Кровь в пыли (ЛП)

Это могло бы быть трогательно, если бы Годфри не был вором в законе, у которого на руках достаточно крови, чтобы наполнить реку, а Кэмден не был портным, избалованным парнем, который жил за счет состояния и имени своего отца. Надеюсь, мой бывший не планирует размножаться. Миру нужно больше «Лучников», как дневному телевидению нужно больше повторов сериала «Друзья».
— Никто никого не тронет, — заверяет Инк, прижимая ладонь в перчатке к сердцу. Он стоит близко, слишком близко. Я ненавижу, когда мужчины подходят слишком близко.
Пульс на моей шее такой сильный, что я боюсь, что мои вены лопнут. Себастьян идет позади меня, развязывая веревку, которая приковывает меня к стулу.
— О, и еще один совет, — небрежно произносит Себ, преднамеренно дергая меня, раня мои запястья и поднимая на ноги. — Всегда держи свои маски или завязывай ей глаза. Если она убежит, то выследит тебя и сделает модные куртки из твоей кожи. Убедись, что рядом с ней нет острых предметов — по той же причине. Она может трахнуть ножом тебя так сильно, что ты годами не сможешь ходить прямо. — Он потирает поясницу, вероятно, вспоминая, когда я видела его в последний раз.
Себ кружит передо мной и еще раз наносит апперкот прямо мне в нос, прежде чем я уйду. Моя голова откидывается назад, и мой череп находит стену. Я дрожу, зажмуриваюсь, чтобы не заплакать.
 Счастливые мысли. 
 Поля Айовы. 
 Белое летнее платье холодит мою теплую кожу. 
 Вишни в шоколаде. 
 Не плачь. Не плачь. Не. Плачь. 
— Прощай, маленькая негодяйка. В следующий раз, когда я увижу тебя, я пожелаю тебе спокойной ночи перед твоим вечным сном. — Себ нежно целует мой кровоточащий лоб, облизывая свои губы — и мою кровь — с ухмылкой.
Губы Инка ошеломленно превращаются в букву «О» сквозь лыжную маску.
Улыбающаяся маска Бита направлена на Себа. Они не знают, что в последний раз, когда я встречалась с ним, я столкнула Себа с крыши сарая.
 Ему повезло, что он попал прямо в объятия своего босса, иначе он был бы,как Годфри. 
Бит ударил Себа о стену, скрутив воротник его хрустящей рубашки в кучу морщин. — Теперь ты бьешь девушек, Себастьян? — шипит он, хватая Себа за челюсть и сжимая ее так сильно, что воздух наполняется звуком ломающейся кости. — А я-то думал, что хуже, чем ты был в Сан-Димасе, быть не может.
Себ смеется и отталкивает здоровяка.
— Девушка? Она чертов дьявол. Ее бывший парень называет ее Диабла. Это Диабла с киской. Теперь она вся твоя. Веселись, приятель.
Рикошет смеха Годфри и Себа отскакивает от голых стен склада, когда Инк под руку ведет меня к двери. Бит спешит за нами по пятам, и паника овладевает моими ногами, заставляя спотыкаться, как пьяную.
Я не хочу уходить.
Я не хочу оставаться.
Не то, чтобы это имело значение. Я облажалась в любом случае.
— Нам нужно обыскать ее на наличие потенциального оружия. — Инк дергает ткань моего платья. Бит хрюкает позади нас. Мы вливаемся в редеющую летнюю ночь, звезды надо мной тускнеют от загрязнения и слез, которые я сопротивляюсь пролить.
Мой мячик от стресса. Он мне нужен. Сейчас .
— Я доброволец, — фыркает Инк, нерешительно поглаживая ладонью изгиб моей задницы. Испуганно.
Мой мозг начинает действовать, и я понимаю, что вот-вот произойдет.
— Я бы хотела, чтобы Бит меня обыскал.
Мы останавливаемся перед ржавой «тойотой-такомой» — по-моему, когда-то она была красной, — и Инк нащупывает ключи в своем комбинезоне.
 Я не хочу выкручиваться из неприятной ситуации. Это всегда было для меня жестким ограничением. Но в этот раз я могу сделать исключение, чтобы спасти свою жизнь. Годфри хочет, чтобы меня не трогали. Как только один из них переспит со мной, у меня появится рычаг давления на него. Главным планом было бы убежать, но, учитывая их физическое преимущество, разумно иметь план Б.
