Мечтательница, или Отомсти мне, если сможешь (СИ)
— Спасибо, — искренне сказала я, глядя ему прямо в глаза, стараясь передать зрительным контактом те эмоции, что испытывала. — Я тогда уточню у их мамы и, думаю, тогда скажу, когда сможем устроить подобную встречу.
— Алекс, а это вот та крыша, да? Ты про нее говорил? Там такой ви-и-ид! — перебила Янина.
— Она, — улыбнулся довольный собой Саша.
Вид там, надо признать, и впрямь просто загляденье. Внизу простирались дома и деревья, а где-то виднелась то ли речушка, то ли озерце… Это какая-то смесь человеческой деятельности и природы. Не было небоскребов и, как раньше казалось, бесконечного города, зато была поразительная умиротворенность и спокойствие.
— Да, очень красивое место, жаль только, что оно достаточно далеко. Не забрели бы мы волей случая в район, который к нему не так далек, вряд ли бы показал вам, — отметил Алекс. А я сразу поняла, что выбираться отсюда мы будем ой как долго…
— Ну что, теперь фотографируемся? Надо поскорее, а то солнце скоро спрячется! — едва ли не подпрыгивая на месте от нетерпения, сказала Янка.
— Да, сейчас, — кивнула, доставая телефон. — Только я пару кадров самого пейзажа сделаю, ладно?
Янина согласилась, но, судя по ее прищуру, начала догадываться, зачем мне это. Потому что я не была фанатом фотографировать красоту, я была поклонником ее рисования. И несмотря на то, что на долгое время потеряла к этому желание, сейчас оно возвращалось с утроенной силой.
Я видела дома, видела блики воды, деревья, как падает свет, как волшебно выглядит небо, и мне хотелось взять в руки кисть, краски и начать рисовать. Прямо тут, прямо сейчас. Но так как перечисленного под рукой не было, делаем фото и рисуем позже.
Хорошо, что Андреев нас сюда привел. И… Забавно, что с появлением Саши в мою жизнь вернулись краски. В прямом и переносном смысле.
Фотосессия проходила весело и сумбурно. Алекс с телефоном уже просто сроднился, пока Янина корчила рожицы, меняла позиции, обнимала, целовала, прыгала, сидела, стояла, лежала. Фотографировалась одна и со мной, пару раз даже совместное селфи пришлось творить. К концу данного процесса я устала так, что и улыбаться не могла. Щечки болели, губки в уточку не складывались. Но больше всего болел от смеха животик. Или недопресс. Тот и сам был не в курсе своего существования, но таки обнаружился.
В какой-то момент, когда мы уже сидели, пересматривая фотографии и придумывая к выражениям лиц дурацкие ситуации, Саше позвонили родители, вынуждая отойти подальше и пообщаться наедине.
— Хороший сегодня день… — вдруг сказала Яна. — И вы, к моему удивлению, нормально общаетесь.
— Это да, — не нашла ничего лучше, как просто согласиться.
— Ли, а что у вас произошло за эту неделю? Саша же неспроста уезжал. И… — тут она запнулась. — Я видела вещи в его комнате. Ты же их постирать должна была…
Я грустно усмехнулась. Да, глупо вышло. Вряд ли можно рассчитывать на то, что Янина ни о чем не догадается и вообще не узнает. А вещи-то никто не убрал…
— Я испортила его белую одежду. Не спрашивай даже зачем. Ни говорить не желаю, ни объяснить толком не могу. Просто стыдно. И я знаю, что была не права. С Сашей уже данный вопрос уладили, — протараторила я, боясь взглянуть на Янку. Это тот поступок, который бы я скрыла от всего мира, потому что он момент моей слабости. Я не хочу такой быть. И не хочу, чтобы Яна, один из самых близких мне людей, знала о возможности такой ипостаси… Боже, можно мне провалиться под землю?!
— Не парься ты так, — легонько пихнула меня она, чтобы я не раскисала. — Все ок. Правда, если бы ты стала дизайнером, эту коллекцию с руками бы оторвали! А еще мне до сих пор мечтается взглянуть на Сашку в этом произведении ручной работы. Это же сплошное секси! — и Янка засмеялась.
Мне сразу полегчало. Я посмотрела на нее и, не увидев ни осуждения, ни упрека, ни презрения, тоже улыбнулась. А уж представив Андреева с сердечками на груде или, о мамочки, на попе, даже покраснела и хихикнула.
