Первое правило волшебника

– Да, госпожа Констанция, – хрипло прошептал он.
Занятие закончилось, и они направились в обеденную залу.
Ричард плелся за Денной. Темные дубовые панели на стенах оттеняли белизну мраморного пола. Люди за столиками негромко беседовали друг с другом. Денна села, щелкнула пальцами, и Ричард опустился на пол возле ее стула. Слуги принесли двум морд-сит чаши с дымящимся супом, черный хлеб, сыр, свежие фрукты. На Ричарда никто не обращал внимания. Дразнящие запахи съестного сводили Ричарда с ума. Где-то в середине обеда Денна повернулась к нему и сказала, что, поскольку он заслужил два часа, ему ничего не полагается. Еще она пообещала, что если Ричард будет вести себя прилично, то получит ужин.
В полдень они отправились на посвящение, а потом Денна на пару с Констанцией продолжили занятия. Ричард пытался вести себя как можно лучше, за что получил обещанную награду – чашку риса с овощами. После ужина снова было посвящение, и снова занятия. Наконец Констанция распрощалась с подругой. Денна отвела Ричарда в свои покои. Он был так измучен, что едва стоял на ногах.
– Мне нужна ванна, – сказала Денна.
Она открыла дверь в небольшую комнату, примыкавшую к спальне. С потолка свешивалось на канате знакомое приспособление, в углу стояла ванна. Больше там ничего не было. Денна сообщила, что в этой комнате она занимается со своими воспитанниками. Если ей вдруг захочется наказать Ричарда, она всегда сможет отвести его сюда, чтобы не пачкать кровью спальню. А можно просто подвесить его к потолку и оставить тут на всю ночь. Напоследок Денна пообещала, что ему предстоит провести в этой комнате немало времени.
По ее приказу Ричард перетащил ванну в спальню. Денна дала ему ведро и объяснила, где набрать горячей воды. Он не должен ни с кем разговаривать, даже если к нему обратятся. Ведра надо таскать побыстрее, лучше всего бегом, а то вода в ванне остынет, и Денна на него рассердится. А если, оставшись без надзора, он, Ричард, хоть в чем-то ослушается ее, его тут же свалит боль магии, и ежели ей придется его разыскивать, то он еще пожалеет, что посмел ее огорчить. Ричард мысленно пообещал себе в точности исполнить все, как она велела. Горячий ключ находился не так уж близко. Ричард порядком попотел, бегая с ведром туда и обратно.
Денна села в ванну. Он потер ей спину, расчесал и вымыл волосы. Денна положила руки на края ванны, откинула голову, закрыла глаза и расслабилась. Ричард опустился возле нее на колени, покорно ожидая новых приказаний.
– Тебе ведь не понравилась Констанция, да?
Ричард не знал, что на это ответить. Сказать правду – Денна обидится за подругу, солгать – разозлится, что он ее обманывает.
– Госпожа Денна… я… я боюсь ее.
Денна улыбнулась, не открывая глаз.
– Хороший ответ, любовь моя. Ты ведь не пытаешься увильнуть?
– Нет, госпожа Денна, не пытаюсь. Это правда, госпожа Денна.
– Отлично. Все правильно. Ты и должен ее бояться. Констанция ненавидит мужчин. Всякий раз, когда она убивает очередного воспитанника, она кричит: «Растин!» Так звали того, кто ее сломал. Помнишь, я рассказывала о человеке, который сломал меня, взял в супруги и которого я потом убила? А до того он занимался обучением Констанции. Это Растин ее сломал. Констанция и подсказала мне, как его убить. Ради нее я готова на все. Я убила человека, которого она ненавидела. И она тоже пойдет на все ради меня.
– Да, госпожа Денна. Но, госпожа Денна, пожалуйста, не оставляй меня с ней наедине.
– Мой тебе совет – честно исполняй все, что от тебя требуется. Не заработаешь слишком много часов, я буду с тобой все время, пока Констанция тебя обучает. Ты понял меня? Видишь, как тебе повезло с госпожой?
– Да, госпожа Денна. Спасибо, что учишь меня. Ты талантливый учитель.
Она открыла глаза и испытующе посмотрела на Ричарда, но на его лице не было и тени насмешки.
– Принеси мне полотенце. Пижаму положи на стул возле кровати.
Ричард помог ей вытереться. Денна не стала надевать пижаму. Она опустилась на постель, мокрые волосы беспорядочно разметались на подушке.
– Погаси светильник. – Ричард немедленно повиновался. – А теперь, любимый, принеси эйджил.
Ричард содрогнулся. Прикосновение к эйджилу причиняло страшную боль. Боясь промедлить хотя бы мгновение, он стиснул зубы и схватил со столика эйджил, пытаясь удержать его на раскрытых ладонях. Боль отдавалась даже в плечах. Он и сам не знал, как продержался до тех пор, пока Денна не взяла эйджил у него из рук. Она прислонила подушки к спинке кровати и сидя наблюдала за Ричардом. Избавившись от эйджила, он облегченно вздохнул.
– Госпожа Денна, а почему, когда его держишь ты, он не причиняет тебе боли?
– Почему не причиняет? Причиняет, и такую же, как тебе. Ведь этим эйджилом обучали и меня.
Ричард ошарашенно уставился на нее.
– Значит, все время, пока ты держишь эйджил, он причиняет тебе боль? Все время, пока ты со мной занимаешься?
Денна молча кивнула, перекатила эйджил с ладони на ладонь и на мгновение опустила глаза. Она чуть сдвинула брови и улыбнулась Ричарду:
– Я почти все время испытываю ту или иную боль. Это одна из причин, по которой подготовка морд-сит занимает годы – надо научиться справляться с болью. Наверное, именно поэтому в морд-сит избирают только женщин. Мужчины слабее. Пока эйджил висит у меня на запястье, на цепочке, он не причиняет боли. Но во время занятий, когда я держу его в руках, боль не оставляет меня ни на секунду.
– Я этого не знал! – У Ричарда сжалось сердце. – Прости меня, госпожа Денна. Прости, что мое обучение приносит тебе столько страданий.
– Боль может приносить и радость, любовь моя. Этому-то я тебя и пытаюсь научить. А теперь довольно разговоров. Пора продолжить обучение.
Ричард знал, что означает ее застывший взгляд.
– Но, госпожа Денна, ты только что искупалась, а я такой потный.
– Я люблю запах твоего пота. – Уголок ее губ искривился в усмешке. Не сводя с Ричарда глаз, она зажала зубами эйджил.
Каждый новый день был удивительно похож на предыдущий. Ричард ничего не имел против посвящений – в это время его хотя бы никто не мучил. Но вот слова посвящения просто приводили его в бешенство, и, монотонно повторяя одни и те же фразы, он ни на миг не переставал думать о косе Денны. Час за часом бубнить одно и то же, да еще стоя на коленях, прижавшись лбом к холодному камню, – далеко не лучшее времяпрепровождение. Просыпаясь по ночам, Ричард обнаруживал, что в мозгу у него назойливо звучат слова: «Магистр Рал ведет нас. Магистр Рал наставляет нас. Магистр Рал защищает нас. В сиянии славы твоей – наша сила. В милосердии твоем – наше спасение. В мудрости твоей – наше смирение. Вся наша жизнь – служение тебе. Вся наша жизнь принадлежит тебе».
Денна больше не надевала красное. Теперь она носила облачение из белой кожи. Она сказала Ричарду, что белый цвет – знак того, что он сломан и избран ее супругом. Знак власти, которую она имеет над ним. Знак того, что он покорен ее воле и она может обойтись без кровопролития. Констанция этого явно не одобряла. Что до Ричарда, то он не заметил особой разницы. Прикосновения эйджила, пусть даже бескровные, причиняли ту же боль, что и раньше. Большую часть времени Констанция проводила в обществе Денны, лишь изредка исчезая, чтобы заняться новым воспитанником. Она все настойчивее упрашивала Денну, чтобы та оставила их с Ричардом наедине, но Денна не соглашалась. Чем лучше Ричард узнавал Констанцию, тем больше он ее боялся. Всякий раз, прося Констанцию сменить ее, Денна смеялась над ним.
Однажды, после второго посвящения, когда Констанция удалилась, чтобы заняться очередным воспитанником, Денна отвела его в комнатку, смежную со спальней, и собралась приступить к обучению. Она привычно натянула канат.
– Госпожа Денна, позволь попросить тебя. Я хотел бы, чтобы впредь моим обучением занималась только госпожа Констанция.
Его просьба подействовала на Денну самым неожиданным образом. Морд-сит пришла в бешенство. Она молча смотрела на Ричарда, и лицо ее наливалось кровью. Опомнившись, она принялась яростно хлестать его эйджилом. Денна кричала, что он недостойный, бесстыжий хам. Повторяла, что безумно устала от него. Она отличалась недюжинной силой, и всю ее она вкладывала в удары эйджила. Казалось, этому не будет конца.