Ее дикие звери (ЛП)

Плечи Аурелии напряжены, походка скованна, а красивые черты лица омрачены. Но даже в таком состоянии она излучает необычный свет, что само по себе невозможно. И дело даже не в том, что она моя Регина. У фениксов и драконов похожий свет, но у нее он более многогранный, а фракталы более расплывчаты.
Однажды она спросила меня, что я увидел, когда снял ее защиту. Сила бродит под ее кожей, тяжелая и глубокая. Она зверь другого рода, но части ее самой разрозненны. Словно она застряла в напряжении между двумя огромными магнитами.
  
Часть меня задается вопросом, какой силой она будет обладать, если полностью примет эти сегменты и позволит им слиться воедино.
Думаю, тогда у нас появится по-настоящему опасный человек, какого мы никогда не видели. Меня манит эта дикая, скрытая сила, и я бы солгал, если бы сказал, что не хочу просто наслаждаться ее присутствием. Аурелия успешно скрыла косметикой метку, которую я оставил у нее на шее, но я чувствую ее на коже своей Регины, и это доставляет мне первобытное удовлетворение, о котором я и не подозревал.
Но это будет самое близкое, к тому, чтобы заявить на нее права. То есть совсем ничего. Она никогда не будет моей, а я никогда не буду ее. И это все, что имеет значение, как бы безумно ни билась в конвульсиях моя акула.
Первобытная часть меня также немного раздражена тем, что Лайл сидит рядом с ней. Но если не я, то лучше он, чем кто-либо другой.
Я вижу, как Аурелия резко поворачивает голову влево, где сидят люди Полупернатого, и понимаю, что она не ожидала увидеть их здесь. Не говоря уже о том, что они бросают на нее обвиняющие взгляды и утирают слезы салфетками. Хуже всего, что это предполагаемое преступление совершил кто-то из их собственного ордена. Предположительно.
В тот момент, когда Аурелия замечает меня, мой анимус торжествующе мечется. Она застывает и удивленно моргает. Не могу поверить, что Лайл не предупредил ее о моем присутствии здесь, но он слишком занят спором со своим адвокатом, чтобы заметить потрясение Аурелии.
Я демонстративно отвожу взгляд, и через мгновение она делает то же самое. Ее плечи немного расслабляются? Возможно, но она не так умна, как я думал, если мое присутствие здесь хоть немного успокаивает ее. Я все еще держу ее жизнь в своих забытых Богиней руках.
Представительница совета, тигрица Яна Чиу, традиционно беспристрастный член совета, не имеющий права голоса, открывает заседание и обращается с формальными вопросами о присутствующих к протоколисту, тигрице, которая сидит впереди и в центре нашей скамьи. Затем Яна говорит:
— Мисс Аурелия Аквинат, вы обвиняетесь в поджоге и в умышленном убийстве мистера Чарльз Полупернатого. Вы признаете свою вину?
Фонтейн встает.
— Моя клиентка не признает себя виновной, ваша честь.
Совет Зверей проводит свои судебные процессы по убийствам совсем не так, как люди. Для нашего вида насильственные преступления — обычное дело, и поэтому здесь меньше формальностей. Отчасти это исходит из Старых Законов, по которым зверя судили и приговаривали в течение нескольких минут. Казни совершались на месте, без особой помпы.
В наше время нам нужно убедить людей, что мы не монстры, поэтому были добавлены дополнительные процессы для галочки. Потерпевшие всегда сначала обращаются к своим адвокатам, вызывая свидетелей для допроса.
Итак, по прошествии следующих двух часов приливы внутри меня превращаются в цунами, когда я наблюдаю, как Мейс и его адвокат разрушают репутацию Лии по кускам.
Они вызывают Клюва, который сообщает им только ту информацию, которую ему поручил передать Мейс. То есть ничего о том, что Аурелия была там, чтобы исцелить зверя в подземелье Полупернатого. Подземелье вообще не упоминается, а Клюв говорит о том дне, когда Аурелия вышла замуж за старого орла. Я был там в астральной форме, поэтому знаю, что он говорит правду конкретно об этом.
