Убийство с наживкой, или Весы Фемиды

– Небесная молочная кухня открылась, – торжественно объявил мистер Финн, делая гостеприимный жест рукой.
Сестра Кеттл вежливо хихикнула.
– Она знает свое дело, – заметила она. – Жаль, что не все женщины могут похвастаться такой заботой о своих детях, – продолжила она с профессиональным пафосом. – Умная кошечка!
– Ее зовут Томазина Твитчетт, – недовольно поправил мистер Финн. – Томазина – это производное от имени Томас, а Твитчетт, – он стянул с головы нелепую шапочку, – это дань Божественному горшечнику. Сыновей я нарек Птолемей и Алексис, а дочь, страдающую от чрезмерной привязанности к матери, – Эда.
  
– Эда? – недоверчиво переспросила сестра Кеттл.
– Из-за эдипова комплекса, разве не понятно? – пояснил мистер Финн и выжидающе на нее посмотрел.
Сестра Кеттл, знавшая, что каламбурами надлежит возмущаться, с негодованием воскликнула:
– Как вам не стыдно! В самом деле!
Мистер Финн хохотнул и переменил тему.
– Чей же недуг заставил вас вскочить в седло и помчаться на помощь? – поинтересовался он. – Чье тело так содрогается от нестерпимых болей?
– У меня есть пара вызовов, – ответила сестра Кеттл и бросила взгляд на лежавшую в конце долины усадьбу, – но сейчас мне предстоит провести ночь в большом особняке и постараться облегчить мучения старому хозяину.
– Ах да, – мягко и понимающе произнес мистер Финн. – Святые угодники! Могу я осведомиться, как сэр Гарольд?..
– Ему семьдесят пять лет, – лаконично ответила сестра Кеттл, – и он очень устал. Но с сердечниками бывает всякое, так что, может, все и обойдется.
– В самом деле?
– Ну конечно! Днем с ним находится сиделка, но на ночное дежурство никого найти не удалось, так что приходится выручать. Надо же кому-то помочь доктору Марку!
– А доктор Марк Лакландер сам пользует своего деда?
– Да. Он созывал консилиум, но больше для собственного успокоения. Однако я сплетничаю, и мне ужасно стыдно!
– На меня вы можете положиться, я умею хранить тайны, – заверил ее мистер Финн.
– Да я и сама такая. Однако мне пора продолжить путь, а то я совсем заболталась.
Одной ногой сестра Кеттл крутанула педаль в обратную сторону, а вторую осторожно подтащила к велосипеду. Мистер Финн забрал насытившегося котенка от матери и, прижав к плохо выбритой щеке, спросил:
– Сэр Гарольд в сознании?
– Он то в забытьи, то приходит в себя. Но все равно немного не в себе. Господи, опять я сплетничаю! – поморщившись, заметила сестра Кеттл, но тут же встрепенулась: – Кстати, я видела, как полковник отправился на вечернюю рыбалку.
Лицо мистера Финна мгновенно преобразилось. Оно налилось кровью, глаза сверкнули, а зубы оскалились.
– Да будь он трижды проклят! Где он сейчас?
– Чуть пониже моста.
– Пусть только попробует забросить перед мостом, и я тут же сдам его властям! А на что он ловит? Поймал что-нибудь?
– С высоты холма мне было не видно, – ответила сестра Кеттл, уже жалея, что завела этот разговор.
Мистер Финн отпустил котенка.
– Мне крайне неприятно говорить столь ужасные вещи о ближнем, но у меня есть все основания подозревать полковника Картаретта в недостойном поведении.
Теперь покраснела сестра Кеттл.
– Не понимаю, о чем это вы, – сказала она.
– Ловить на хлеб, на червя, на что угодно! – воскликнул мистер Финн, разводя руками. – Не гнушаться ничем, даже ловлей руками!
– Уверена, что вы ошибаетесь.
– Не в моих привычках, мисс Кеттл, ошибаться, когда речь идет о необузданной страсти потерявших голову людей. Достаточно бросить взгляд на окружение полковника! Один капитан Сайс чего стоит!
– Боже милостивый, а бедный капитан-то чем провинился?
– Этот субъект, – побледнев, заявил мистер Финн и показал одной рукой на кошку с котятами, а другой – на долину, – этот флотский купидон, не знающий меры ни в пьянстве, ни в безудержной страсти к стрельбе из лука, лишил жизни мать Томазины Твитчетт!
– Не сомневаюсь, что это вышло случайно.
– Откуда такая уверенность?