Так вот, я не уверена, кто из этих идиотов с большей вероятностью вручит мне карту выхода из тюрьмы . Инк, похоже, поражен моей внешностью, но слишком огорчен Годфри и его командой. Бит, с другой стороны, не запуган английским гангстером, но и не похож на парня, который борется за киску. Предложить ему секс было бы все равно, что продать венерические заболевания уличной проститутке.
 
— Ты не имеешь права голоса в этом дерьме, — объявляет Инк с заимствованным авторитетом. Я слышу, как от него исходит неуверенность. Он то, что я называю легкой работой . Если бы только он присматривал за мной, я бы уже танцевала на кукурузных полях Айовы далеко отсюда, а головы Себастьяна и Годфри засунуты в сумку Найк.
— Ты заставляешь меня чувствовать себя неловко. — Я отдергиваю руку.
— Что, а от другого парня тебе тепло и уютно? — Он кажется искренне оскорбленным.
Бит приближается ко мне, и я чувствую, как тепло его тела приливает к моему. Он близко. Близко, как горячий качок, прислонившийся к твоему замку. Трудно будет обойти кого-то его размера.
— Ты думаешь, я хороший? — Его дыхание проникает сквозь пластик маски, щекоча мне ухо. Я вздрагиваю до кончиков пальцев ног. Его рот пахнет персиком. Насколько плохим может быть парень, который пахнет персиком?
— Приятнее. — Я прочищаю горло, мои глаза все еще прикованы к Инку передо мной. Инк качает головой, показывая, что я совершенно не права. Воздух становится холодным. Почему я не заметила, что так холодно?
Потому что это не так. В Калифорнии август, и мне холодно, потому что я напугана.
— Давай проверим твою теорию. Я сейчас прикоснусь к тебе. Сдвинешься без разрешения, и я сломаю тебе руку.
Моя разбитая нижняя губа снова приоткрывается, когда я хмурюсь. Он определенно выглядит как парень, который оправдывает свои угрозы.
— Хорошо. —  Я облизываю окровавленную губу, мой голос нежен.
Бит пинком раздвигает мне ноги и поднимает руки, сухо поглаживая меня, как охрана в аэропорту. Его грубые пальцы поглаживают изгибы моих плеч, пока он движется вниз от моего черепа к груди, лениво обводя их. Вниз к моему животу, ниже к напряженным внутренним сторонам бедер, затем он отодвигает ткань моего мини-платья, освобождая место для своих теплых лап.
Каждая мышца моего тела готова рвануться вперед, убежать, попытаться причинить ему боль; память о каждом опыте, который у меня начался таким образом, требует от меня действий. Но это. . .это не похоже на нарушение. Кислый вкус желчи еще не взорвался во рту.
Его руки скользят по моим ногам, поглаживая лодыжки. . . и тогда он останавливается.
— У тебя что-то внутри? — Он садится на корточки, зацепив большим пальцем мой ботинок. Его лицо в маске находится на уровне глаз с моим тазом, и тепло растекается по моим костям, как горячий воск.
— Нет, — лгу я. Есть небольшой шанс, что он не проверит.
Но он проверяет.
Бит срывает с меня ботинок, и швейцарский армейский нож с лязгом падает на бетонную мостовую. Я вздохнула и опустила голову. Дерьмо.
 Счастливые мысли. 
 Замороженный йогурт с Престоном в местном торговом центре. 
 Свернувшись калачиком на качелях с книгой Мии Шеридан. 
 Кувшинки цветут над искусственным прудом в саду Берлингтон-Смит. 
 Искренняя улыбка незнакомца. 
Бит медленно встает, его ликующая маска нацеливается на мое лицо. Все это выглядит как сцена из фильма ужасов.
И я жертва.
— Ты же знаешь, что я могу причинить тебе боль, не оставив следов. — Его большой палец касается моей нижней губы, как будто он собирается поцеловать меня, и мурашки пробегают по моим рукам. — Не испытывай меня, Бутс. Я могу сделать так, чтобы ты страдала более чем одним способом, к которому твоя задница из загородного клуба не привыкла.
Может быть, это потому, что его палец на моей окровавленной губе, а может быть, потому, что его тон самый миролюбивый, который я когда-либо слышала, но угроза кроется глубоко.