Ее дикие звери (ЛП)

У меня сводит живот.
— Это невозможно, — шепчу я. Где-то под моей кожей анима ликует от радости, потому что наши суженые вернутся к нам. Но какого хрена? — Тереза, они буквально пытались похитить меня.
— Мистер Пардалия во всем разобрался, и, похоже, вышло небольшое недоразумение.
Я смотрю на нее в недоумении, потому что то, что я увидела в том кровавом договоре, не было недоразумением.
  
— Ты не обсуждала это с ним? — хмурится Тереза.
Нет, мне приказали выметаться из его кабинета раньше, чем успели что-то объяснить.
— Черт. — Я хватаюсь за живот, потому что мои внутренности хотят вырваться через горло, и ведут себя очень настойчиво.
— Семь дней — долгий срок, Лия, — успокаивает меня Тереза. — На них будут обсидиановые кандалы. Они не смогут использовать свои способности, и их будут усиленно охранять.
Ха! Под стражей своих собственных сотрудников!
— Это место — просто насмешка. Вся система сфальсифицирована.
Тереза морщится.
— Лия, через четыре недели у тебя суд, верно? Я думаю, тебе нужно приложить к этому все свои усилия. Я серьезно. Судебный процесс по делу об убийстве — это не шутка.
Как будто я этого не знаю.
— У меня нет адвоката.
— Тебе назначат одного. И я предлагаю тебе пойти в библиотеку и посмотреть, чего следует ожидать. У нас есть немало юридических ресурсов, которыми ты можешь воспользоваться.
— И у меня есть Минни. Она хороший исследователь.
— И у тебя есть Минни, — с улыбкой подтверждает Тереза. — И Генри.
Мой хороший маленький нимпин щебечет в знак согласия.
Она спрашивает, есть ли у меня все необходимое, потому что с сегодняшнего вечера начинается ежемесячный карантин. Я прочитала о нем в папке Минни.
Раз в месяц у связанных самок происходит овуляция и начинается течка. Находясь в непосредственной близости 24/7, большинство самок в Академии синхронизируют свои менструальные циклы. Для брачных групп это нормально, они все равно живут вместе в общежитии и могут тупо трахать друг друга, пока все не закончится. Но феромоны делают остальных из нас — особенно анимусов — буйными, и отношения между неспаренными зверями могут выйти из-под контроля. В ночь течки, а также в дни до и после нее школа закрывается на три дня. Если у нас по утрам занятия, мы записываемся на них онлайн и остаемся в своих комнатах. Общежития буквально запираются стальными дверями, через которые ничто не может проникнуть, и на такие ночи у нас есть еда для микроволновки.
После того, как Тереза уходит, возвращается Минни с широкой улыбкой.
— Он был таким милым, Лия. Понятия не имею, почему он тебе не нравится. Я вся дрожала, но он притворился, что не заметил. Какой джентльмен!
Я фыркаю в ответ, внезапно чувствуя себя измученной. Переодеваюсь в свою старую фиолетовую футболку и шорты в цветочек, которые служили мне пижамой последние три года, и решаю вздремнуть, чтобы начать самоизоляцию.
Минни хлопает в ладоши, будто это хорошая идея, и надевает свою собственную пижаму с радужными единорогами, внезапно криво улыбаясь мне.
— Ты же не будешь пытаться засунуть руки мне в штаны, потому что твоих суженых нет рядом?
Я бросаю в нее подушку, она ловит ее и заливается смехом.
— Нет! — стону я. — Я все еще не связанная анима, забыла? Я еще ни с кем из них не трахалась.
— Не знаю, как тебе до сих пор это удавалось, — говорит Минни. — Они довольно сексуальны, даже если и зло во плоти.
Я сильно краснею, потому что она права по всем статьям, и момент в переулке, который мы разделили с Дикарем, все еще будоражит меня. Но не успеваю я ответить, как раздается стук в решетку, которую оставили незапертой на время карантина.
— Впустите нас! — это Сабрина, драматично цепляющаяся за решетку, словно это она в тюрьме.
Минни закатывает глаза.
— Они пришли посплетничать.
