Антология советского детектива-36. Компиляция. Книги 1-15 (СИ)

Микшин вытер носовым платком лоб и чуть повернул голову в сторону. Борисов увидел на его шее широкий шрам.
— Это у вас ранение? — поинтересовался он.
Микшин смущенно улыбнулся, дотронувшись до шеи:
— Ранение... но не военное, хулиган сзади ножом ударил.
— Когда? За что?
— Понимаете, я заступился за человека, которого избивали... ну и пострадал немного. Я дружинник...
Борисов уже с любопытством посмотрел на Микшина:
— В общем, товарищ Микшин, спасибо вам. Сейчас пойдете отдыхать. Вам придется задержаться в Москве на несколько дней. Жить вы будете в гостинице.
  
19
 
Борисов прибыл в Куйбышев ранним утром. Он вышел из вагона и медленно пошел по краю перрона, чтобы отделиться от остальных пассажиров, спешивших к переходу. Он знал, что его встретят. С сумеречного неба почти отвесно падали крупные мокрые хлопья.
«Вот вам наша куйбышевская февральская оттепель», — услышал Борисов чей-то смеющийся голос.
К Борисову бодрым шагом подошел молодой человек в сером ратиновом пальто, в мутоновой шапке-пирожке и, улыбаясь, посмотрел в упор.
— Товарищ подполковник, здравствуйте. Капитан Лобанов. Поручено вас встретить.
Борисов протянул ему руку:
— Куда же в такую рань?
— Да прямо в управление.
Они вышли на привокзальную площадь. На стоянке их ожидала черная «Волга».
Медленно, словно остановилось время, занимался день. В еще размытых снегом сумеречных контурах к остановке подкатывали облепленные снегом троллейбусы; молча сновали люди. Из возвышавшегося над площадью здания управления железной дороги едва просвечивали огни. Город был будто погружен еще в дрему; его звуки казались приглушенными и сторожкими.
— Поедем? — осведомился Лобанов, открывая дверцу машины.
— Поедем. — Борисов сел в машину, снял перчатки.
Лобанов смел со стекол налипший снег и сел рядом с Борисовым. За кисеей снегопада проплывали небольшие двухэтажные кирпичные дома, низенькие бревенчатые особнячки, почерневшие от влаги.
— Никогда бы не подумал, что в центре Куйбышева сохранились такие дома. Я слышал, что здесь около девятисот тысяч населения. Где же размещается столько народу? Своеобразный город, стариной веет.
— В основном это ощущается только в Самарском районе, который скорее по традиции считается центральным, потому что это самый старый район, — пояснил Лобанов. — Но другие районы застроены современно. Особенно хорош Кировский. Но мне почему-то Самарский нравится больше всех. В нем есть своя прелесть, что-то чисто русское, не обезличенное стандартной застройкой. Летом здесь особенно красиво. Много зелени, Волга... И даже на окраинных улицах района асфальт. Если будет время, обязательно спуститесь парком Горького к Волге. Простор, старинный санный путь. Так и кажется, что слышится звон колокольцев под дугой... Я это люблю воображать...
В коридоре управления им встретился лейтенант.
Увидев Лобанова, он резко остановился и, обращаясь к Борисову, спросил:
— Подполковник Борисов? Из Москвы?
Борисов утвердительно кивнул.
— Начальник управления уже здесь. Ждет вас. Пожалуйста, со мной на второй этаж.
Они вошли в кабинет начальника управления. Навстречу поднялся пожилой полковник и представился:
— Обручев. Как доехали, товарищ Борисов?
— Спасибо. Хорошо.
— Присаживайтесь, товарищ подполковник, курите. — Он протянул открытую коробку «Казбека».
— Благодарю. — Борисов закурил. На лице Обручева читалось ожидание, но он не задавал никаких вопросов.
— Я приехал к вам забирать «волка», — сказал Борисов. — Каратель из зондеркоманды СС 10-а проживает в Куйбышеве. Мне нужны все данные на Ушакова Геннадия Семеновича.
— Мы тут с товарищем Борисовым пока побеседуем, а вы, капитан, займитесь его просьбой, — сказал Обручев Лобанову.
Капитан вернулся через полчаса с листом бумаги.
— Ушаков проживает в Самарском районе по улице Комсомольской. Состав семьи: жена — Галина Павловна Ушакова и сын Виталий, семи лет. Ушаков работает шофером на автобазе, что на Галактионовской, около рынка. Это совсем близко от его места проживания. Жена работает укладчицей на конфетной фабрике. Какие будут распоряжения, товарищ полковник?
 
