу, чтобы спасти ее, но ничего не сделал. — Почему он не приехал? — всхлипнула она. — Я ждала, ждала… Почему он не пришел? Он знал, что я была там.
— Возможно, потому, что у него больше здравого смысла, чем у вас, — сухо заметил Арман. — Это не место для встреч. Кроме того, вы были невероятно непривлекательны, чтобы беспокоиться.
 
Джулия не обратила внимания на последние слова — она ломала голову над собственной проблемой. Ги благополучно вернулся, но не сделал никаких попыток спасти ее, никому не сказал о том, что она в беде. Либо он думал, что она погибла, либо… хотел ее смерти. Смысл всего происшедшего был так ужасен, что Джулия зарыдала еще отчаяннее, совсем убитая горем, и Арман выругался вполголоса.
— Я не могу поверить, что он не собирался приходить… — судорожно шептала она. — Нет… он же знал, где я… совершенно одна…
— Успокойтесь, — грубо сказал Арман, — не тратьте свои силы, пытаясь говорить. Несомненно, Ги Кордэ все объяснит вскоре.
Джулия на это надеялась. Внезапно ока начала осознавать, что Арман переменился. Волшебство исчезло. Теперь он держал ее жестко и казался раздраженным. Конечно, ему есть от чего прийти в раздражение — он так много времени провел, разыскивая ее, и это после такого тяжелого и длинного дня. Те слова любви, что он говорил, подумала Джулия, вероятно, были просто слуховой галлюцинацией ее переутомленного мозга. Он позаботился о ней так же, как оказал бы помощь любому человеку, попавшему в беду, а то восхитительное чувство, охватившее, казалось, их обоих, когда он держал ее в объятиях, — только мираж.
Джулия была слишком потрясена, чтобы объяснить Арману, что Ги был с ней на болоте, когда случилось несчастье, а ее молчание означало, что она пытается скрыть место тайного свидания с мужчиной, которого, как она заверяла Армана в Ле-Бо, не любит. Дикая мука, с которой она произносила имя кузена, а также все эти жалобные причитания указывали на то, что она лжет, а Ги слишком много для нее значит.
Джулия продолжала слабо всхлипывать на груди Армана, а он мрачно смотрел вперед. Бьянка неутомимо брела в сторону дома.
  
Глава 8
 
В Mac-Боссэ горели все окна. Свет из них лился на толпу сидевших на лошадях мужчин — это были gardiens, вызванные из соседних имений, и весь персонал ранчо. Они кружили под соснами, готовые отправиться на дальнейшие безуспешные поиски, которыми с наступлением темноты бесполезно было заниматься. Марта беспокойно переходила от группы к группе, с тревогой расспрашивая всадников, но те в ответ лишь отрицательно качали головой. Гастона среди них не было — он отправился в госпиталь с человеком, пострадавшим в результате несчастного случая. Оказалось, это был его близкий родственник. Потерпевшего — у него была сломана берцовая кость — привезли на отремонтированном джипе в Мас, где его уже ожидал доктор, а после оказания первой помощи сразу отправили в больницу. Гастон был единственным человеком, знавшим, куда Джулия могла уехать. Кордэ же отрицали, что осведомлены о ее намерениях, хотя их об этом спрашивали еще до появления Бьянки. Потом кобыла нашлась, вся в тине и под седлом, и стало ясно, что Джулия уехала куда-то верхом, упала с лошади и, возможно, утонула.
Когда Бьянка выступила из мрака на освещенный луной двор, неся свою двойную ношу, возглас облегчения пронесся над собравшимися, но затем он перешел в тихий испуганный шепот — люди увидели неподвижную вялую фигуру в руках Армана, и предчувствие беды охватило их. Они подумали, что он привез бездыханное тело. Марта побежала ему навстречу с удивительной для старой женщины резвостью:
— Месье Арман, вы нашли ее? Она… жива?
Он соскочил с лошади, взял Джулию на руки и коротко ответил:
— Почти. Пьер, — окликнул он одного из мужчин, — позаботься о Бьянке, дай ей овса, — и вошел со своей ношей в дом. Марта бежала за ним, как беспокойный спаниель. На лестнице их встретил Марсель — он весь вечер стоял там в ожидании, надеясь услышать хорошие новости. До сих пор исчезновение Джулии скрывалось от ее деда, и старый слуга умолял не говорить ему ничего, пока девушку не найдут живой.