Паутина (СИ)

Что-то теплое коснулось макушки – не то тяжёлый вдох, не то безмолвное признание поражения, сдавленное дыхание на волосах, горячие губы на макушке.
И в этот момент я почувствовала тонкий укол.
Игла легко, почти незаметно вошла в сгиб локтя, принося с собой тепло, сковывающее движения, гасящее сумбур эмоций. Жар, накрывавший меня, стал стихать, превращаясь в тяжелое, вязкое оцепенение.
  
Покой.
Желанный, пустой, растворяющий всё.
Снова.
  
40
 
Я лежала лицом к деревянной стене, рассматривая мелкие трещинки и неровности. Просто лежала и рассматривала, не желая двигаться, думать, говорить.
Ложь…. Вся моя жизнь на протяжении почти года – одна сплошная, полная, непрестанная ложь. Мои перебинтованные руки – тому доказательства. И тест в лаборатории – тоже. И дочь, оставшаяся где-то там – тоже.
Все что меня окружало – ложь.
Роменский никогда и пальцем меня не касался, не насиловал, не преследовал. Он – не отец моей дочери, а значит – такая же жертва, как и я.
Беата… рожденная во лжи и насилии. Моя дочь, в лице которой я каждый раз искала черты Игоря и не находила…. На которую я всегда смотрела как на досадную помеху, как на что-то раздражающее. А теперь, при мысли о крошке, с детства опутанной паутиной лжи, у меня сжималось сердце. Я плохая мать и плохой человек, если вся моя жизнь покатилась в такую пропасть. Только сейчас при мысли о дочери у меня вдруг защемило в груди, становилось трудно дышать – я одна и она – одна. Я больше не знаю кому и чему верить, а она верит только мне. Катя сказала, что дочка в безопасности, но где она? С бабушкой? С мамой? Мог ли ее забрать Макс? Ищет ли он нас сейчас?
А если ищет, то зачем? Нужна ли я ему? Или его чувства ко мне и Беате тоже были ложными? Может ему попросту все равно на меня? Понимал ли он, что Роменский меня не трогал, или был так же обманут моими воспоминаниями? А если нет?
И если меня не трогал Роменский…. Тогда кто? Кто отец моей девочки? И почему тот, кто сделал это со мной был настолько….. настолько нежен….
Не Игорь…. Не он….
Приходил Василий, сказал пару фраз и ушел, оставив меня в покое. Пришла Катерина, молча проверила мое состояние, принесла поздний ужин – я проспала весь день – и тоже ушла. Я была им благодарна.
В голове и в душе было пусто. Абсолютно пусто.
Ночь я почти не спала – проваливалась в дрему, а потом снова открывала глаза, оказываясь в собственной пустоте. Смотрела на темный потолок, на который бросала отблески лужа, расположенная под самым окном и отражавшая свет наружного фонаря. Я даже плакать не могла, принимая на себя понимание в какой бездне жила все это время. И в эту бездну я засунула себя сама. Сама внушила себе мысли, сама нашла объект для ненависти, сама…. Своими руками расколола свою жизнь на куски.
Думала, вспоминала, анализировала: когда моя жизнь потеряла четкий ориентир? Где тот момент, когда мой мир раскололся на части? Когда умер папа? Или, когда я впервые разозлилась на Дашку? Или когда меня насиловали в ту ночь?
Ни одного ответа не было.
- Ну, - утром в комнату пришел Василий, - долго будешь еще лежать и умирать?
Бросил беглый взгляд на завтрак, который принесла Катя и к которому я не прикоснулась.
Я ничего ему не ответила, упираясь взглядом в спасительную стену.
- Довольно, Лиана, - терпеливо повторил он. – Довольно. Не ты первая, не ты последняя. Вставай и пошли в сад.
Я молчала, плотнее закутываясь в одеяло. От одной мысли покинуть спасительное одиночество меня мутило. А от мысли снова увидеть Роменского…. Заглянуть в его глаза…. Мучительная волна стыда залила все мое тело. Лучше бы он уехал…. Уехал навсегда. Видеть его не могла.
Не потому что боялась, а потому что…. я обвинила невиновного. Почему я подумала именно на него? Из-за запаха?
Или потому что…. потому что увидела то, чего не было? Как произошло так, что я связала насилие и именно Игоря? Да, запах, да он специфичен, он указывал именно на Роменского, но почему я была столь уверенна?
