Первое правило волшебника

– Тебе опасно со мной оставаться. – Рал чувствовал, как отчаянно забилось его сердце.
– Мне все равно. Я хочу служить тебе, пусть даже меня убьют. Я только хочу помочь тебе. А больше ничего мне не надо. Только помочь тебе сразиться с врагами. Отец Рал, если я погибну за тебя, то погибну не напрасно. Пожалуйста, позволь мне остаться. Я буду делать все, что ты скажешь. Всегда.
Рал сделал глубокий вдох и медленно выдохнул, пытаясь унять волнение. Лицо его сделалось серьезным.
– Ты в этом уверен, Карл? Ты уверен, что действительно этого хочешь? Ты действительно готов ради меня пожертвовать жизнью?
– Клянусь. Я готов умереть ради тебя. Моя жизнь принадлежит тебе. Возьми ее.
Рал слегка откинулся назад и кивнул, положив руки на колени. Голубые глаза насквозь пронизывали мальчика.
– Да, Карл. Я возьму ее.
Карл не улыбнулся, а только слегка склонил голову в знак покорности. На лице его читалась отчаянная решимость.
– Так когда же мы приступим к обряду? Я хочу помочь тебе и твоему народу.
– Скоро, – сказал Рал. Зрачки его расширились. Он медленно проговаривал каждое слово. – Сегодня ночью, после того как я тебя покормлю. Ты готов?
– Да.
Рал поднялся, чувствуя, как кровь стучит в висках. Он изо всех сил сдерживал возбуждение. Снаружи было темно. Отблески факелов отражались в голубых глазах, играли на длинных светлых волосах, окутывали сиянием белые одежды. Перед тем как отправиться в комнату с горном, он поставил перед Карлом рог для кормления.
В маленькой темной комнате, скрестив руки на груди, ждали телохранители. Капли пота стекали по холеной коже, оставляя влажные следы, блестевшие в красном свете горна. На огне стоял тигель, от окалины поднимался едкий запах.
– Деммин вернулся? – спросил Рал.
– Несколько дней назад, магистр.
– Скажи, чтобы пришел сюда и ждал, – с трудом прошептал Рал. – А теперь оставьте меня.
Они поклонились и вышли через заднюю дверь. Рал провел рукой над тиглем. Зловоние превратилось в аппетитный аромат. Закрыв глаза, он мысленно воззвал к духу своего отца. Дыхание его стало прерывистым и частым. Даркена Рала захлестнула буря эмоций. Облизав кончики пальцев, он провел ими по губам.
Затем прикрепил к тиглю деревянные ручки, чтобы не обжечься, поднимая его, с помощью магии уменьшил тяжесть, взял в руки тигель и вошел в Сад. Факелы освещали белый песок с начертанными на нем символами, круг зеленой травы и алтарь на клине из белого камня. Свет отражался от каменного обелиска, отбрасывая блики на железную чашу и на изваяние шинги – зверя подземного мира.
Эта картина запечатлелась в глазах Рала. Он приблизился к мальчику и остановился возле отверстия медного рога. Даркен Рал посмотрел на обращенное к нему лицо Карла. В голубых глазах блеснули льдинки.
– Ты уверен, Карл? – хрипло спросил он. – Могу я доверить тебе свою жизнь?
– Я принес тебе клятву верности, отец Рал. Навеки.
Глубоко вздохнув, Рал закрыл глаза. На лице проступила испарина, белое облачение прилипло к телу. Рал почувствовал жар, исходивший от тигля. Он добавил магического огня, не давая остыть содержимому.
А потом начал тихо, нараспев, произносить на древнем языке слова заклинаний. Чары и заклятия наполнили Сад призрачными шорохами. Рал почувствовал, как в нем нарастает могущество. Спина его выгнулась. Он задрожал. Теперь он обращался к духу мальчика.
Голубые глаза слегка приоткрылись, в них полыхнуло безумие страсти. Дыхание прерывалось, руки слегка дрожали. Он вперил в мальчика взгляд.
– Карл, – хрипло прошептал он, – я люблю тебя.
– Я люблю тебя, отец Рал.
Рал медленно опустил веки.
– Зажми рог губами, мальчик мой, и держи его крепко.
Карл повиновался. Рал произнес последнее заклинание.
Сердце его бешено забилось. Факелы шипели и разбрасывали белые искры. Их треск сливался со словами заклинания.
И тогда он вылил содержимое тигля в рог.
