Антология советского детектива-36. Компиляция. Книги 1-15 (СИ)

— А то вот и председатель горисполкома Чуклинов.
Рощин указал на молодого человека, который в это время любезно раскланивался с проходившими мимо девушками.
— Степан Егорович! — позвал его Рощин. — Знакомьтесь. Наш новый прокурор.
Чуклинов подошел — сияющий, легкий, быстрый. Крепко стиснул руку Трофимову, сверкнул озорной улыбкой и, лукаво косясь на окружающих, сказал:
— Чует, чует мое сердце — трудный прокурор у нас теперь будет! И ведь заметьте, товарищи, с первых же шагов подкапывается под меня.
— Как так? — улыбнулся Трофимов, заражаясь шутливостью Чуклинова.
— Да так, что и дня не прошло, как вы в городе, а уже с санитарным врачом познакомились. Это же мой первый враг и ненавистник!
— Обещаю вас помирить, — смеясь сказал Трофимов.
— Невозможно!
— Помирю, помирю! Сам с вами поссорюсь, а с Мариной Николаевной помирю.
— Вот видите, вот видите — уже и ссориться хочет! — притворился испуганным Чуклинов. — Марина Николаевна, не губите!
— Обязательно погублю!
— Погубит, по глазам вижу — погубит! — хохотал Чуклинов.
Все невольно посмотрели на Марину.
— Леонид Петрович, — решительно сказала она, — а ведь у меня к вам дело.
— Дело? Какое же, Марина Николаевна?
— А вы не догадываетесь?
— Нет.
— Помните, я говорила вам о непорядках в молодежном общежитии и о пустыре перед детским садом? Так до сих пор ничего и не сделано.
— Но я же дал указание все сделать, — нахмурился Швецов.
— Да, дали… — Марина замялась. — Мне не хочется начинать об этом разговор здесь, в парке… Вы бы не могли меня завтра принять, Леонид Петрович? Ну хотя бы на несколько минут?
— Но завтра на рассвете я лечу в Москву.
— Вы уезжаете? — спросила Марина.
— Да, на месяц.
— Месяц? Большой срок! — огорченно сказала девушка. — А мне очень нужно с вами поговорить, просто очень нужно.
Швецов взглянул в ее огорченное лицо и, видно, почувствовал в словах Марины что-то недосказанное, без тени улыбки, с подчеркнутой серьезностью предложил:
— Тогда, Марина Николаевна, если любая из этих скамеек может заменить вам мой служебный кабинет, я готов вас слушать.
— Сергей Прохорович, — обернулась Марина к Трофимову, — вы меня извините, если я вас ненадолго покину?
— Конечно, Марина Николаевна, — с готовностью отозвался Трофимов. — Я как раз собирался поговорить с товарищем Рощиным.
— Ну, вот и чудесно! — Швецов подошел к Рощину. — До свидания, Андрей Ильич. До свидания, товарищи. — Швецов на секунду задержал свой пытливый взгляд на Трофимове. — Жаль, что наша первая встреча оказалась такой короткой. Впрочем, мы еще успеем надоесть друг другу.
— Не думаю, — отвечая на швецовское рукопожатие, сказал Трофимов. — Вернее, не хотел бы так думать.
— Это почему же? — не понял Швецов.
— Да хотя бы потому, что надеюсь с вами подружиться, — просто ответил Трофимов.
— Вот это ответ! — с интересом взглянув на Трофимова, улыбнулся Швецов. — А ведь так, наверно, и случится. — Он обернулся к Рощину и Чуклинову. — Ваши пожелания, товарищи, помню. Действительно, пора, пора нам подумать о едином плане жилищного строительства и для города и для комбината. Правда, может быть, и не в этом году…
— Отчего же не в этом, Леонид Петрович? — возразил Рощин. — Откладывать, думаю, незачем.
— Каждый день жалко, — сказал Чуклинов. — Нам объединиться — мы бы горы своротили!
— Или хотя бы городские холмы, — рассмеялся Швецов. — Хорошо, я доложу в Москве о ваших предложениях. Ну, а пока могу я надеяться на вашу помощь в осушке болот?
— Вопрос решен, Леонид Петрович, — сказал Рощин. — Будем помогать.
— И городской совет тоже? — взглянул Швецов на Чуклинова.
— Всем, всем районом будем помогать! — решительно отозвался Чуклинов. — Ведь эти болота — и на нашей совести пятно.
— Пятно на совести! — рассмеялся Швецов. — Образно сказано. Подумать только, что из-за этого пятна на совести комбинат не может расширять свой поселок! До скорой встречи, товарищи!
Он попрощался с Рощиным и Чуклиновым и, еще раз кивнув на прощание Трофимову, подошел к Марине.
 
