Семь возрастов смерти. Путешествие судмедэксперта по жизни
Живую дочь немедленно изъяли из-под опеки родителей, и после очень непростого судебного разбирательства — непростого из-за того, что ни один из них не признался, что ему что-либо известно о полученных ребенком травмах, — отца признали виновным в убийстве и жестоком обращении с ребенком, а мать — в последнем.
Судя по протоколам допросов, отец прекрасно знал, как следует себя вести: как взрослый, который любит своих детей. Кроме того, он знал, как вел себя на самом деле: жестоко.
Осознавая это несоответствие между человеком, которым он хотел быть, и тем, кем был на самом деле, он продолжал причинять ребенку боль, снова и снова. Пожалуй, подобное чувство знакомо многим родителям: Аарон — лишь крайний случай с максимально трагичными последствиями.
А вот еще одно дело. Сара была молодой матерью, чья дочь умерла в возрасте четырех месяцев. Подобно Аарону, ее показания с каждым допросом сильно менялись, но она разыграла совершенно другую карту.
Мать Сары подробно рассказала о ней полиции, сообщив, что еще в начальной школе у дочери были проблемы с поведением и успеваемостью. В средней школе над ней жестоко издевались одноклассники, а к четырнадцати годам она уже жила чрезвычайно активной половой жизнью. У нее за плечами было два аборта, когда в семнадцать лет после непродолжительных отношений она забеременела Кэти. Она жила с ребенком в муниципальной квартире. К ней захаживал ее парень, а жившие неподалеку родители всячески помогали.
Когда я проводил вскрытие Кэти, гистологический анализ сердца показал наличие значительного лимфоцитарного инфильтрата [14]. Все указывало на вирусный миокардит [15]. В первом черновике своего отчета о вскрытии я написал: «Вирусные инфекции сердца бывают смертельными, однако многим удается после них поправиться, а у некоторых людей они и вовсе не вызывают никаких явных клинических последствий. Таким образом, вирусный миокардит может привести к смерти, но далеко не всегда».
Из-за наличия вируса убийство Кэти могло остаться незамеченным или как минимум недоказанным, если бы на следующее утро Сара не явилась в полицейский участок вместе со своей матерью и не призналась в убийстве Кэти. Ее тут же арестовали.
ДОЗНАВАТЕЛЬ: Что заставило тебя прийти в полицейский участок, Сара?
САРА: Чувство вины.
ДОЗНАВАТЕЛЬ: За что?
САРА: За то, что я сделала.
ДОЗНАВАТЕЛЬ: Я понимаю, что тебе нелегко, но не могла бы ты рассказать, что случилось? Начиная со вчерашнего утра?
САРА: Кэти весь день отказывалась есть и без конца плакала. Это сильно выматывало, поэтому я положила ее в спальне и оставила плакать…
ДОЗНАВАТЕЛЬ: А где были вы?
САРА: В гостиной. Курила и все думала, думала. Я была на взводе.
ДОЗНАВАТЕЛЬ: И что вы сделали потом?
САРА: Я пошла в спальню, вся на нервах — мне просто хотелось ее заткнуть. Я вытащила ее из кроватки, положила на свою кровать, взяла простыню, в которую ее запеленала, и накрыла ей лицо.
ДОЗНАВАТЕЛЬ: Не могли бы вы показать своими руками, что именно сделали?
САРА: (Показывает.) Я положила правую руку ей на нос, большим пальцем прижав челюсть, чтобы она не могла дышать.
ДОЗНАВАТЕЛЬ: И что сделала Кэти?
САРА: Ничего.
ДОЗНАВАТЕЛЬ: Она сопротивлялась?
САРА: Да, начала дрыгать ножками.
ДОЗНАВАТЕЛЬ: Как долго вы удерживали руки в таком положении?
САРА: Несколько секунд. Я не думала, что она от этого умрет.
ДОЗНАВАТЕЛЬ: А о чем вы думали, когда это делали?
САРА: Я была на взводе, ни о чем не думала.
ДОЗНАВАТЕЛЬ: Что случилось потом?
САРА: Ну, когда она перестала дергаться, я убрала простыню и увидела, что у нее открыт рот. Я закрыла его и тут же вспомнила, что случилось за две недели до этого. Попыталась ее реанимировать, но она уже ни в какую не дышала.
ДОЗНАВАТЕЛЬ: А что случилось за две недели до этого?