Глаза Карла испуганно распахнулись, он одновременно вдохнул и сделал судорожный глоток. Расплавленный свинец потек в его горло, сжигая внутренности.
Рала била дрожь. Он разжал руки. Пустой тигель упал на землю. Магистр перешел к следующей цепи заклинаний, отправляющих дух мальчика в подземный мир. Он произносил слова, одно за другим, в должной последовательности, открывая путь к подземному миру, открывая бездну, темную пустоту.
Руки его взметнулись вверх, и вокруг закружились черные тени. Громкие завывания наполнили ночной воздух ужасом. Даркен Рал подошел к холодному каменному алтарю, преклонил колени, простер над ним руки и опустил голову. Он говорил на древнем языке слова, которые должны были связать его с духом мальчика. Быстро произнеся требуемые заклинания, Рал поднялся. Он стоял, уперев в бока сжатые кулаки. Лицо его пылало. Из тени выступил Деммин Насс.
Рал устремил на него неподвижный взгляд.
– Деммин, – хрипло прошептал он.
– Мой господин, – ответил тот, наклонив голову.
Рал подошел к Деммину. По его лицу стекали струйки пота.
– Откопай его тело и положи на алтарь. Возьми ведро воды. Омой его. – Он посмотрел на короткий меч, висевший у Деммина на поясе. – Расколи ему череп. Это все. Когда закончишь, можешь отойти и подождать в Саду.
Он провел руками над головой Деммина. Воздух вокруг поплыл и задрожал.
– Это заклинание охранит тебя. Жди здесь. Перед рассветом я вернусь. Ты мне понадобишься. – Рал отвернулся, погруженный в мысли.
Деммин сделал все, что велел магистр. Пока он занимался грязной работой, Даркен Рал, словно в трансе, повторял нараспев странные слова, раскачиваясь из стороны в сторону.
Деммин вытер меч и убрал его в ножны.
– Ненавижу эту часть, – пробормотал он. Бросив последний взгляд на Рала, Деммин повернулся и отошел в тень, оставив магистра наедине с его трудами.
Даркен Рал, глубоко дыша, встал позади алтаря. Он резко выбросил руку к углублению для костра, и языки пламени с ревом взметнулись вверх. Рал простер вперед руки, сжимая пальцы, и железная чаша поднялась с постамента, медленно поплыла в воздухе и опустилась на огонь. Достав из ножен кривой кинжал, он положил его на мокрый живот мальчика, сбросил с себя одежду и отшвырнул ее ногой. Пот покрывал стройное тело, ручьями бежал по шее.
Под гладкой упругой кожей выступали тренированные мускулы. Слева от живота до колена спускались уродливые шрамы. Там его коснулось пламя, посланное старым чародеем, волшебный огонь, который поглотил отца. Даркен Рал стоял тогда по правую руку отца. Пламя лизнуло и его, опалив магической болью.
Это было пламя, не похожее ни на какое другое: жгучее, опаляющее, всепроникающее, живое, и он кричал до тех пор, пока не пропал голос.
Даркен Рал лизнул кончики пальцев и протянул руку, чтобы смочить выступающие шрамы. Как ему хотелось сделать это тогда! Как хотелось избавиться от ужаса непрекращающейся боли!
Но лекари не позволяли. Говорили, что он не должен трогать ожог, и связывали ему руки. Рал лизнул пальцы и провел ими по губам, стараясь остановить слезы, отогнать образ отца, сожженного заживо. Месяцами он кричал, задыхался, молил позволить ему прикоснуться к ожогам и облегчить боль. Но ему не позволяли.
Как он ненавидел чародея! Как желал убить его! Как жаждал, глядя волшебнику прямо в глаза, запустить пальцы в живую плоть и вырвать оттуда сердце!
Даркен Рал отнял руку от шрамов и, взявшись за нож, отогнал воспоминания. Теперь он мужчина. Теперь он магистр. Он вернулся мыслями к настоящему. Сотворив нужное заклинание, он погрузил нож в тело мальчика.
Рал осторожно вынул сердце и опустил его в чашу с кипящей водой. Затем извлек мозг и кинул туда же. Наконец отрезал яички и тоже положил их в чашу. Рал опустил нож. Кровь смешалась с потом, покрывшим его тело. Кровь капала у него с локтей.
Рал возложил руки на тело и воззвал к духам. Затем поднял лицо к темным окнам, закрыл глаза и стал творить заклинания. Он отчетливо помнил каждое слово и произносил их одно за другим, ровно, без пауз, в нужные моменты размазывая по груди кровь. Обряд продлился около часа.