Антология советского детектива-36. Компиляция. Книги 1-15 (СИ)
— С неделю я, пожалуй, могу протянуть. Но на большее не рассчитывай Кстати, я мог бы принять участие в операции. Так сказать, для личного засвидетельствования!
— Здесь война, Павел, — устало сказал Ченцов. — Настоящая. А на войне, если помнишь, убивают.
— Тем более! — вскинулся Снегирев. — Через два дня я буду у тебя в отделе. А пока расскажи мне подробно о своей работе…
Уже заполночь, прощаясь с другом, Ченцов, как бы между прочим, спросил:
— Рапорт пришел из управления?
— Нет, паря, из твоего департамента.
— Капитан Смолин?
— Ты хорошо знаешь своих людей.
— Я хотел просить полковника Груздева, чтобы Смолина уволили из органов госбезопасности как морально нечистоплотную личность.
— Вот как! — удивился Снегирев. — Выходит, эта личность определила тебя на повороте.
— Хотел дать ему еще один шанс.
— Пришли его завтра ко мне. Посмотрим, что за фрукт.
— Он уехал сегодня в Глинск для организации засады на раскрытой явке бандеровцев. Подожди до конца операции.
— Хорошо. Может, и лучше, что он там будет сидеть. Сидеть в засаде, — и Снегирев многозначительно подмигнул Ченцову.
* * *Как ни хотел, но идти один Сидор не решился и взял с собой нового адъютанта. По приказу сотника, Сова, замотав лицо платком, обрядился в женское платье.
Сам же приклеил под нос длинновислые усы, надел седой парик, достал пыльный кафтан с вшитым «горбом» и оперся на костыль. В этом наряде в свое время Гроза удачно побирался у городской церкви, выведывал у словоохотливых старух последние новости советской жизни и, клянча у солдат папироски, прося подвезти в какой-нибудь хутор, легко узнавал, куда направляются краснопогонники. Что ни говори, а в находчивости и изворотливости Грозе равных не было. А погиб нелепо, при загадочных обстоятельствах.
И тут Сидора словно током пронзило. Как же это он раньше не подумал об этом. Ведь вместе с Грозой погибли Саливон Пращак из Здолбицы и Цыган, пришедший из-за кордона. Обоих похоронили на кладбище в селе. А где труп Грозы? Кто вообще видел помощника убитым? Краснопогонники никогда не увозят с собой трупы, а оставляют их для опознания и захоронения местным жителям. Так был ли Гроза среди убитых?
Сидора даже в жар бросило. Он снял парик и наорал на Сову, который моментально испарился из схрона.
Мысли, одна мрачнее другой, приходили в голову сотника. Теперь, если представить, что Гроза жив и скрылся, можно было даже долгое отсутствие Капелюха после боя на мельнице связывать с этим. Заговор? Обманули, обвели вокруг пальца, как мальчишку!
— Сова! — истошно позвал он адъютанта.
В проеме показалась грязная вихляющая фигура женщины.
— Раздевайся, дурак!
— В каком смысле? — опешил Сова.
— Идиот! Мы не пойдем сегодня в Глинск.
— И-хи-хи! — закатился Сова. — А я… хи! А я… хи!
— С твоей-то рожей, болван! — Сидор больно пнул адъютанта в зад. — Позови Боярчука. Живо!
— Так они еще утром с Кудлатым в город ушли, — почесывая ушибленное место, Сова отскочил к выходу.
— А, черт! Теперь уже не догнать.
— Что-нибудь случилось!
— Подожди, не переодевайся, — вдруг передумал Сидор. — Сейчас пойдешь в Здолбицу.
— Днем?
— Я сказал: сейчас! — Сотник в нетерпении ударил кулаком по столу.
— Слухаю, пан сотник!
— Разыщешь Кристину Пилипчук. Скажешь, чтобы срочно, немедленно связалась со Степанидой Сокольчук, запоминаешь?
— А як же, пан сотник!
— Кровь из носа, скажешь, надо узнать у Гнатюка… Ну, Митрофана, дьякона здолбинского…
— Так вин же в тюрьме у чекистов, — ужаснулся Сова.
— Не спрашивай, а запоминай, что велю! Скажешь: узнать у Гнатюка — видел ли он труп Грозы своими глазами? И нет ли у него подозрений, что Гроза мог остаться живым? — Господи Иисуси! — Адъютант ушел.
Но и сидеть, томясь в неизвестности, у Сидора не было сил. Сомнения кислотой разъедали душу, путали в голове мысли. Выпив кружку самогона, он, взяв охрану, отправился к Попятных.
