Антология советского детектива-36. Компиляция. Книги 1-15 (СИ)

Возле машиниста, неуклюжий и толстый в брезентовом костюме, стоял Оськин. Он первый увидел Швецова и быстро подошел к нему.
— С приездом! — крикнул он. — Как в Москве? Как с осушкой болот? А у нас тут!.. — и Оськин горделивым взмахом руки указал Швецову на комбайн.
— Да-да! — тоже стараясь перекричать шум, отозвался Швецов. — Здорово! Как добыча?
— Сто пятьдесят!
— Сколько? — не расслышал Швецов.
— Сто пятьдесят, говорю! — увлекая его за собой и выходя в штрек, сказал Оськин.
Здесь, всего лишь в нескольких метрах от камеры, было сравнительно тихо и можно было разговаривать, не повышая голоса.
— А ведь мне, Леонид Петрович, с вами о многом поговорить надо, — сказал Оськин. — Да и не мне одному.
— Знаю, товарищ Оськин, — озабоченно поглядел на него Швецов. — С чего же начнем — с жилищного строительства?
— С него, — кивнул Оськин.
— Хорошо, — сказал Швецов. — Но прежде я должен разобраться кое в чем сам.
И он снова вошел в встретившую его несмолкаемым гулом камеру.
— Ну, как? — крикнул он, подходя к Федору Пантелеевичу.
— Молодею, Леонид Петрович, право слово, молодею! — расплылся в улыбке старик. — Сашка-то уж уехал! Торопыга! Молодец!
— А как у вас с новым домом? — неожиданно задал старику вопрос Швецов. — Помнится, вы собирались строить новый дом.
— Что? С домом? — мрачнея, переспросил старик. — Намучились мы с ним — дальше некуда. Вот только недавно фундамент осилили. — Старик обиженно пожевал губами и вдруг, лукаво подмигнув Швецову, широко повел вокруг своей сморщенной, сухонькой рукой. — Разве сравнишь? Тут тебе шахта — тут и заботы все и начальство все, а на моем-то участке одни куры соседские гостюют.
Федор Пантелеевич с неожиданным для его лет проворством сорвался с места и, подбежав к споткнувшемуся крепильщику, помог ему удержать бревно.
— Подсоблять надо! — озабоченно крикнул он.
И Швецов так и не понял, о чем подумал сейчас старик, — о бревне ли, которое благополучно встало в гнездо, или же о своем новом доме, в строительстве которого, судя по всему, не очень-то ему подсобляли.
  
32
 
Марина и Степан Чуклинов вошли в большую светлую комнату, уставленную детскими кроватками.
— Тише! — сказала Марина. — Ребята спят!
Высокий Чуклинов, в коротеньком, как пиджак, халате, робко остановился в дверях.
— Ну зачем мне сюда ходить, Марина Николаевна? — шепотом взмолился он. — Я же вижу и отсюда. Хорошо. Чисто. Отлично вижу.
— Нет, вы уж за дверь не прячьтесь! — строго сказала Марина. — Идите, ребята вас не съедят.
Чуклинов покорно двинулся за Мариной. Он шел между кроватками, так осторожно переставляя свои большие ноги, что, глядя на него, Марина невольно улыбнулась:
— Тише! Тише!
Чуклинов, балансируя, как канатоходец, все же наткнулся на одну из кроваток.
— Да я, уж и не знаю, как тише, — застыв в самой невероятной позе, сказал он. — Ну, говорите, мучительница, что вам от меня надо?
— А вы посмотрите на этих ребят, посмотрите внимательно, — сказала Марина.
— Смотрю. Хорошие ребята.
— А чьи они, чьи эти дети, Степан Егорович?
— Как чьи? Наши дети. Вон тот, что у окна спит, даже знакомый мне. Забойщика Степанова сынок. Как же, Колькой зовут!
— Да, это наши дети, — сказала Марина. — Не комбинатские и не городские, а наши. Почему же вы, товарищ Чуклинов, когда мы шли сюда, упорно утверждали, что горсовету до этого сада нет никакого дела?
— Так ведь сад комбинатский! — пожал плечами Чуклинов.
— Ну вот, опять вы за свое! — возмущенно сказала Марина. — А дети чьи?
— Дети наши…
— Почему же вы отказываетесь озеленить для наших детей этот пустырь? — Марина указала рукой на видневшуюся за окном площадку, заваленную строительным мусором. — Почему вы не думаете об их здоровье?
— Но ведь детсад принадлежит комбинату, и это должен делать комбинат, — снова попытался возразить Чуклинов.
— А комбинат говорит, что горисполком. Пустырь-то ведь городской.
— Городу пустырь пока не мешает.
— А детям? Весь этот строительный мусор, вся эта грязь им не мешает?
 