Я вздыхаю, потому что там стоит не только Сабрина с нашей группой анима-первокурсниц. Это целая стая девчонок со второго курса, в пижамах, с пакетами печенья, чипсов и леденцов, прижатых к груди. Их нимпины подпрыгивают на девичьих плечах и взволнованно щебечут. У кого-то бигуди в руках, а у другой кинопроектор. Коннор тоже здесь, потому что, очевидно, для него в общежитии анимусов может быть немного опасно сейчас.
— Вечеринка холостячек! — кричит Сабрина, покачивая бедрами и размахивая в воздухе двумя бутылками джина, когда пинком распахивает дверь камеры. — Пора веселиться, юху-у!
— А е-еще, — ворчит Ракель, — м-м-мы хотим знать, ч-что п-произошло вчера.
Все косятся на меня, когда входят гуськом друг за другом, рассаживаясь на всех поверхностях в комнате. Каждому раздают красные пластиковые стаканчики, и Коннор распределяет контрабандный косяк.
Я беру предложенный стакан, пока Минни достает из своего гардероба несколько пакетиков чипсов.
— Итак, почему босс мафии хочет похитить тебя? — спрашивает в упор Стейси.
Я откидываюсь на подушку, Сабрина протягивает мне патчи для глаз, и я не двигаюсь, пока она накладывает их на меня. Мы с Минни обмениваемся удивленными взглядами, потому что, очевидно, все, что требуется, — это попытка похищения, чтобы сделать человека популярным.
Я рассказываю им скорректированную версию, приукрашивая ту часть, где Минни противостояла Дикарю, делая ее более похожей на настоящую драку.
— Скоро у нас начнутся настоящие боевые тренировки, — вздыхает Сабрина. — Тебе нужно научиться пользоваться своими орлиными когтями, Лия. Это все, что у тебя есть.
Я киваю, морщась от завуалированной насмешки.
— Так ты понятия не имеешь, зачем ты им нужна? — спрашивает одна из двух львиц-второкурсниц в углу, продолжая завивать длинную медовую гриву своей подруги.
— Они заключили какую-то сделку с моим отцом, — говорю я, решив, что ничего страшного не случится, если я расскажу им эту часть. — И он… опасен.
— Черт, — говорит Сабрина. — Прямо как мой папашка, подруга.
Она поднимает руку, давая пять, и я шлепаю ее по ладони с мрачным смехом.
— Когда я училась в начальной школе, мой отец запирал меня в шкафу на несколько часов. Я писала в штаны и все такое. Так я научилась вскрывать замки с помощью заколки для волос. Я выходила пописать и снова запиралась, когда он возвращался домой после работы. Пригодилось, когда я начала воровать.
Мы все ахаем от ужаса, но дело в том, что, если вы соберете целую кучу одичавших преступников в одной комнате, подобные истории станут обычным делом. Одичавшие дети часто происходят из одичавших семей. Не все из нас такие (Минни, например), но многие. Сабрина размахивает своим неоново-розовым вибратором, как «говорящим мячом», который мы используем в групповой терапии, и каждый получает шанс рассказать свою гребаную историю.
— Моя м-мама обычно к-кормила меня этими странными б-бисквитами, приготовленными из собачьего к-корма и обжаренной измельченной т-травой, — признается Ракель. — Она п-подсаливала их, ч-чтобы было б-более-менее съедобно. Потом мы н-наконец н-нашли коммуну и с-стали есть мясо. Б-большую часть времени оно было с-сырым, — они пожимают плечами, как будто им все равно, а затем поворачиваются к Минни. — Мы б-буквально ничего не з-знаем о тебе, М-мышонок.
Минни вздыхает и берет вибратор, задумчиво постукивая им по подбородку.
— Ну, меня наконец-то пригласила на свидание та девушка с третьего курса.
— Что?! — восклицаю я, поднимаясь на колени и указывая на нее. — Впервые слышу об этом!
— О п-прошлом! — кричит Ракель. — Хотя эта л-львица г-горячая.
— Они устраивают оргию внизу, — задумчиво говорит Сабрина. — Думала пойти, но мне хотелось еще послушать ваши сплетни.
  
Я корчу понимающую гримасу, потому что оргия звучит как отличное развлечение… если бы только я могла найти кого-то хоть чуть-чуть привлекательнее тех трех монстров.
Минни кивает.
— Я обязательно схожу туда завтра. Что ж, да, подростком я связалась с плохой компанией. Мои родители не особо общительные и… — Она закатывает глаза, как будто ей неловко за себя. — Когда этот невероятно сексуальный тигр уделил мне немного внимания, я влюбилась в него.