— Пойдемте, Марина Николаевна.
Швецов взял девушку под руку, и они пошли к стоявшей неподалеку скамье.
— Пойдем и мы, — так же беря Трофимова под руку, сказал Рощин.
  
10
 
Несколько минут они шли молча. Центральная аллея осталась далеко позади. Здесь, на тихих садовых дорожках, было безлюдно, пахло молодой листвой.
— Город наш старинный, с традициями, — заговорил Рощин. — Я говорю — «наш» город, думая и о себе и о вас. Да, Сергей Прохорович, Ключевой — наш и для меня, а я здесь родился и вырос, и для вас, хотя вы прожили в нем всего несколько часов.
— Так и я это понимаю, — отозвался Трофимов.
— Понимаете? — недоверчиво глянул на него Рощин. — Все ли, Сергей Прохорович? — И, не ожидая ответа, Рощин отрицательно покачал головой. — Нет, далеко не все. Конечно, мысль-то сама по себе понятна: приехал человек в этот район не на день, не на месяц, а, может быть, на много лет, приехал на серьезную работу, и все здесь для него, если не сразу, то со временем, станет своим и близким. Так. Но именно со временем, Сергей Прохорович… В этом-то все дело. Возьму хотя бы пример из своей жизни…
Рощин остановился и прислушался к далекой, звучавшей где-то на реке песне.
Прислушался и Трофимов.
Два голоса — высокий, напряженный, вот-вот готовый прерваться голос юноши и негромкий, безмятежный девичий, вторя друг другу, уплывали все дальше и дальше по реке. О чем говорилось в песне, расслышать было нельзя, но то, как по-разному пели ее парень и девушка, и без слов рассказывало печальную и вечную повесть о неразделенной любви.
— Вот так и подмывает сбежать к реке и спросить у этой девушки: «Ну, чего, чего тебе еще надо? Слышишь? Ведь он же любит тебя!..» — Рощин посмотрел на Трофимова и смущенно рассмеялся. — А она мне ответит: «Уходи, секретарь, чужая любовь — не твоя забота». А чья же? Может быть, ваша, Сергей Прохорович? Ведь кто-то же должен помогать людям разбираться в их сердечных делах…
Рощин говорил, а Трофимов, с изумлением глядя на него, так и не мог понять, шутит секретарь или говорит серьезно. Кажется, шутит и даже улыбается, а глаза серьезные, да и мысль серьезная: «Ведь кто-то же должен помогать людям разбираться в их сердечных делах…»
Что мог ему ответить Трофимов? Всего какой-нибудь час назад об этом же самом говорил он с Мариной. Мог ли он, не зная Рощина, не разобрав, шутит тот или нет, взять да и выложить перед ним свои сокровенные мысли? А если Рощин не поймет его, если сказанные им сейчас слова были просто шуткой?..
Трофимов молчал, и Рощин заговорил сам и, казалось, уже совсем о другом:
— Да, так вот вам пример из моей жизни… Секретарем райкома я всего три месяца. До этого много лет работал на сплаве. Работа такая, что, кажется, нет во всем нашем районе кустика или ручейка, которых бы я не помнил. Весь район перед глазами… Ну, а как стал секретарем, вдруг обнаружил, что района-то я и не знаю.
— Ведь вы же здесь родились! — удивился Трофимов.
— Да, родился и вырос, а вот поди ж ты — приходится узнавать родные места заново. И догадываетесь, почему?
— Нет.
— Неправда, догадываетесь! — усмехнулся Рощин. — Ведь загадка-то не трудна.
— Ну, догадываюсь, — признался Трофимов. — Люди?
— Да, люди. Пока работал на сплаве, я больше деревья да реки изучал. Где какое течение, где какой паводок бывает — все это я знал куда как хорошо. А вот с людьми был знаком неважно, поверхностно. Иного и по имени-отчеству знаешь и в гости к нему ходишь, а что он за человек, какой пробы, тебе и невдомек.
 
Рощин подошел к могучему тополю и осторожно провел ладонью по его шероховатой коре.
— Скажите, Сергей Прохорович, ведь вы, когда сюда ехали, наверно, много думали о своей будущей работе?
— Немало.