Ее дикие звери (ЛП)

Аурелия
Лайл появляется в черном костюме и галстуке в сопровождении четырех вооруженных охранников, и я вздрагиваю при виде этого зрелища.
Смутно замечаю, что впервые вижу его во всем черном.
Как это уместно.
— Мисс Аквинат, — говорит он вместо приветствия. Его взгляд скользит по моему телу, и я вижу, как он рассматривает мое новое украшение, деталь за деталью. Он слишком наблюдателен. Полагаю, мне будет даже не хватать его пристального наблюдения, когда все закончится.
  
Возможно, в субботу я была в ярости, но… сейчас гнев кажется бессмысленным. Моя расплата пришла.
— Подойдет? — мой голос тих, и я даже не уверена, почему мне захотелось спросить.
— Пойдемте.
Отстраненный Лайл больше всего неприятен именно в этот день, и еще хуже, когда он сам надевает на меня металлические наручники. Его руки холодны, и он избегает прикасаться ко мне, насколько это возможно. Генри издает мерное, низкое чириканье мне в ухо, которое напоминает мне замедлить дыхание. А потом заместитель директора снова оказывается в метре от меня, когда меня ведут к школьным воротам.
На подъездной дорожке стоят три черных внедорожника Академии Анимус. Двое охранников направляются к первой машине, а двое других — к третьей. Я обхожу среднюю со стороны пассажира.
— Сегодня без водителя? — без особого энтузиазма спрашиваю я Лайла. В первый день, когда он приехал за мной, я подумала, что он высокомерный засранец, раз пользуется услугами водителя.
— Не сегодня, мисс Аквинат, — говорит он.
Я открываю свою дверь и собираюсь скользнуть на пассажирское сиденье, когда он говорит резким голосом.
— Садитесь сзади.
— Прошу прощения?
— Вы слышали меня, мисс Аквинат. Обвиняемый сидит сзади.
Не знаю, почему у меня от этого горят глаза. Возможно, это звание — низкий удар. Но я молча подчиняюсь, хотя немного сложно пристегнуть ремень безопасности со связанными руками. Наконец, наш маленький конвой преступников готов.
— Что, никакой колкости в ответ? — спрашивает он, отпуская ручной тормоз и трогаясь с места.
— Не сегодня, мистер Пардалия.
Мы сидим в неловком молчании все два часа, которые требуются, чтобы добраться до города. В конце концов я просто откидываю голову назад и закрываю глаза, прижимаясь щекой к Генри, пока он успокаивающе вибрирует.
Меня немного раздражает, что Лайл даже не хочет завязать разговор в машине, хотя бы для того, чтобы отругать меня. Он заговаривает только тогда, когда паркует машину перед внушительным зданием из стекла и камня, которое называется «Двор зверей».
Когда я открываю глаза, вид здания суда наполняет мое сердце всепоглощающим ужасом.
Потому что я совершенно не готова к толпе журналистов, ожидающих у мраморных ступеней.
Я замираю, уставившись на три комплекта камер и дерзко одетых журналистов с микрофонами наготове. Один из них помечен как «Animalia Today».
Но тут Лайл оказывается у моего окна, загораживая обзор. лицо каменное и холодное как лед, когда он открывает дверь, склоняется надо мной и отстегивает ремни. Я улавливаю восхитительный запах его одеколона, и это немного успокаивает меня.
Он тянет меня за локоть.
— Пойдемте, мисс Аквинат.
Генри мурлычет, и я киваю, соскальзывая с кожаного сиденья как можно более по-женски, прижимая колени друг к другу. Рука Лайла крепко сжимает мой локоть, когда охранники окружают нас, и мы начинаем свое шествие.
Камеры направлены на меня со всех сторон.
— Аурелия! — кричит одна из журналисток. — Почему ты убила Чарльза Полупернатого?
— Вам нужны были его деньги, мисс Аквинат? — кричит другой.
— Хочешь сделать заявление, Аурелия? — женщина протягивает мне микрофон. Однако у них не получается протолкнуться ко мне вплотную, потому что Лайл выбрал на сегодня самых крупных охранников, и их большие тела никого не пропускают.
Мы проходим через стеклянные двери с золотой надписью «Совет зверей», и нас мгновенно проверяют через металлодетекторы.
