Антология советского детектива-36. Компиляция. Книги 1-15 (СИ)
1978—1979 гг.
Вениамин Дмитриевич Дмитриев, В. Ерашов
Тайна янтарной комнаты
От авторов
В годы Великой Отечественной войны гитлеровские захватчики, осуществляя политику разорения и разграбления временно оккупированных ими районов, вывезли из Советского Союза огромное количество материальных ценностей. Значительное место среди них занимали произведения искусства.
В числе похищенных фашистами уникумов была и знаменитая янтарная комната Екатерининского дворца-музея в городе Пушкине под Ленинградом.
Вскоре после окончания боевых действий стало известно, что детали убранства янтарной комнаты вместе с другими музейными экспонатами были отправлены по распоряжению одного из ближайших сподручных Гитлера — гауляйтера Эриха Коха — в город Кенигсберг (ныне Калининград).
В первые послевоенные годы была организована комиссия по розыскам сокровищ, украденных гитлеровцами. Комиссия проделала большую работу, целью которой являлось возвращение советскому народу принадлежащего ему достояния. Поиски янтарной комнаты продолжаются и сейчас.
Летом 1958 года областная газета «Калининградская правда» напечатала серию статей, рассказывающих о янтарной комнате, истории ее похищения и поисков. Затем вышел отдельной брошюрой очерк В. Дмитриева «Дело о янтарной комнате» (Калининградское книжное издательство, 1960 г.). Эти материалы нашли широкий отклик у читателей. В редакцию газеты, в издательство, а также в партийные и советские органы Калининграда поступило и продолжает поступать большое количество писем. В них трудящиеся спрашивают о том, что представляла собой янтарная комната, просят более подробно рассказать обо всем, что связано с ней, изъявляют желание оказать посильную помощь в ее розысках.
Стремясь ответить на эти вопросы, авторы предлагают вниманию читателей повесть «Тайна янтарной комнаты».
Книга построена на документальной основе. Авторы ее, участники розысков янтарной комнаты, использовали многочисленные архивные и музейные документы, относящиеся к описанию похищенного сокровища и изложению его истории, справочные и монографические материалы по истории Кенигсберга, а также материалы комиссии по розыскам янтарной комнаты.
Авторы пользуются случаем, чтобы выразить глубокую благодарность товарищам, оказавшим помощь в сборе материалов для книги. Особенно признательны авторы профессору Берлинского университета доктору Гергардту Штраусу (ГДР), товарищу Карлу-Хайнцу Вегнеру — главному редактору журнала «Фрайе Вельт» («Свободный мир»), издаваемого Обществом германо-советской дружбы, а также заведующей научным отделом дворца-музея в г. Пушкине Е. С. Гладковой.
Глава первая
КАК ЕЕ УКРАЛИ
1
Июльским вечером 1941 года в кабинете директора парков и музеев в г. Пушкине состоялось срочное совещание.
— Товарищи, — сказал представитель обкома партии. — Я думаю, не надо разъяснять, насколько серьезно положение. Могу только сообщить то, что, видимо, каждый понимает сам: Ленинграду угрожает непосредственная опасность. Областной комитет партии и облисполком обращаются к вам: надо сделать все возможное для спасения музейных ценностей! Будет трудно. Транспорт используется для военных нужд, выделим лишь ограниченное количество вагонов. Рабочих рук тоже не хватает — в первую очередь решено спасти художественные ценности Эрмитажа. Сами понимаете, насколько это важно. Туда переброшены те силы, которые можно еще использовать. Вам помогут лишь командиры и бойцы войск противовоздушной обороны города. Повторяю: надо сделать все, что в наших силах.
В Екатерининском дворце-музее начались дни, полные тревог и напряженной, непривычной работы.
Надев, как всегда, матерчатые туфли, сотрудники осторожно снимали с подставок хрупкие вазы, укладывали в ящики золото и хрусталь, накатывали на покрытые сукном деревянные валы полотна картин, отбирали образцы мебели — наиболее ценные, уникальные, чтобы, в случае беды, восстановить по ним утраченное. Упаковывались книги, ковры, детали деревянной резьбы.
