Паутина (СИ)
Сердце билось так отчаянно, что я слышала его стук в ушах. Едва сдерживала лёгкую дрожь в пальцах, пытаясь не показывать своего волнения.
— Нет, милая, так дело не пойдёт, — уверенно сказала Наталья, окинув меня внимательным взглядом, когда двери лифта закрылись. — Давай-ка для начала успокоимся, а после уже всё остальное.
Я хотела возразить, сказать, что мне не до этого, что просто хочу пройти осмотр и поскорее закончить всё это, но её голос был таким мягким, таким спокойным, что не нашла в себе сил сопротивляться.
Она провела меня в небольшую комнату с приглушённым светом. На полу лежали мягкие подушки, воздух был наполнен лёгким травяным ароматом, где-то в углу негромко звучала расслабляющая музыка.
— Просто сядь и дыши, — сказала Наталья, садясь напротив.
Мы начали с дыхательных упражнений. Сначала я чувствовала себя глупо, но постепенно напряжение в груди стало спадать. Затем дыхание сменилось энергичными движениями, и, наконец, спустя какое-то время, я просто лежала на подушках, приводя своё состояние к относительному спокойствию. Наталья сидела рядом, её тёплые руки мягко лежали на моих плечах. Она дышала синхронно со мной, не торопила, не подгоняла, просто была рядом.
- Ну что, легче стало? – спросила она, когда я открыла глаза, невероятно отдохнувшая и посвежевшая. – Попьем чаю, родная?
Она подала мне кружку от которой исходил почти волшебный аромат, сама же молча взяла вторую. Ее глаза смотрели по-доброму, но все же грустно.
- Вы… вы меня осуждаете? – внезапно вырвалось у меня. Этот вопрос стал невероятно важным.
- Нет, милая, нет, - Наталья тут же коснулась рукой моего запястья, успокаивая, - кто в здравом уме станет осуждать тебя, девочка моя? Ты приняла решение – мы можем только помочь тебе, чтобы минимизировать все риски для твоего организма.
Мне стало намного легче от ее слов. Слова вдруг сами полились из меня, словно что-то прорвало плотину. Я рассказала ей о своем постоянном страхе, о том, что не могу совладать со своей жизнью, о том, что кажется весь мир восстал против меня. И… о своих подозрениях. О запахе, который преследовал меня даже во снах.
- Интересно… - потянула она. – То есть ты, возможно, знаешь…. Кто это сделал.
— Только подозрения, Наталья. И запах. Головой понимаю, что этого мало, что, возможно, наговариваю на невиновного… но…
Она замолчала, пристально вглядываясь в меня, будто пытаясь понять, насколько твёрдо я в этом уверена. Затем чуть склонила голову набок, явно тщательно подбирая слова.
— Лиана, — наконец сказала она, и в её голосе появилась особая сосредоточенность, профессиональная точность. — Цитрус и удовое дерево… Сочетание, с одной стороны, дорогое, с другой… очень характерное. Если ты запомнила именно эти два запаха, значит, они были доминирующими в его парфюме, а это, милая, довольно редкий состав.
В животе неприятно похолодело.
— Почему редкий? — хрипло спросила я.
— В классических мужских ароматах цитрусы почти всегда сочетаются с лавандой, специями, иногда с морскими аккордами. Но уд…. Дорогой, сложный, капризный аромат, раз почувствовав который уже никогда не забудешь…Не всякий парфюмер использует удовую смолу. И если уд стоит рядом с цитрусами, это значит, что парфюм либо нишевый, либо дорогой люкс с нестандартной пирамидой. Такие композиции встречаются у определённых брендов, ориентированных на восточную или древесную группу. Я вообще удивлена, что ты знаешь аромат уда.
Я почувствовала, как внутри что-то сжалось.
- Когда-то папа знакомил меня в разными ароматами…. У них это было что-то вроде клуба - нишевый парфюм. Выходит и у.... него тоже....
— Уверена, что не помнишь больше ничего, девочка моя? — серьёзно спросила она.
Молча кивнула, отводя глаза и отпивая большой глоток чая. Слова Натальи отозвались внутри какой-то жгучей остротой.
- Лиана, - женщина снова положила свою руку на мою ладонь. – Можно задам очень личный вопрос? Если будет больно или неприятно…. Если не захочешь отвечать – не надо.