- Его нет дома, - Василий словно прочитал мои мысли. - Уехал утром в город – надо запасы пополнить. Катька с ним поехала – она девочка, лучше знает, что вам брать. Так что вставай, иначе я применю силу.
- Применяй…. – ответила безразлично. – Делай вообще, что хочешь… я же полностью в твоей власти.
Василий вздохнул и почесал макушку.
- Он уехал, голубка.
- Мне все равно.
- Нет. Тебе, голубка, не все равно. Изнутри тебя разъедает чувство вины. Чувство стыда, такого, что от одной мысли об Игоре тебе выть хочется. Ты хочешь найти хоть какое-то оправдание себе, в том, что обвинила его – невиновного человека. Так?
Я натянула одеяло на голову.
- Ты сейчас больше всего хочешь, чтобы он исчез, чтобы бросил тебя здесь одну и больше не показывался на глаза. Так, голубка? А он – не бросает.
Внутри все горело огнем, таким, что больно было дышать.
— Да! — сорвалось с моих губ. Я резко обернулась, и в глазах Василия мелькнула тень сочувствия. — Да! Я обвинила невиновного! Я ошиблась! Я… я даже не знаю почему!
Всё плыло перед глазами — от злости, от боли, от собственного бессилия.
— Хорошо! Согласна! — Я сжала кулаки, ногти впились в ладони. — Вы это хотели доказать? Он хотел ткнуть меня носом в то, что я ошиблась? Хорошо, да, ошиблась!
Грудь разрывалась от рваного дыхания.
— Мне на колени перед ним упасть?!
Голос сорвался, но внутри всё ещё бушевал ураган. Мне хотелось кричать, бить кулаками в стену, разорвать на части этот груз, который давил, душил, не давал дышать. Но ничего уже нельзя было изменить.
- Он этого добивался? Что ему от меня еще надо? Я ведь не пошла в полицию, я не выдвигала обвинений…. Вы доказали, что он не насиловал меня, что он не отец моего ребенка. Я знаю теперь это. Так почему вы просто не выбросите меня отсюда и не оставите в покое? Зачем я все еще здесь? Ты сам сказал, он уехал. Отлично. Я тоже могу уйти?
- Нет, - все так же спокойно ответил Василий. – Ты останешься здесь.
- Зачем? Что вам еще нужно? Я хочу домой, хочу к дочке, хочу к маме…. Я хочу к мужчине, который меня любит. Зачем я вам, ведь свою правду вы уже доказали? Что вам еще нужно?
- Игорь уехал, потому что понимает, что видеть его сейчас – выше твоих сил. Он уехал за продуктами вместе с Катей. Но вернется.
Я резко села на кровати.
- Как же я вас всех ненавижу! – вырвалось у меня, глаза горели огнем от усталости и боли. – Что вам нужно? Что вы делаете? Макс все равно найдет меня, рано или поздно! Роменский свое самолюбие потешил, что еще нужно?
Василий вздохнул, в потом достал из кармана два сложенных листа, внимательно посмотрел на них.
- Да, голубка, ты совершенно права. Владимиров землю рыть будет, искать тебя и твою дочку. Уже роет.
- Он любит меня, только и всего, - тихо ответила я. – Он даст вам все, что скажете…. Он….
- Любит? Да, Лиана?
Василий вздохнул и протянул мне пару листков.
- Здесь результаты твоей биохимии, вчера, пока ты в отключке была кровь у тебя взяли. Глянь сама, ты девочка не глупая.
Я молча взяла у него листы и пробежала глазами по показателям. И вздрогнула.
- Что скажешь? – тихо спросил Василий. – Это анализы здорового человека? После родов прошло больше месяца, ты бы уже восстанавливаться должна начинать, а анализы….
Я положила листы на кровать и закрыла лицо руками. Все показатели скакали кто куда, начиная от железа и заканчивая микроэлементами.
- В твоем организме – полный дисбаланс, - жестко продолжал Василий. – Игорь, когда это утром увидел – долго матерился. Стресс, недоедание, нехватка многих витаминов – как ты еще не падала с такими-то данными.
  
Я не могла поверить, не могла понять. Я же регулярно сдавала анализы в Центре, мне говорили, что я восстанавливаюсь.
- Не веришь этим данным, попросим Катю снова взять у тебя кровь, проведешь исследования сама. Я подскажу, да и Игорь поможет.