— Вот, так-то лучше! — радостно воскликнула подруга.
— Ян, я тебя просто обожаю, — призналась я, готовясь разрыдаться от счастья.
— Да, люби меня. Так что там дальше было-то? Какова развязка? Рассказывай, скрытница.
— Ну, после Саша предложил перемирие и пригласил погулять. Я согласилась. А там мы Тима встретили. Он вот фотки прислал, я уже показывала. Из важного все.
— А что ты с ним делать будешь? Ну, я в том смысле, что ты же в кафе идешь. Зачем? Тебе он нравится?
— Эх… Все сложно. Он мне не противен, он неплохой. Смешной, хорошо фотографирует, вроде даже интересный… — с сомнением произнесла я. — Я хочу попытаться. Слишком давно не происходило ничего нового. Хочу рискнуть впустить в жизнь кого-то. Может, станем друзьями, может, не друзьями…
— Ага, ага… Чур, я буду подружкой невесты! — усмехнувшись, мы какое-то время помолчали, думая каждый о своем, а после я, вспомнив про Сашу, вслух высказала:
— Надо ему, наверное, белые вещи купить… Я же все испортила…
— Ну, раз вы уже нормально общаетесь, можешь вместе с ним по магазинам пройтись.
— Кошмар какой, — в унисон произнесли я и Алекс, что решил вернуться к нам и все услышал.
— Не хочу я белые вещи покупать! Да еще и с Линой. Зная ее вкус, там будет либо много сердечек, либо много вентиляционных дыр.
Я лишь глаза закатила.
— Ты их даже не надевал! А вдруг бы понравились? — фыркнула.
— Ага. Особенно боксеры. Всегда мечтал.
Упс…
Досидев до самой темноты, когда солнце совсем скрылось за горизонтом, отправились домой, причем ко мне: и Саша, и Яна наотрез отказались отпускать меня одну. Сказали, что проводят. Причем говорил больше Андреев, Яна только согласно кивала, мысленно подписываясь под каждым словом.
— Эх, шампанского не хватает… — грустно отметила Янина. — А который час? Давайте найдем ближайший магазин и купим, а?
— Ну, десяти еще нет, — хмыкнул Алекс. — Так что вполне.
— Идеально!
Я смотрела на этих алкоголиков и уже предвкушала дорогу с бутылкой вместо трубки мира, с непрерывным смехом и, может, даже песнями. Только мамочки, я же знаю, как Янка поет! Спасите наши уши…
***Утро наступило внезапно. Я будто бы только легла, а уже надо вставать — солнце в зените, работа на носу. Вообще, сегодня короткий день — по случаю моего освобождения от оков универа, Марго решила сделать мне небольшой подарок и прийти домой на пару часов раньше.
Да, все складывалось шикарно и просто волшебно, но… Как же у меня болели ноги! Расстояние от высотки, откуда открывался потрясающий вид на закаты, до ближайшей станции метро оказалось нехилым таким, но у нас имелись шампанское и отличное настроение, поэтому подобная мелочь нас не расстраивала и даже радовала — дольше будем общаться. А сейчас… Алкоголь выветрился, оставив после себя легкую головную боль. Ну, и бонусом шла крепатура.
— Лина? — мама, кажется, звала меня не в первый раз.
— А? — Я покачала головой, прогоняя сонную дымку, и посмотрела на родительницу.
— Ты в чай положила шесть ложек сахара. — Она отодвинула от меня сахарницу. — Не много?
Когда я успела? Удивленная, попробовала горячий напиток и скривилась. Приторно! И мне сразу вспомнился случай с Алексом: когда он отомстил, добавив в мою кружку соль. Как же тогда мне было горько и обидно! А сейчас я только улыбнулась видению.
— Да, ты права, — я отложила чашку и взяла из вазочки конфету. — Я немного задумалась.
Мама поднялась, вылила в раковину мой переслащенный чай и, наливая мне новый, спросила:
— Как вчера погуляли?
— Весело и продуктивно! Я сделала таки-и-ие фотографии!..
Завтрак прошел за тихой и размеренной беседой с мамой, которая, наконец-то, освободилась от своего класса до следующего учебного года. Папы дома не оказалось — он рано утром уехал с друзьями на рыбалку.