- Конечно, - снова кивнула, понимая, что таиться от этой женщины не буду.
- Родная моя…. Прости сразу…. Но… если бы этот ребенок был бы не от…. Насильника…. Не от Роменского, - она впервые назвала имя, которое я боялась произнести даже внутри себя. – Ты бы подумала, чтоб…. Чтоб оставить его?
В носу защипало от боли. Я не задавала себе этот вопрос, старалась не задавать. Но он острым ножом задел что-то внутри меня. Что-то настолько глубокое, что мне хотелось плакать.
Наталья молча ждала ответа. Или его отсутствие.
- Не знаю…. – выдавила я из себя. – Не знаю….
Она снова обняла меня, осторожно поднимая на ноги.
Кабинет Ирины отличался от всех гинекологических кабинетов, которые я посетила в эти дни. Он был…. Уютным, что ли. Нет, все та же стерильная чистота, то же самое кресло, но вот кушетка – она была мягче, приятнее, свет не резал глаза как в других местах. Даже едва слышимая музыка скорее успокаивала, чем раздражала.
Ирина встретила нас с грустной улыбкой и сразу забрала мои анализы, результаты которых я принесла с собой. Внимательно изучила каждый документ.
- У тебя отрицательный резус-фактор? – удивленно подняла глаза.
- Да, - устало и обреченно ответила я, ожидая от нее новой порции убеждений из-за этого фактора.
Но Ирина лишь сосредоточенно продолжила изучение документов.
- Хорошо, Лиана, - мягко улыбнулась она, поднимая на меня глаза. – Как я понимаю, седьмая неделя?
- Да, - не смотря на полное спокойствие и дружелюбие, мне было сложно смотреть на нее. Эта женщина воплощала в себе хранительницу, акушерку, ту, что спасает детей, а не убивает их. В предыдущие посещения Центра я видела как она разговаривает с беременными женщинами, как они смотрят на нее с огромной любовью, уважением и даже, я бы сказала, обожанием.
- Время есть, моя дорогая. Я как врач не могу рисковать тобой, не сделав своих исследований. Но, - она тут же подняла руку, предотвращая мои протесты, - это займет два-три дня. Часть анализов возьмем прямо сейчас. Лиана, дорогая, - она усадила меня на кушетку, - моя задача – минимизировать твои риски, с учетом твоего резус-фактора. Дальше решение только за тобой. Согласна?
Я кивнула, стыдясь своих эмоций.
- Хорошо. Сначала кровь, потом…. Давай сделаем УЗИ, ладно?
— Зачем? — я резко дёрнулась, будто меня ударило током.
Внутри всё перевернулось. Я не хотела. Не хотела видеть. Не хотела слышать.
- Я должна оценить все – снова терпеливо повторила Ирина. – Если что-то пойдет не так, Макимилиан Эдуардович мне голову с плеч снимет. Если хочешь, можем это завтра сделать….
От одной мысли, что придется ждать еще несколько дней у меня все сжималось от тоски. Ходить по квартире, смотреть в темные окна и думать, думать, думать….
- Лиана, - Наталья, сидевшая на кресле внимательно взглянула на меня. – Эти два-три дня ты проведешь здесь у нас.
- Ой… - вырвалось у меня. – В смысле?
- Нет, если не хочешь – не надо. Я просто думала, тебе будет удобнее здесь. Не надо с раннего утра ехать на край города, потом возвращаться. Сейчас у нас есть несколько свободных комнат для гостей, ты можешь разместиться в одной из них. Я и сама часто пользуюсь своей комнатой, а Макс так вообще в квартире в городе неделями может не появляться.
Я задумалась.
Идея показалась мне неожиданной, но чем больше я о ней думала, тем больше понимала, что это действительно удобно.
Не возвращаться домой, не выслушивать обеспокоенные вопросы бабушки, не пытаться разглядеть смысл в тёмных окнах…
Просто переждать это время.
- А вечером ты сможешь маму увидеть, с ней провести больше времени, - улыбнулась Наталья. – Думаю, тебя ожидает сюрприз, - нежно улыбнулась она.
- Мама?! – от этой интонации мне захотелось бежать к маме прямо сейчас.
- Вечером, дорогая, вечером. Сейчас займись собой. Сдай анализы, предупреди бабушку, я покажу тебе комнату, выдам одежду. Вечером ужин, потом релакс и мама. Согласна?