САРА: Я смотрела телевизор, как вдруг почувствовала, что что-то не так. Обычно я не проверяю, как там Кэти, но в тот раз что-то екнуло. Я положила ее на живот — ей нравится так спать, — а когда пришла проверить, как она, увидела, что ее правая рука посинела. Я взяла ее на руки — она была холодной. Я потрясла ее, но она не реагировала, словно жизнь покинула ее.
ДОЗНАВАТЕЛЬ: И что вы сделали?
САРА: Я побежала к телефону, позвонила маме, и она велела звонить в скорую. Я позвонила, и мне по телефону сказали, что нужно делать. Нужно было реанимировать ее, и у меня получилось.
ДОЗНАВАТЕЛЬ: Понятно.
САРА: Только вот вчера, к сожалению, ничего не вышло.
ДОЗНАВАТЕЛЬ: А там еще кто-то был?
САРА: Нет, но я знала, что часов в восемь придет Майк, поэтому у меня созрел план. Знаю, что это прозвучит ужасно, но я была так напугана, что просто положила ее обратно в кроватку. Я решила устроить так, чтобы Майк сам к ней зашел, увидел, что она умерла и не заподозрил бы в этом меня.
ДОЗНАВАТЕЛЬ: Так все и произошло?
САРА: Он пришел, и я сказала: «Не хочешь увидеться с Кэти?» Он ответил: «Да. Она спит?» Я сказала: «Не знаю. Включи свет, если захочешь». Я стала убирать, а Майк пришел в спальню и сказал: «Она выглядит как-то странно». А я сказала: «Да она просто так спит». Он взял ее на руки, потом посадил себе на колени и сказал: «Сара, мне кажется, с ней что-то не так». Я пошла туда и притворилась, что это шокировало меня. У меня была банка колы в руках, и я выронила ее на пол, чтобы он меня не заподозрил. Потом я выхватила ее у него из рук и стала пытаться реанимировать.
ДОЗНАВАТЕЛЬ: Через какое время после ее смерти пришел Майк?
САРА: Минут пять — десять, не больше. Она все еще была теплой, так что я думала, что она живая.
ДОЗНАВАТЕЛЬ: Понятно.
САРА: Я сделала все, чтобы вернуть ее к жизни.
ДОЗНАВАТЕЛЬ: Значит, вы хотели вернуть ее к жизни?
САРА: Еще как. Понятия не имею, зачем я это сделала.
ДОЗНАВАТЕЛЬ: Все, что вы мне сказали, — правда?
САРА: Боюсь, так все и было. Теперь, когда я призналась, мне стало легче. Правда, чувствую я себя все равно ужасно.
ДОЗНАВАТЕЛЬ: Вы хотели бы еще что-то добавить?
САРА: Я не хотела этого делать. Она была для меня всем. Я не хотела ее убивать, не думала, что она так быстро умрет. Казалось, я делала это всего несколько секунд. Я очень сильно ее любила, я скучаю по ней, и, когда увидела ее сегодня, мне больше всего на свете хотелось, чтобы она открыла глаза и заплакала.
ДОЗНАВАТЕЛЬ: Вы сказали, что сделали это руками… Так зачем тогда была нужна простыня?
САРА: Я не хотела видеть ее лицо.
Когда мне сообщили о признании Сары, я немедленно провел повторный осмотр. На теле не было никаких петехий — крошечных красных точек, которые могут быть выявлены где угодно, но на глазах или лице обычно указывают на удушье. Впрочем, у младенцев их редко удается обнаружить. Не было никаких повреждений губ, десен или носа. Ничего не указывало на то, что Кэти была задушена. Показания матери было невозможно проверить. Я написал:
«Сара сказала, что это длилось всего несколько секунд: на мой взгляд, крайне маловероятно, что в подобных обстоятельствах смерть может наступить так быстро.
В таком случае могут быть две возможные причины смерти. Вирусный миокардит имеет естественное происхождение. Удушение — нет. Третий возможный вариант заключается в том, что Кэти была более восприимчива к удушью из-за вирусного миокардита. На основании имеющихся данных я не в состоянии установить, какой из этих вариантов соответствует действительности, так что не могу указать точную причину смерти. Мой вердикт:
Iа. Не установлена».
Обратились за консультацией к детскому судмедэксперту. Он подтвердил наличие вируса и согласился, что в некоторых случаях он действительно может привести к смерти. Изучив показания матери, он написал: