Выбор (СИ)

«Джейн Эйр». Слезливый английский роман, но рыжей ведьме он подходит. Это определенно ее книга. Собираясь уже закрыть и вернуть пацану, случайно натыкаюсь на надпись, сделанную на обложке книги с внутренней стороны. Мне хорошо знаком этот почерк, витиеватый, крупный и размашистый.
С любовью и благодарностью,
Д.
Не сложно догадаться, кто подразумевается под буквой Д.
«На работе подарили», — соврала мерзавка.
Меня переполняет убийственный коктейль из эмоций. Курю на детской площадке уже третью сигарету подряд, а меня все никак не отпускает. Долбанный Ромео сначала пишет ей стишки, потом дарит подарки, что, мать вашу, происходит? Мой братец втюрился в свою мозгоправку?
Что ж, видимо ты прекрасный специалист, Александра Вячеславна, раз так качественно сумела промыть брату мозг и влезть туда же. Мне хочется зааплодировать, но вместо этого я бросаю окурок в песочницу и иду к своему автомобилю.
«С любовью…».
Я не понимаю, на кого сейчас злюсь больше: то ли на брата с его «любовью», то ли на нее, так искусно умеющую притворятся и добиваться своего, то ли на себя, потому что мне не все равно. Мне, вашу мать, отчего-то не все равно.
Мне не должно быть никакого дела до нее, до него и до их отношений. Мне на всех плевать. Но зачем-то я втапливаю педаль газа в пол и сжимаю руль до побелевших костяшек.
Мне все равно…
Но мне не все равно…
20.
Саша
В этом году невероятная весна: таких продолжительных теплых дней я уже давно не помню.
Я разглядываю белые пушистые облака, плывущие по голубому небу. Теплый майский ветерок подгоняет незамысловатые фигурки облаков, а в воздухе витает запах цветущего ириса. Этот запах дарит ощущение гармонии, спокойствия и я прикрываю глаза, вдыхая сладкий, цветочный аромат.
Сегодняшнее занятие мы решили провести на свежем воздухе. Здесь, в беседке на заднем дворе, Данила описывает на бумаге свою весну, такую, какой он ее видит. Я же наслаждаюсь теплыми лучами солнца и свежей зеленью.
Для сегодняшнего чтения я приготовила книгу Анны Гавальда «Глоток свободы», но не просто так. Этот замечательный рассказ о семейных ценностях, маленьких радостях жизни и весенней любви должен помочь мне подготовить Даню к предстоящей пятнице. Хоть бы все получилось! Надеюсь, Полина Андреевна и Люба не подведут!
За десять минут до окончания занятий, Люба приносит нам мятный чай и настроение достигает своего максимума. В этом самом моменте прекрасно все: воздух, запах, теплый чай и смеющийся светловолосый парень. Он рассказывает смешной случай во время сплава на байдарках, пусть медленно, порой неразборчиво, но мы РАЗГОВАРИВАЕМ. И именно сейчас, когда я вижу его искреннюю счастливую улыбку, здоровый внешний вид и огромное стремление победить, я отчетливо понимаю, Даня готов. Готов продолжать жить.
Данила собирается меня проводить, но я прошу подождать немного, потому что хочу забрать свои оставленные вещи в комнате Данилы.
Аккуратно прикрываю за собой дверь в комнату Дани, когда мое внимание привлекает слегка приоткрывая дверь напротив. Комната Максима. Она всегда было наглухо закрыта, так же, как и ее хозяин.
Я медлю и кручу головой по сторонам, словно неопытный воришка. Меня будто невидимой силой притягивает подойти и широко открыть эту манящую неизвестность. Именно так я и делаю.
Границы нарушены. Я стою в Преисподней. По-другому не скажешь. Темные коричневые стены, плотные шоколадного цвета шторы, скрывающие дневной свет, массивная темная мебель и тяжелый пряный запах. Запах мужчины.
Прохожу в глубь комнаты и провожу рукой по темно-коричневому глянцевому комоду. Останавливаюсь у книжного шкафа. Открываю стеклянные дверцы. Здесь столько собраний сочинений, авторских сборников и редких изданий, что мои глаза начинают разбегаться в разные стороны, пытаясь узнать знакомые фамилии и зрительно сфотографировать авторов и названия книг. Вожу взглядом по корешкам аккуратно расставленных книг и вынимаю первую попавшуюся. Это Д.Д. Сэлинджер «Над пропастью во ржи». Интересно, все эти книги здесь находятся в качестве интерьера, или Мистер «Дьявольские ямочки» действительно любитель чтения. Почему-то я уверенна, что второе.
 
Обхожу деревянный стол, на котором абсолютно пусто, и рядом стоящее кресло, с наброшенной на спинку кожаной курткой. Мне хочется взять ее в руки и вдохнуть этот мужской запах, но я одергиваю себя и лишь мимолетно дотрагиваюсь подушечками своих пальцев. Ни одной фотографии, картины или грамоты, абсолютно голые стены. Строго, грубо, по-мужски скупо…Комната полностью соответствует своему хозяину.
Кровать не заправлена. Одеяло сбито в ноги, а на подушке, будто слепок, остался глубокий смятый след. Беру ее в руки и не могу, да и не хочу сдерживать себя в нетерпимом порыве крепко закрыть глаза и глубоко вдохнуть этот терпкий запах цитруса и древесных переливов, который еще некоторое время оставался тогда в моей кухне.
— Сюрприз?!
Я вздрагиваю и подскакиваю с кровати, как с электрического стула. Максим. Здесь. Стоит прямо передо мной. С обнаженным торсом, лишь прикрытый полотенцем на бедрах. Мой взгляд мечется от лица, ниже и обратно к лицу. Я не знаю, что отображено сейчас на моем, но этот чертов искуситель смотрит мне в глаза и ухмыляется своими бесовскими ямочками.
— Что ты здесь делаешь?
Действительно, что я здесь делаю? Мои шестеренки начинают активно работать, но я не могу ничего вразумительного придумать.
— Перепутала комнаты? — щурится и медленно, словно тигр во время охоты, наступает на меня. — Так комната ангелочка напротив, а здесь темное царство.
Мне страшно. Правда страшно. Чувствую себя той самой жертвой перед опасным и хищным тигром. Я пячусь назад, но упираюсь ногами в кровать и в этот момент наглец толкает меня на нее, а сам всем своим мощным телом наваливается сверху. Я тону. Тону в его запахе, проникающим в каждую клеточку моего тела и души, тону в ощущениях, дарящих разгоряченным крепким телом, тону в его глазах, янтарных, глубоких, тягучих, как древесная смола. И мне мало. Мне мало всего этого. Я хочу больше и поэтому прикрываю глаза. И жду. Жду прикосновения его губ, горячих, настойчивых, грубых. Но вместо этого чувствую, как он проводит носом по моей щеке и вдыхает. Дышит. Рвано, горячо, часто. А потом его рука трогает мои волосы, всего одну прядку, пропускает между пальцами, слегка поглаживая, и снова вдыхает. Дышит. Глубоко, обжигающе, оглушающе.
Мое тело дрожит, я вся словно оголенный провод, наэлектризована.
— Боишься? — спрашивает шепотом, обжигая дыханием мое лицо.
— Боюсь.
Еще как боюсь. Тебя боюсь, своей реакции на тебя боюсь, тела своего боюсь, которое отказывается меня слушать и отзывается на грубые прикосновения.
— Правильно.
Я не успеваю ничего понять, как меня резко выдергивают из водоворота смешанных ощущений, поднимая с кровати. Мои ноги еле меня выдерживают, а сама я будто канатоходец, теряющий равновесие и опору.
— Проваливай. Сеансы психотерапии проходят напротив.
Наглец сдергивает с себя полотенце, а я срываюсь с пылающими щеками и рвущимися наружу слезами и бегу, не оглядываясь.
***
Ну какая же я идиотка! Как же стыдно. Ругаю себя всю дорогу до дома. Нормально с Данилом не смогла попрощаться, выскочила, как ошпаренная. Вот черт меня дернул открыть эту злосчастную дверь? Твоя любопытство, Саша, тебя погубит. Чувствую себя сталкером. Теперь этому мерзавцу будет казаться, что я намеренно его караулю, выжидаю, навязываюсь. А он? Почему он так груб со мной? Сначала сбежал из моей квартиры, ничего не сказав, а сегодня прогнал, как какую-то надоедливую фанатку. Мне начало казаться, что в последнее время наше общение свелось к более-менее нейтральному положению, без взаимных ядовитых нападок. «Проваливай», — до сих пор звучит в моей голове, как сигнал, держаться как можно дальше от этого хама с дьявольскими ямочками.