Двойняшки (не) для дракона (СИ)

— Как тот, в котором мы выросли?
— Да, — я кивнула, вспоминая трёхэтажный дом с двумя парадными. — Там не нужно было топить печь, и тепло сохранялось круглый год.
Это было правдой. Но отопление магическими кристаллами, встроенными в дом, влетало в копеечку, и хотя такое жильё намного удобнее, я не могла себе его позволить.
— А мне здесь больше нравится, — заметил Рен. — Никаких соседей, так уютно и по-домашнему. Как будто эти стены могут меня защитить от всего, что происходит снаружи.
Я усмехнулась и покачала головой:
— Тебе легко говорить. Ты всегда жил в обеспеченной семье и мог выбирать то, что нравится.
Рен сел на подоконник и посмотрел мне в глаза.
— Шелли, ты чего хандришь? Всё ведь хорошо у тебя. Двое прекрасных деток, свой дом, прекрасная работа.
— Нет, ничего, — прошептала я. — Просто… вспомнила маму.
— Вы с ней так и не помирились?
— Десять лет уже прошло. Какое тут примирение.
— Филу уже лет пятнадцать. Почти взрослый.
Я прикрыла глаза и с горькой усмешкой покачала головой.
— Не могу сказать, что мне есть до этого дело.
— Шелли, — Рен взял меня за руку. — Столько лет уже прошло. Не можешь же ты вечно злиться на собственную мать. Она хотела как лучше.
— Лучше для Фила, — тихо ответила я. — Но не для меня.
— Ты ведь и сама знаешь, что маленькие дракончики требуют очень много времни, внимания…
— Денег, — добавила я то, что он не договорил. — Но это не значит, что она должна была заставлять меня выходить на работу ещё до того, как я закончила школу, лишь бы только Фил мог ходить в детский сад с другими драконами! Отец оставил нам большую квартиру с кристаллами отопления, которую можно было разменять на что-то попроще, а остаток вложить в Фила. Но нет! Ей нужна была эта роскошь! Не то подруги засмеют!
Я вырвала ладонь из рук Рена подошла к печке, чтобы потрогать одеяла. Они нагрелись достаточно, поэтому некоторое время в доме было тихо: нужно было раздеть малышей и уложить их так, чтобы они не слишком сильно проснулись. Рен порывался помочь, но я демонстративно игнорировала его присутствие. Потом пришлось вернуться в кухню, где он уже переставил чайник на плиту, и тот начал тихо посвистывать, говоря о почти закипевшей воде.
— Прости. Не хотел тебя задеть. Просто подумал, что, может быть, ты скучаешь по своей семье?
— Они мне не семья, — глухо отозвалась я. — Эта женщина даже не попыталась меня найти и вернуть, когда я ушла из дома.
— Наверное, она тоже была на тебя зла.
— Ты вообще на чьей стороне?! — воскликнула я. И сощурилась: — Или… или это она подослала тебя ко мне?
— Пойман с поличным, — Рен поднял руки.
Я попыталась прожечь его взглядом, после чего сняла чайник с плиты и начала заваривать чай. Лоренцо в свою очередь нашёл в холодильнике масло и варенье и начал делать сладкие бутерброды к чаю. Некоторое время мы молчали, пока он снова не заговорил:
— Заходил сегодня к родителям, встретил твою маму. Она спрашивала о тебе. Говорила, что хотела бы встретиться.
— Чтобы тянуть из меня деньги, — фыркнула я. — На что она сейчас живёт вообще? Нашла себе нового хахаля? А, впрочем, не отвечай, не хочу ничего про неё знать.
Рен отвёл взгляд и какое-то время на кухне слышался только тихий звон посуды.
— Прости, — сказала, наконец, я. — Сорвалась на тебя.
— Я понимаю. День выдался тяжёлый — даже со слов Марго.
— Марго любит приукрасить.
— А ты любишь молчать о своих проблемах, — заметил Рен. — Когда ты ушла из дома, я узнал об этом только на третий день.
— И решил тоже уйти из дома, чтобы сидеть со мной в подвале булочной, — прыснула я.
— А что? Романтично. Мы жгли свечи, читали книги, пели песни. Про домашку почти не вспоминали даже.
— Да уж, было время, — протянула я. — Хорошо, что у меня получилось поступить в академию и занять место в общежитии.