— Согласен, мешает, — раздраженно ответил Чуклинов. — Но…
— Опять «но»! — сказала Марина. — Не кто иной, как ваш отец Егор Романович Чуклинов берется за месяц превратить этот пустырь в фруктовый сад. Будете вы нам помогать или нет?
— Но, Марина Николаевна, комбинат…
— Пусть комбинат вас не волнует. Говорите, будете вы нам помогать или нет?
— Я?
— Нет, не вы, Степан Егорович Чуклинов, а городской совет, председателем которого мы вас избрали.
— Поможем.
— Смотрите, Степан Егорович, — серьезно сказала Марина. — Нам нужна настоящая помощь: транспорт, рабочие, лес для изгороди.
— Дадим, дадим, Марина Николаевна. — Чуклинов уныло махнул рукой. — Что с вами поделаешь?
— Комбинат тоже поможет. Заставим.
— Обязательно надо заставить, Марина Николаевна! — оживился Чуклинов. — Безобразие же — свалка возле детского сада!
— Конечно, безобразие!
— Что они там смотрят, на комбинате?
— И в горисполкоме!
— Верно, — рассмеялся Чуклинов. — И в горисполкоме.
Они вышли из здания детского сада и, перейдя через дорогу, очутились в неглубоком овражке.
— Ваш отец говорит, что здесь можно даже абрикосы мичуринские посадить. — Марина с шутливым состраданием посмотрела на Чуклинова. Он все еще был в коротеньком белом халате и двигался осторожно, словно и здесь, на пустыре, боялся кого-нибудь разбудить.
— Вы думаете? — все так же шепотом спросил он. — Абрикосы? Он у меня фантазер.
Марина расхохоталась.
— Можете говорить громко. И даже халат можете снять. Здесь вы его только запачкаете.
— А я полагал, что и тут нельзя без халата, — рассмеялся Чуклинов. — Кто вас, врачей, поймет!
За углом послышался протяжный гудок автомобильной сирены. Марина подняла голову. Она узнала этот гудок. Такой певучий гудок был только у одной машины в городе.
«Неужели приехал Швецов? — подумала она и даже удивилась тому спокойствию, с которым подумала об этом. — Да, наверное, он приехал». И завтра, а может быть, еще сегодня она встретится с ним, будет разговаривать, о чем-то спрашивать, что-то отвечать. И все. Прежний Швецов, что однажды взволновал, поразил Марину своим удивительным сходством с тем выдуманным и полюбившимся ей в девичьих мечтах «ее героем», отодвинулся куда-то в сторону.
Настоящий, а не выдуманный Швецов с поразительной ясностью представился ей сейчас. Это был серьезный человек, умный, много повидавший, преемник ее отца. И только… С ним можно было советоваться, с ним не страшно было спорить, он казался теперь простым и доступным. И рядом, почему-то совсем рядом с мыслями о Швецове, в сознании девушки промелькнул образ Трофимова. Они были даже похожи друг на друга. Правда, сходство это было скорее внешним, очень по-разному складывалась их жизнь. Да, это так, но, вспомнив сейчас о Трофимове и сравнив его со Швецовым, Марина с уверенностью подумала, что они под стать друг другу. Марина не спрашивала себя, откуда появилась в ней эта уверенность, да если бы и спросила, то вряд ли смогла бы сейчас ответить на свой вопрос.
Машина въехала на пустырь и остановилась.
— Здравствуйте, Марина Николаевна! — выходя из машины, крикнул Швецов. Он подошел к ней — такой же, как всегда, быстрый, ловкий. Но в морщинках возле глаз, в чуть-чуть нахмуренных бровях его Марина заметила тревогу.
— Здравствуйте, Леонид Петрович. Вот месяц, и прошел…
— И ничего не изменилось, так? — указывая рукой на пустырь, спросил Швецов.
— Нет, изменилось, — с вызовом глянула в сторону стоявшего поодаль Глушаева Марина. — Городской совет взялся разбить на месте этого пустыря фруктовый сад.
 
— Да, вашу работу делать собираемся, — приветствуя Швецова, сказал Чуклинов. — Душевые в молодежном общежитии мы уже отремонтировали. Теперь вот будем пустырь озеленять.