А в парке бронзовый Пушкин задумчиво сидел на скамье, словно терпеливо ожидая своей участи.
Так прошло два месяца.
— Что будем делать с Пушкиным? — спросила как-то экскурсовод Анна Ланская.
— Закопаем. Вывезти все равно не удастся.
— А янтарная комната?
— Ее придется оставить. Для того чтобы демонтировать и упаковать все панно, потребуется слишком много времени. Слышите?
Раздался глухой взрыв.
— Осталось километров двадцать. Не успеем.
Вечером рыли котлованы. Солдаты снимали мраморные статуи с постаментов, опускали их в землю и забрасывали рвы, как могилы.
Потом с пьедестала подняли статую Пушкина. Каждый бросил в яму горсть сухого песку. Заработали лопаты. К полуночи тщательно замаскировали свежее пятно.
Парк шумел, роняя первые желтые листья. Наступал рассвет, а люди еще не ложились спать. Они торопливо застилали днища ящиков ватой, заворачивали в холсты фарфоровые чаши.
— Может быть, все-таки успеем спасти хотя бы главные панно янтарной комнаты? — задумчиво спросила Анна Константиновна.
Ответить ей не успели.
В дверях Картинного зала появился директор музея — пожилой, седовласый человек. Вид его был необычен. Никто не успел удивиться тому, что на директоре защитного цвета шинель с двумя ромбиками в петлицах и фуражка со звездой. Он уступил дорогу своему спутнику — тоже в командирской шинели.
Наступила тягостная тишина.
— Друзья! — тихо произнес военный. — Мы оставляем город. До свидания, родные. Ждите нас.
Он круто повернулся и пошел к выходу.
Первый луч солнца пробился сквозь поредевшие кроны деревьев, пробежал по глади пруда. Стояла тишина — настороженная, тревожная. Все, кто оставался во дворце, сидели у стен янтарной комнаты на музейных стульях, еще сохранивших таблички «Руками не трогать», и прислушивались, ожидая выстрелов. Тишина пугала сильнее, чем грохот.
И вот внизу, на парадной лестнице, послышались голоса, чужая, отрывистая речь. Топот сапог. Одинокий выстрел.
— Пришли, ироды, — прошептала старушка-смотрительница. — Какое сегодня число-то? Запомнить надо.
— Семнадцатое. Семнадцатое сентября, — тихо отозвалась Анна Константиновна.
За окнами в парке еще было тихо. Но вдруг безмолвие сразу взорвалось. Послышались пулеметные очереди, залязгали танки, завыли мины, затрещали автоматы — в город вступали фашистские войска.
Дверь в янтарную комнату с треском распахнулась. Высокий солдат в мышиного цвета мундире, с автоматом, прижатым к животу, вырос на пороге. Он вскинул ствол, приноравливаясь дать очередь, но властная рука опустилась ему на плечо.
— Хальт! — скомандовал невысокий офицер с худым лицом, обезображенным шрамом. — Хальт! Хир ист бернштайнциммер! [4]
Анна Константиновна вздрогнула, услышав, как уверенно назвал янтарную комнату немец.
«Сейчас он что-нибудь крикнет, а потом солдат полоснет очередью по янтарным панно, по бемским стеклам, по паркету…» — мелькнула мысль. О себе Ланская не подумала в эту минуту.
Но гитлеровец не кричал и не стрелял. Отстранив солдата, он осторожно шагнул к стене и, сняв перчатку, протянул руку к панели. Анна Константиновна невольно подалась вперед. Немец вежливо улыбнулся и сказал вдруг на довольно чистом русском языке:
— Простите, фрау. Я нечаянно. Я понимаю, что музейные экспонаты не полагается трогать. Уверяю вас, это понимает каждый культурный человек, особенно мы, немцы.