— А могла бы просто прийти ко мне, — уже серьёзно произнёс Рен. — Почему ты отказалась?
— Твои родители и так вряд ли были в восторге от того, что ты со мной водился. Вряд ли бы они потерпели меня в своём доме.
  
— Неправда. Ты прекрасно знаешь, что мои родители очень тепло к тебе относятся и всегда бы помогли и поддержали. Скажи честно, в чём была причина?
Наши взгляды встретились.
— Брось, какая разница, уже десять лет прошло, — попыталась уйти от разговора я и спряталась за своей чашкой с горячим душистым чаем.
— Вот именно, Шейла. Десять лет прошло. Почему бы не рассказать обо всём сейчас?
Я глубоко вдохнула и медленно выдохнула. Лоренцо всегда был в курсе моей ситуации, но никогда не понимал, что я чувствовала. Он — единственный и любимый ребёнок в семье, которому давали всё. Я — старшая дочь, когда мой младший брат — дракон. Такой же Случайный, как мои малыши.
Моя мама трижды приходила в родильный дом в попытке зачать дракона. Отец, который оказался не самым могучим в вопросе зачатия детей, был не против, и так первой на свет появилась я. Вероятность зачатия дракона в межрасовой паре — около десяти процентов, так что шанс на успех был не велик. Но меня любили, и в детстве мы с Реном были во многом похожи. Оба из обеспеченных семей, оба единственные дети, одного возраста, и даже ходили в одну школу.
Но потом всё начало меняться.
Сначала была неудачная попытка зачатия. Во второй раз у мамы был выкидыш, который она тяжело переживала, и доставалось, конечно же, мне. Я тогда училась в школе, что было отличным поводом для регулярных скандалов. В итоге я хорошо училась, но стала нервной и запуганной.
Третья попытка произошла, когда мне было двенадцать. На сей раз успешно. Родился дракон. Мама была невероятно счастлива, но отец стал сдавать. Я не знала, что именно с ним происходило, но с каждым днём он был всё молчаливее и всё более замкнут, пока однажды его сердце просто не остановилось.
После похорон мама сосредоточилась на том, чтобы вырастить сына-дракона. Без отца, который работал фармацевтом и хорошо зарабатывал, она не могла потянуть настоящего ребёнка-дракона. Им требуются особые сады и школы, дополнительные занятия, связанные с оборотом и использованием магии. Одна только страховка чего стоит! Это я уже и на себе успела ощутить. И чтобы хоть как-то сводить концы с концами, мама устроила меня работать в таверну, где я проводила длинные вечера за тяжёлой работой под пристальным вниманием десятков осоловелых мужских взглядов.
Я выдержала два года. А когда до окончания школы оставалось три месяца, ушла из дома, забрав с собой только небольшое количество одежды, учебники и школьные принадлежности.
Жила я в подвале булочной, где работал давний отцовский друг рейн Лука. По старой памяти он позволил мне занять пустующее помещение рядом со складом. Это было всяко лучше жизни под мостом. И там я провела полгода, пока готовилась к поступлению и продолжала работать в таверне, откладывая деньги, чтобы однажды купить свой собственный дом.
— Я не хотела быть обязанной, — наконец, произнесла я. — Мать всегда попрекала меня тем, что она вложила в меня лучшие годы и не позволяла себе лишнего, чтобы у меня было всё необходимое. Под этим предлогом она заставляла меня работать и приносить всю выручку домой.
Рен вскинул брови.
— Я думал, ты так старалась ради братишки.
— Братишка, — горько усмехнулась я. — Этот братишка своим появлением на свет окончательно испортил мне жизнь.
— Ты так думаешь? — Рен постучал пальцами по столу. — А ведь можно взглянуть иначе. Из-за его появления ты столько работала и так старалась получить образование и хорошую профессию, чтобы тот кошмар снова не повторился. Ты преуспела, и теперь у тебя есть всё, что тебе нужно. Ну, или почти всё.
— Пока что, — тихо проговорила я.
— Шелли, — Рен поймал пальцами мой подбородок и посмотрел мне в глаза. — Послушай меня внимательно. Мы уже говорили об этом, но я хочу, чтобы ты подумала ещё раз. Ты можешь выйти замуж за меня, оформить меня как их отца, и тогда никто никогда и ни при каких условиях не заберёт у тебя детей. Все условия будут выполнены. Дело ведь только в этом?