Игнат, крякая по-стариковски, с передышками, колол во дворе березовые чурбаки, которые подносил ему соседский хлопчик лет семи-восьми от роду. Под навесом сарая, весело вжикая пилой, двое солдат, раздевшись до пояса, играючи разделывали строевые бревна на дрова. Под окнами дедовой хаты на молодой травке сидел офицер в расстегнутой гимнастерке, жмурился на закатное солнце. Его портупея с пистолетом висела на ставне.
Из обвалившегося омшанника Сидору хорошо было всех видно. Какая-то сила толкнула его в этот затхлый погреб, когда он прокрался сюда садами. Вот бы выскочил во двор, как хотел, без проверки. Заварилась бы каша!
С сотником пришли трое боевиков. Но ведь в доме или в соседних дворах могли находиться еще эмгэбэшники… Сидор решил дождаться темноты в омшаннике Игната. Положил действовать просто: устроить пальбу в конце села. Если эти вояки не прячутся днем, значит, ждут нас ночью. А раз так, то после первого же выстрела выскочат из хаты и побегут ловить непрошеных гостей. Деда можно будет притащить хоть в этот же погреб на случай, если вернутся солдаты.
Меж тем офицер подозвал мальчика, потрепал его по лохматой шевелюре, усадил рядом. По тому, как бойко трещал малец, выходило, что его расспрашивали о знакомых вещах. «Деревенские новости вынюхивает, — ухмыльнулся Сидор. — Видимо, не больно-то их Игнат просветил».
Наконец хлопчик вскочил на ноги и засверкал голыми пятками в направлении соседнего подворья. Через некоторое время он вернулся вместе с дородной, но довольно молодой еще женщиной, которая несла в руках глиняную крынку. Офицер радушно поднялся им навстречу, долго говорил что-то, прижимая руку к сердцу. Без ужимок принял протянутую крынку, не торопясь, с наслаждением напился молока, отдал сосуд мальчику.
Тот побежал к солдатам, а офицер начал расспрашивать женщину. С час кривлялись и хихикали они друг перед другом, так что Сидор успел возненавидеть обоих. У него даже ладони зачесались от желания немедленно всадить по свинцовой пуле любезникам.
Но вот офицер крикнул солдатам, чтобы его не ждали к ужину, снял со ставня и небрежно повесил на плечо портупею, посбористее смял хромачи и гоголем поплыл с молодайкой со двора.
«Узнай, где ее хата, — шепнул Сидор лежавшему рядом боевкарю. — И побачь, нет ли где еще краснопогонников». Бандеровец ушел, но тут же вернулся.
— Там собака по саду вихляется. Как бы не разгавкалась.
— Погляди, — велел сотник второму боевику.
— Це ж игнатовский кобель, — с порога зашепелявил тот. — Ось я его каменюкой. Дохлая тварь.
Сидор подошел к испугавшемуся боевкарю — молодому чернявому парню со свежим шрамом на щеке. Парень потупил глаза. Сотник взял его за подбородок двумя пальцами и больно запрокинул ему голову так, что кадык на шее парня застыл от напряжения. Молодяк захрипел и чуть не опрокинулся навзничь.
— Пойдешь ты, — приказал Сидор шепелявому. — А этой бабе, — он пнул как можно резче парня в голень, — я больше не доверяю. Заберите у него зброю.
Парень обхватил ушибленную ногу руками, сел на землю. Его автомат закинул себе на плечо сухощекий нервный мужичок с ехидными быстрыми глазками — третий из пришедших с сотником боевкарей.
Шепелявый вернулся уже затемно. Не переводя дыхания, затараторил:
— Машину они на конюшне сховали. Там водила и еще один автоматчик, больше в селе никого немае. Офицер с цацкой через две хаты отсюда. Садочками до них проберемся.
— Сын ее с ними?
— Ни, — хихикнул шепелявый, — отослала до матери, чи свекрови.
— Жаль, — пробурчал Сидор. — Пошли до жениха з невестой.
— А Игнат?
— Старик сам до нас прибегит.
Цветущим дурманящим вишняком прошли на зады указанного подворья. Выломали стенку в клуне, из которой перебрались в хлев. Густые запахи животных, навоза, парного молока ударили в ноздри. Шепелявый шлепками отодвинул в сторону бессмысленно смотревшую на них корову, разогнал овец. Позади клетки с посапывающим боровом была узенькая дверь, которая обычно в крестьянских постройках выходила в сени или даже в кухню жилого дома.