Обручев вопросительно посмотрел на Борисова.
— Надо брать сразу, прямо на работе. Ордер на арест я привез. Дайте мне людей и машину. — Борисов встал.
— Товарищ подполковник, разве мы сами не справимся? — Обручев укоризненно покачал головой. — Обижаете вы нас. Свое дело вы сделали: нашли преступника, а взять его — наше дело. Положитесь уж лучше на моих людей. — И, обращаясь к Лобанову, Обручев приказал: — Берите с собой двух оперативников и поезжайте, капитан. По ходу дела звоните мне. Мы будем все время здесь. Идите.
Лобанов вышел.
Обручев взял телефонную трубку:
— Зоя Ивановна, пожалуйста, организуйте чай и что-нибудь закусить. На двоих.
Буфетчица принесла поднос с завтраком.
— Честно говоря, товарищ полковник, я возлагаю большие надежды на этого Ушакова-Сомова. В том смысле, конечно, что это один из двух, кто мог разделаться с Луниным. Две недели мы топчемся на месте и не за что было зацепиться. — Борисов помешал чай, отпил несколько глотков и продолжал: — Даже если Сомов не причастен к убийству Лунина, арестовать его необходимо. Это не какой-нибудь там полицай, грабивший на базарах! Это жестокий палач. Даже Жирухин или Дзампаев, получившие расстрел, не идут с ним ни в какое сравнение.
— Вот сейчас мы и увидим этого «волка». Я всегда немного волнуюсь, когда встречаюсь с подобными типами. Это от какого-то странного чувства брезгливости, что ли. Или от стыда за человека, который, в сущности, мог быть таким же, как мы. Но этот человек бездонной пропастью отделился от честных людей! А все-таки живет среди них.
— И не только живет... От его руки продолжают погибать такие люди, как Лунин. И мы еще не знаем, что у него на уме...
  
20
 
Машина остановилась за углом, Лобанов и два оперативника прошли в раскрытые ворота автобазы. Рабочий день давно начался. По двору ходила тоненькая девушка с блокнотом и что-то записывала. Слышался шум двигателей, громкий разговор и смех шоферов, собравшихся у одной из машин.
Заведующий сидел в своем кабинете и пил кефир.
— Мы из милиции. — Лобанов вынул и снова спрятал удостоверение.
— Я к вашим услугам. Что-нибудь случилось? Садитесь, пожалуйста, товарищи. — Заведующий встал и проверил, плотно ли закрыта дверь.
— У вас работает шофер Ушаков? — спросил Лобанов.
— Да, есть такой.
— Где он?
— Должно быть, на работе. Он что-нибудь натворил? Сразу скажу: на него это непохоже. Хороший работник.
— Даже так? Вызовите его сюда.
Заведующий велел секретарше позвать Ушакова.
— И давно он у вас работает? — спросил Лобанов.
— Работает уже давно. Сколько точно — надо посмотреть. Как я уже сказал, хороший шофер, аккуратный, аварий не бывает, ни в чем замечен не был. Скажите же, чем он вас заинтересовал?
— Да как будто помог расхитителям вывезти со стройки шифер.
— Не может быть! Нет, нет! — замахал руками заведующий.
— Вот и надо выяснить. Возможно, и не он.
Вошла секретарша:
— Ушакова на работе нет: он уже второй день на больничном.
— Вот как! — Лобанов поднял брови. — Ладно. Спасибо. Нам больше ничего не нужно. Дело не спешное, пусть выздоравливает.
На улице он сказал:
— Идите, ребята, к машине, а я сбегаю в милицию. Она здесь, рядом.
К машине Лобанов подошел в сопровождении сержанта милиции.
— Значит, действуем таким образом... — Лобанов изложил свой план. — А ты, Гриша, поставь машину на углу улицы Чапаева, чтобы просматривалась Комсомольская, и жди нас там, — приказал он шоферу. — Мы пойдем пешком.
 
Через несколько минут они уже всходили на крыльцо ушаковского дома. Милиционер постучал.
Дверь открыл Ушаков. При виде участкового и двух штатских, которых он принял за дружинников, почтительно посторонился. Он продолжал беспечно жевать, уверенный в том, что вот сейчас ему будут пенять за то, что перед двором на тротуаре не расчищен снег, — такое уже случалось. «Да что я, один во дворе? Не иначе — домком пожаловалась. Ух, змея!.. Оштрафуют, факт. А я же на больничном»...