Мистер Финн перегнулся через калитку и ухватился за руль велосипеда сестры Кеттл. Кисточка шапочки упала на лицо, и он досадливо смахнул ее в сторону. Голос приобрел интонации, с которыми обычно рассказывают любимые истории.
– Дождавшись вечерней прохлады, мадам Томс – ибо так ее звали – решила совершить променад по лугу внизу долины. Поскольку ей вскоре предстояло разрешиться от бремени, она представляла собой мишень внушительных размеров. А теперь вообразите себе Сайса на лужайке, оборудованной им в стрельбище, причем, вне всякого сомнения, уже разгоряченного вином и почитающего себя суперменом. В его руках – смертоносный лук с силой натяжения в шестьдесят фунтов, а в сердце бурлит жажда крови. Он пускает стрелу в воздух, – мистер Финн подошел к кульминации, – и если вы считаете, что он не знал, где она упадет, то я ни за что с вами не соглашусь. Я ничуть не сомневаюсь, что его мишенью была моя любимая кошечка. Томазина, кисуля, я рассказываю о твоей матушке.
Кошка, а вслед за ней и сестра Кеттл посмотрели на мистера Финна и моргнули.
«Надо признать, – подумала медсестра, – что у него и впрямь не все дома». Однако она обладала добрым сердцем, и оно невольно наполнилось чувством жалости. Ведь он живет один, а компанию ему составляют только кошки, так что удивляться тут нечему.
Она одарила его лучезарной профессиональной улыбкой и произнесла одну из своих привычных при прощании фраз:
– Что ж, мне пора. Ведите себя благоразумно, а если не получится, то хотя бы не забывайте об осмотрительности.
– Еще бы! – отозвался мистер Данберри-Финн, который никак не мог успокоиться. – Уж мне ли этого не знать! Всего вам доброго, сестра Кеттл.
2
В отличие от вдового мистера Финна капитан Сайс был холостяком. Он жил по соседству в унаследованном от дяди небольшом особняке, который для него одного все равно был слишком велик. По хозяйству ему помогали отставной морской старшина с супругой. Большая часть усадьбы была неухожена и поросла сорняками, и только огород содержался в порядке слугами, а за лугом, превращенным в стрельбище, капитан следил лично. Этот луг простирался до реки и, судя по всему, был единственным, что представляло для капитана ценность. На одном его краю стояла мишень, закрепленная на опоре, а на другом летними вечерами даже из Нанспардона можно было наблюдать капитана Сайса в классической позе лучника, спускающего тетиву мощного лука. Он слыл метким стрелком, и было замечено, что какой бы неуверенной ни была его походка до стрельбища, стоило ему занять позу лучника, расправить плечи и натянуть тетиву, как фигура превращалась в застывшую скалу. Он вел одинокую и бесцельную жизнь и наверняка бы вызывал у окружающих сочувствие, если бы только позволил им проявить его. Однако любые попытки сблизиться он немедленно пресекал и тут же удалялся. Хотя капитана Сайса никогда не видели в баре «Мальчишки и осла», он был одним из его самых уважаемых клиентов. Вот и сейчас сестра Кеттл, с трудом продвигаясь по его заросшему травой участку дороги, встретила посыльного из бара, который увозил на багажнике велосипеда пустой ящик из-под бутылок.
«Вот и «мальчишка», который, боюсь, помог нанести визит к «ослу», – подумала сестра Кеттл и мысленно похвалила себя за проявленное остроумие.
У нее и самой была припасена бутылочка для капитана Сайса, правда, с лекарством, приготовленным аптекарем в Чайнинге. Подъехав к дому, она услышала шаги по гравию и увидела капитана, неторопливо направлявшегося с луком в руке и колчаном на поясе к стрельбищу. Нажав на педали, она устремилась за ним.
  
– Эй! – окликнула она бодрым голосом. – Добрый вечер, капитан!
Вильнув, она остановилась и слезла с велосипеда.
Сайс обернулся и, чуть помедлив, направился к ней.
Оставаясь еще довольно привлекательным и загорелым мужчиной, он, к сожалению, уже переставал следить за собой. Когда он подошел и смущенно поднял на нее взгляд голубых глаз, сестра Кеттл уловила запах виски.