Затем берут показания у членов семьи Аурелии. Ее тетя Шарлотта, худощавая женщина со светлыми кудрями в стиле Мэрилин Монро и алой помадой. Эта женщина отталкивает меня с первого же взгляда. У нее аура нуждающегося — розово-оранжевого цвета с черным оттенком бесчестия.
— Почему вы взяли Аурелию к себе, миссис Нага? — спрашивает адвокат. Шарлотта Нага — регина для двух змеев, поэтому их семья носит ее фамилию.
— Она была проблемным ребенком, — говорит Шарлотта. — Мейс думал, что женщина сможет достучаться до нее и сделать более уравновешенной.
— Это сработало?
— Нет, ей стало только хуже.
— Что вы имеете в виду?
— Она уходила на всю ночь и возвращалась, когда считала нужным, пахнущая сигаретами и… мужчинами. И людьми, и зверями.
Я бросаю взгляд на Аурелию и вижу, что она бледнее полотна и вся дрожит. Генри отчаянно трется о ее щеку, пытаясь успокоить. Даже без клубов черного и серого дыма вокруг Шарлотты, я знаю, что эта женщина лжет без зазрения совести. Я ни разу не чувствовал на Аурелии запаха другого мужчины, не считая Мейса, ее дяди Бена и Клюва, так что я знаю, что у нее не было мужчины по крайней мере год. Анимус всегда знает это о своей регине.
Вызван Мейс, и я, вместе с остальными членами суда, ловлю каждое его слово.
— Она всегда слишком много тратила, — бубнит Мейс. — У нее всегда были наличные, и мы находили таблетки и косяки в ее комнате. Так что в конце концов я ограничил ее в средствах.
— У меня есть доказательства упомянутых транзакций, — Халисо Нага показывает пачку банковских выписок. — Мисс Аквинат потратила больше двадцати тысяч за один месяц.
— Верно, — ровно говорит Мейс.
Обычно невозмутимое лицо Лайла становится все холоднее и холоднее по мере того, как те из нас, кто наблюдал за Лией, видят, что происходит.
Мейс зациклен на своем плане. Даже с его сильными ментальными щитами я вижу, как тьма обвивается вокруг него так же, как и в тот первый день, когда я встретился с ним возле горящего особняка Полупернатого. Я вижу тень его змея, готового в любой момент напасть. Он поворачивает голову с капюшоном, видит меня и угрожающе шипит. С такой защитой зверю есть что скрывать.
Конечно, есть, если он выследил суженых своей дочери, чтобы казнить ее.
Даже если я не могу разобрать, лжет он или говорит правду, бумаги, которыми размахивает Халисо, несут характерный коричнево-голубой налет подделки.
Я не удивлен. Я видел бунгало Лии. Оно едва ли предназначено для жизни. Ни в ее комнате, ни при ней самой не было обнаружено следов наркотиков. Я бы знал. Сейчас я контролирую торговлю наркотиками в Академии Анимус, и Аурелия никогда их не искала.
Затем Фонтейн вызывает Лайла для дачи показаний. Он зачитывает свой отчет за последние четыре недели наблюдений. Лайл честен и рассказывает о побеге Аурелии от него до того, как она попала в Академию, и о том, как он захватил ее в форме орла. Он упоминает ее исцеление, хорошие оценки, и что она подружилась со многими анимами. Фонтейн просит разъяснить некоторые моменты, и Лайл отвечает на них резким тоном, глядя при этом на Мейса Нагу.
Лайл Пардалия может не особо нравиться мне, но чего у него не отнять, так это патологической честности. И он никогда не будет раболепствовать перед чужой силой. Трудно не уважать такого зверя.
Когда Халисо Нага вызывает Аурелию за трибуну, я едва не ломаю подлокотники своего кресла, настолько вцепился в него.
Допрос с обеих сторон проходит напряженно, но Аурелия стоически сидит на месте свидетеля, словно стоит ей пошевелиться, и она разобьется вдребезги. Ее тело дрожит, когда Калисо спрашивает:
— Вы знали, сколько денег было на счетах у Чарльза Полупернатого, мисс Аквинат?
  
— Нет, двоюродный дедушка. Я была в замешательстве, когда увидела его дом, — голос Аурелии холодный, и что-то во мне поднимается, когда она обращается к адвокату своего отца. Она тоже не упоминает подземелье — причину, по которой она оказалась там в первую очередь, — что является неписаным правилом среди этих зверей, и это доказывает ее осведомленность о жизни, которую они ведут, а также своего рода зрелость, которую можно ожидать от экс-наследницы змеиного трона.