У анималия есть собственное здание суда в городе, потому что стены должны быть прочными на случай, если мы устроим истерику и что-нибудь сломаем. Входные двери сделаны из укрепленной стали, и я знаю, что внутри скамейки и трибуны выполнены из титана, а не из дерева.
Мы проходим через ворота и идем по устрашающему мраморному коридору. Потолок сводчатый, и поскольку у совета есть склонность к драматизму, здесь установлены замысловатые скульптуры львов, волков, медведей и драконов, пожирающих друг друга. Однако я не могу не заметить, что здесь нет змей.
— Ты не сказал мне, что здесь будут журналисты, — обвиняюще говорю я Лайлу, глядя на его руку, все еще лежащую на моем локте.
Его челюсть сжимается.
— Я не знал, что они будут. Кто-то предупредил их.
— Есть предположение, кто…
С другой стороны коридора из-за угла выходит группа мужчин, все закутаны в черное. И возглавляет их мужчина, высокий и худощавый.
Одетый в длинное черное пальто, деловые туфли, черную рубашку и брюки, мой отец всегда производил устрашающее впечатление. Хотя он стоит прямо и выглядит ужасающе высоким, его плечи немного сгорблены, а под глазами залегли глубокие тени. Несмотря на это, в нем всегда чувствуется сила, словно вы видите королевскую кобру, вставшую на дыбы, гипнотизирующую вас взглядом и готовую в любой момент нанести удар.
На шаг позади него стоит мой двоюродный дед, знаменитый адвокат, широкоплечий мужчина под шестьдесят, с окладистой бородой и золотым кольцом в ухе.
По бокам от них пятеро атлетически сложенных мужчин, ростом не уступающих моему отцу. Они носят полумаски, раскрашенные в виде нижней части черепа, и полностью черную тактическую экипировку.
Для всех остальных эти люди выглядят как стражники короля Змеиного Двора. Но для меня очевидно, что он пришел сюда подготовленным к войне.
При Дворе моего отца эти мужчины знамениты, несмотря на то, что носят маски и скрывают свои личности. Пять змеиных генералов. Мы не знаем их имен, но мы знаем их породы. Один из них — черная гадюка, другой — восточный коричневый змееед, третий — эфа, чешуйчатая гадюка, самая опасная змея в Тихом океане, а с двумя другими я не знакома.
У меня мурашки по коже, и я думаю, что это немного драматично, но подобная демонстрация силы, без сомнения, призвана для того, чтобы запугать меня и всех, кто, возможно, захочет встать на мою сторону.
Я хищник. Я зверь, не похожий ни на кого другого. Я… чертовски напугана.
Лайл резко останавливается и встает передо мной, загораживая мне вид на Мейса Нагу и шестерых змеев.
Мои руки начинают дрожать, и я стискиваю их, но металлические наручники все равно продолжают дребезжать.
— Мисс Аквинат, — говорит Лайл. — Держите себя в руках.
Я сглатываю, не глядя на него и просто киваю его черному галстуку, пока Генри помогает мне успокоить дыхание. Но ничего не меняется, мои руки не перестают дрожать.
— Выпейте. — Лайл подносит открытую бутылку воды к моему рту.
Адреналин разливается по моим венам холодным огнем, и я качаю головой, потому что теперь и моя челюсть дрожит.
Лайл вздыхает.
— Я… Мне нужно в уборную.
— Конечно.
Одна из женщин-охранниц делает мне знак, и меня отводят в женский туалет, где я должна сидеть с открытой дверью, в то время как мой надзиратель стоит и наблюдает за мной. Если вы никогда не пробовали пользоваться туалетом в наручниках, вы не поймете, что на самом деле это очень сложно, и я боюсь, что могу обмочить платье. Буду выглядеть сногсшибательно, когда войду в зал суда.
К счастью, я справляюсь с этим без каких-либо брызг и быстро мою руки.
  
— Это твой отец, Аквинат? — ворчит на меня охранница.
— Ага.
Она хмыкает.
— Я тебе не завидую.
Я свирепо смотрю на нее, потому что мне действительно не нужны напоминания в данный момент.
Генри снова опускается мне на плечо, и мы выходим в коридор, где Лайл разговаривает с мужчиной средних лет с длинными светлыми волосами и карими глазами.